Марина Комарова – Люблю. Целую. Твоя крыша (страница 2)

Сашка выглядывала нашу машину в потоке медленно двигавшихся автомобилей. Вечно тут так. Не пробка, конечно, но такая… жидкая пробка. Ибо транспорт плетётся еле-еле, а народ всё прибывает и прибывает.

Я поставила Виталика на землю и сунула руки в карманы, притопывая, чтобы не замерзнуть. Погодка тут своенравная. После родных югов вечно нужно время, чтобы привыкнуть к более прохладной столице и настроиться на её климат.

– Что, уже едете? – Сашка повторно набрала такси. – Пять минут? Ждём!

– Пять минут – очень растяжимое понятие, – сказала я, проследив, как мимо прошла седовласая дама, на которую я обратила внимание несколько минут назад.

Она остановилась возле дороги, чуть нахмурилась, потом открыла баснословно дорогую сумочку. Зазвонил телефон, дама взяла трубку. И не заметила, как из сумки выскользнул черный цилиндрический футлярчик. Сделала шаг, приближаясь к дороге и не оглядываясь.

Я не раздумывала.

– Держи такси, – быстро сказала Сашке и, ускорив шаг, направилась к даме.

Старость надо уважать. И вообще… Можешь помочь – помоги. Однажды кто-то поможет тебе.

Наклонившись, я подхватила футлярчик и, догнав её, протянула со словами:

– У вас выпало.

– Ох, – выдохнула она, и пальцы с бело-золотым маникюром мягко его взяли. – Спасибо, дорогая. Вы меня спасли!

– Да прям, – немного смутилась я.

У неё оказался очень внимательный взгляд, такой… интеллигентно-пронизывающий. Смотрит – и как рентгеном просвечивает. Глаза, правда, карие, очень красивые. Видимо, в молодости дама была изумительно хороша собой.

– Спасибо, – повторила она и улыбнулась солнечно так, тепло, будто родная бабушка.

– Всегда пожалуйста, – ответила я, невольно улыбнувшись в ответ.

– Витка! – крикнула Саша, замахав мне рукой и указав на серебристую «шкоду».

Я побежала к ней, чувствуя, что мне смотрят в спину. Да уж, второй раз за день такая ситуация. То падающие мужчины, то теряющие фитюльки бабушки. И Сашка с Виталиком, одинаково угрюмо ожидавшие меня в машине.

Таксист попался из молчаливых. А ещё – очень быстро ездящих. Поэтому возле дома Саши мы оказались в предельно короткие сроки.

– Дети там крышу не срывают? – осторожно спросила я, вспоминая малолетних бандитов.

– Наша крыша давно написала записку, что уехала, любит-обожает и вернется… если захочет, – сказала Сашка, когда мы уже стояли возле кассы, и нам пробивали товар.

Дело в том, что детей у неё трое. Оля, Эля и Коля. Шести, пяти и трёх лет соответственно. Дети разных отцов и одной матери. Все – белокурые ангелочки с невинными голубыми глазками, в которые смотришь и понимаешь, что счастье есть. Ровно до тех пор, пока это счастье не схватило игрушку и не стукнуло тебя по лбу. В три пары рук. Несмотря на то, что троица Чубачей регулярно друг друга тузила, решая самый главный вопрос, кто любимый у мамы и чьи игрушки лучше, жили они весьма дружно и слаженно. Если враг – лупить вместе. Если кому-то что-то не подарили – опять же лупить вместе… дарителя. Маму они обожали. Меня, кстати, тоже. Ну а Виталик был просто номер один в списке детских хотелок.

Надо отдать ему должное, он ни разу никого не поцарапал и очень терпимо относился к тасканию своей немалой тушки по всей квартире. Дети от вынужденной покорности кота приходили в дикий восторг и каждый раз старались утащить со стола «что-то вкусненькое для Виталика». Виталик в этом время довольно жрал мясо и рыбу, коими Чубач-мать щедро его раскармливала, и пребывал на седьмом небе от счастья.

Мы поднялись на лифте на семнадцатый этаж. Мой лимонный чемодан уже не был столь весёлого оттенка, ибо успел намокнуть и вымазаться. Даже сквозь плёнку, которой я его заранее обмотала. Вот что вечно расстраивает! Стараешься быть аккуратной, предусмотрительной, даже включаешь режим «яжедевочка» в отношении вещей, но… Обязательно на твоём пути встретится лужа. Или яма. Или брусчатка, покрытая деликатным слоем присохшей грязи. В общем… обязательно что-то будет. В итоге придёшь грязная, растрёпанная и страшная. Что не потеряешь, то забудешь. Что ни запланируешь – всё сорвется.

