Марина Комарова – Секретарь демона, или Брак заключается в аду (СИ) (страница 5)

– Есть еще кофе, – сообщила она, – но я его варю в турке из-под слабительного зелья, потому что турка именно для кофе поимела немного дырок после последнего приезда Мефа.

– А что он с ней сделал? – осторожно уточнила я, беря пирожок.

– Проткнул рогом, – как ни в чем не бывало сказала Цира. – Конечно, не стоило мне ею в него кидаться, но, скажи на милость, зачем было ронять мой любимый череп?

– Ваш любимый что? – икнула я, даже не заметив, что бесенок ловко отобрал у меня пирожок и с удовольствием его уплетает.

– Череп, – любезно повторила Цира, раскладывая салфетки.

– Рога? – тем временем осознала я, проглотив информацию про череп. – У него есть рога?

– Конечно, – подтвердила она как нечто само собой разумеющееся. – Как у любого порядочного демона.

Передо мной возникла кокетливая красная чашка в бантиках… С черепами.

На некоторое время повисла тишина. Я смотрела на чашку и судорожно соображала. Демон, рога, му… тьфу, Меф. То есть, конечно, Сарабунда рассказала мне про миры и все такое, но к подобному не подготовила. К тому же диссонанс вносило, что никаких рогов у Мефа во время нашего бурного знакомства я не заметила.

– Так их сразу и не заметить, – словно прочитав мои мысли, хмыкнула Цира и звонко размешала ложечкой сахар в чашке. – Прячет же, стервец. Говорит, привлекательнее так.

– Да, – согласилась я, – он прав. У нас мужчины с рогами тоже бывают, но в двух вариантах.

– В каких же? – В черных глазах Циры заблестел живейший интерес.

– Козлы рогатые и те, кому изменили жены, – охотно пояснила я.

Бесенок прекратил жевать и тоненько захихикал. Кажется, такое толкование ему очень понравилось. Хихиканье стало просто неприлично веселым.

Цира хлопнула ладонью по столу:

– Ну-ка, цыть!

Тот покорно замолчал и принялся усиленно лопать пирожок, делая вид, что только что не смеялся и вообще просто душка.

– М-да-а, – протянула она задумчиво. – Хорошо у вас там. Расскажи мне про ваш мир. У вас там однозначно весело.

– Весело, – согласилась я. – Порой до слез весело. Зато не соскучишься.

Вкратце я поведала ей о своей работе в брачном агентстве и про то, что живу одна, родственников нет. Есть только близкая подруга Жанна, по которой, откровенно говоря, я уже скучаю. Есть милое хобби вязать вещи для друзей и знакомых. Есть поиск жениха, однако пока что встречались экземпляры вроде ее дражайшего Мудофеля, поэтому замуж я так и не вышла. Один раз пыталась, но вовремя одумалась. Жених был прекрасен, только больно уж любил женский пол. Поэтому я вскоре увидела его в кафе со «знакомой», а потом в парке, а потом на стоянке, а потом: «Ой, Игорь, кто эта блондинистая стерва? Твоя девушка? Ах ты ж сволочь! Да я тебя!» Блондинистая стерва – это я, а «знакомая» – Алиса Евгеньевна Соболева, инженер по профессии и глава байкерского клуба «Северные лисы» по призванию. В общем… надо ли говорить, что сначала мы с упоением били горе-ухажера, а потом подружились?

Алиска, правда, как оказалось, была командировочной и по окончании работы уехала к себе в Питер. Но общаемся хорошо до сих пор, несмотря на столь, кхм, оригинальное знакомство.

Меф появился спустя полчаса. Одет с иголочки, прическа волосок к волоску, обворожительная улыбка и очень приятный парфюм. Еще бы манеры под стать – вообще б цены ему не было!

– Прекрасные дамы, прошу простить мою задержку, – извинился он, сделал неуловимый пасс рукой, и на столе появились бутылка шампанского и воздушные белые и розовые пирожные.

– Льстец, – заявила Цира, явно намекая на «прекрасных», и взяла пирожное. – Садись.

Меф сел между нами и, нужно отметить, последующие два часа вел себя очень прилично. Даже извинился за свое поведение. Меня все подмывало спросить про невинность, но стоило только взглянуть в темные глаза, как слова застревали в горле. Все же Меф был крайне привлекательным мужчиной, а еще рядом с ним словно обострялись все чувства и тут же хотелось позабыть про разговор за столом, Циру, бесенка на плече… Ухватить знойного красавца за руку и увести подальше от любопытных глаз. Внезапно совершенно по-девчачьи захотелось романтики, поцелуев, вина, шепота на ушко и горячих признаний. А потом и продолжения…

– Так, ну-ка, прекрати немедленно! – рявкнула Цира.

Мы с Мефом одновременно вздрогнули. Я – проснувшись от странного наваждения, а Меф… Так, а что это его рука делает у меня на бедре?

Вторая за день звонкая пощечина и тонкое хихиканье бесенка напрочь разорвали все очарование мыслей о свидании.

– Прости, виноват, – не стал отпираться он. – Просто ты такая…

– Даже не начинай! – прорычала я.

– Ты мне нравишься, – бесхитростно сообщил Меф, внезапно мягко улыбнувшись. – Не боишься, умеешь постоять за себя и не теряешься в чужом мире.

– Наглецы и не умеющие себя держать в руках мужчины у нас тоже имеются, – буркнула я. – Поэтому у меня есть опыт.

– Ну ладно, детки, не ссорьтесь, – вдруг вклинилась Цира, раскупоривая бутылку шампанского. – В конце концов, большой великолепный М всего лишь внук инкуба, поэтому иначе не может.

– Большой великолепный М? – повторила я, покосившись на Мефа.

– Да, – вдруг мрачно отозвался он. – С наречия инкубов именно так и переводится мое имя. Сократили в обиходе до Мефа. И не надо хихикать!

– Я не хихикаю, – заверила я, искренне захлопав ресницами и закусив губу, чтобы бессовестно не заржать.

– Так я и понял, – проворчал он.

– Ну, кто ж виноват, что родители у тебя затейники? – подлила масла в огонь Цира, и я услышала глухое рычание.

Глаза Мефа вспыхнули рубиново-красным светом, однако, в отличие от меня, на Циру это никакого эффекта не произвело.

– И вот что, – продолжила она, – завтра возьмешь Адочку с собой, пройдетесь по магазинам, что-то подберете. Любишь женщину расчехлять, люби женщину и укомплектовывать. Все равно ей надо на работу устраиваться, а внешний вид, сам понимаешь, штука важная.

– Я ничего не приму! – воспротивилась я.

– То есть хочешь разгуливать голая? – тут же оживился Меф. – Тогда…

– Да… Нет!

– Настоящая женщина, – восхитилась Цира и утерла слезинку умиления. – Решила, сказала, передумала.

Меф сделал вид, что его это не касается и вообще он рассматривает скатерть на столике. Всю такую в ярких квадратах, вязанную мотивами.

– Цира! Цира! – донесся со двора голос тетушки Сарабунды. – Опять твой приехал? Это что же мне делать с Адой?

– Ничего! – крикнула в ответ Цира так, что я подпрыгнула. – Она уже дала ему пару раз по морде, и они подружились!

Глава 3. Центр помощи рухнувшим и цербер-осьминог

День выдался чудесный. Солнце заливало улицу, играло на бирюзовых волнах залива. Возле окна рос гранат, плоды краснели кожистыми боками, так и норовя шлепнуться на бутоны плотоядней. Впрочем, самих плотоядней это ни капельки не смущало, потому что компания в разноцветных горшках вытянулась на всю длину стебля и с пристальным вниманием следила, как я жарю оладьи на завтрак.

Тетушка Сарабунда тем временем выбирала, какое платье надеть: малиновое, ядерно-оранжевое или кислотно-салатовое. К платью непременно прилагались кокетливая шляпка и ворох пестрых побрякушек, которые, по ее мнению, завершали образ. Выйти без украшений – все равно что в неглиже, милочка, да-да.

Вот она и отрывалась как могла. Я, наверно, за всю жизнь не переносила столько побрякушек, сколько увидела на Сарабунде с момента своего пребывания здесь.

– Ничего им не давай! – крикнула тетушка из комнаты. – Цветы уже завтракали!

Плотоядни тут же обиженно засопели. Вообще-то, прозвучи эта фраза у меня на родине, сказавшую ее посчитали бы клиенткой психиатрической клиники. А здесь… нет, здесь все в порядке.

– Извините, ребята, не могу идти против хозяйки. Сами понимаете, – развела я руками.

Цветы возражать не стали, зато бесенок постарался цапнуть лопатку, которой я переворачивала оладьи. Пришлось несильно хлопнуть его по мохнатой попе. В отличие от плотоядней, он даже ворчать не стал, а только сделал умильные глазки и скорчил мордочку. При этом вышло настолько мило, что устоять оказалось невозможно – пришлось делиться.

Тут же раздались довольное урчание и чавканье.

Я вздохнула, переложила оладьи на тарелки и поставила на стол. Сегодня идем в Центр помощи рухнувшим, пора получать мои документы и содержание. Тетушка Сарабунда собиралась, словно на парад, а я… я нервничала. Все же не каждый день ходишь по адским конторам, даже если они не совсем адские!

А потом еще планировался мой поход по магазинам с Мудофелем, то есть Мефом. После вчерашнего первое прозвище ему пока куда больше подходило, чем второе. Поэтому мысленно так и тянуло обозвать несчастного родственника Циры не совсем цензурно, зато подходяще.

Тетушка Сарабунда показалась на кухне в ярко-желтом сарафане с крупными синими цветами. Заметив мой озадаченный взгляд, она кратко пояснила:

– Мне к лицу.

Ну, в общем-то да. Выбирать из трех платьев, чтобы выбрать четвертое… Ничем иным это не объяснить. Прекрасная женщина.

Усевшись за стол, она погрозила пальцем разомлевшему бесу и принялась за еду.

– Центр помощи рухнувшим – это та еще песня: слова через раз, в ноты не попадает, мотив никакой. Зато душа нараспашку. Поэтому принимают радостно, долго, но все не туда. Только не расстраивайся, у тебя все будет хорошо.

Я подозрительно покосилась на нее и задумчиво зачерпнула чайной ложкой сметану из пиалки. Вообще, мысли пока теснятся в голове и упорно не желают выстраиваться как положено. Я осознаю, где я и что здесь делаю в данный момент. Но при этом совершенно не могу осознать, что назад не вернуться. Хорошо хоть, так сложилось, что в моем мире никакой родни не осталось, а значит, никто не поседеет от беспокойства, куда пропала непутевая Ада. Имелись дальние родственники на Урале, но они вряд ли вспомнят мои имя и лицо.