– Вита-а-а! – завопил в один голос отряд белокурых ангелочков и ринулся ко мне.

Присев, я сгребла в охапку всех детей разом. От них пахло ванилью, булочками и ещё чем-то очень вкусным. Сашка всё время печёт на заказ, поэтому иначе пахнуть тут никто не может.

После радостного приветствия дети вмиг переключились на Виталика, ухватили переноску и потащили её в комнату. Виталик не сопротивлялся и наслаждался вниманием.

– Ну всё, пропал кот, – заметила Сашка, снимая куртку и определяя её на вешалку.

– Ему полезно, – заметила я.

– Зато, может, Ярика прогонит, – философски сказала она. – Так, я – ставить чайник, а ты знаешь, куда девать вещи.

– Ага, – кивнула я, разобравшись с верхней одеждой и деловито оттягивая свой скарб в гостиную.

Сашкин диван будет пороскошнее моей кровати дома. Поэтому условиями я целиком довольна. Даже при наличии трёх шебутных детей. И вообще подруга – человек с огромным сердцем. Всегда находит для меня место, в любое время и в любом состоянии.

Жалко вот только с мужчинами ей не везёт. Вышеупомянутый Ярик – отец Оли. Высокий, плечистый, нордический красавец. За ним бегали почти все представительницы прекрасного пола на прошлой Сашкиной работе. Но красавец обратил внимание только на неё. И вроде бы сначала даже всё ладилось, всё было хорошо… Однако страсть к контролю и желание видеть рядом только трепетных ланей сделали своё дело. Сашка, конечно, местами лань. И стройная, и ноги длинные, и пластика что надо. Даже взгляд умеет иногда делать робко-ласковым, а глаза – бездонно-притягательными. Только… стоит кому-то косо посмотреть в её сторону, как из недр лани вылезает поджарый носорог и начинает убивать. Ощутив носорога на себе, Ярик разумно смылся к любовницам, оставив жилплощадь бывшим жене и ребёнку. Теперь он периодически пытается вернуться. Что именно его сюда манит – загадка. Сашка ставит на квартиру, а я – на Сашку. Ибо редкого мужика не испугают трое детей, двое из которых не его.

Периодически он сталкивается с Леней и Костей, которые… также пытаются сойтись с бывшей супругой. Оба тоже мускулистые блондины совершенно завораживающего вида. Будь мы в какой-нибудь Швеции, жить бы им прекрасной семьей «три на одну». Но – увы. Наш мужик не приспособлен делать что-то в коллективе. Особенно, если это коллектив мужей твоей жены.

…Спустя час мы сидели на уютной кухне Саши, пили черный чай с ягодами и ели потрясающие блинчики с вареньем. Ажурные такие, воздушные, прямо тают во рту. Такие, кстати, научил её печь именно Ярик. Жалко, да. Слишком идеальный мужчина. Красивый, умный, готовит… Само собой, что у слишком идеального мужчины есть не менее идеальные недостатки. Сашкиной силе духа я поражалась.

– Мужик приходит и уходит, а блинчики остаются, – произнесла она, грея руки о большую чашку, разрисованную спелыми клубниками. – У тебя завтра на который час собеседование?

– На десять, – сказала я с полным ртом, ибо остановиться никак не получалось – слишком вкусно, слишком хорошо, слишком…

Нет, определённо, попрошу Сашку удочерить меня. Тогда, обкушавшись до упаду, смогу умереть счастливой.

– Волнуешься?

Я пожала плечами. Ну как, немного. От решения Марианны Скрипки, увидевшей мои работы на сайте «Скрыни», зависело теперь моё будущее. Так сложилось, что вышивкой я занимаюсь давно и в какой-то момент поняла, что хочу зарабатывать себе на жизнь именно этим, а не работать в школе, преподавая английский язык. Ничего против детей и учителей не имею, но… не моё это. Больше нервничаю, трачу на успокоительные, вижу чеки с потраченными средствами и снова нервничаю. А потом вдруг приходит сверху новое распоряжение от Министерства Образования и… и снова нервы. Не жизнь, а трагикомедия, короче говоря. Поэтому, здраво рассудив, что это всё не для меня, нашла в городе творческое объединение народных мастеров и присоединилась к ним. Так потихоньку-полегоньку и начала зарабатывать любимым делом. А потом перешла в интернет-магазины.

Там-то мои работы и увидела Марианна, хозяйка салона «Ан-Лин», где не только продавались вещи ручной работы, но и можно было сделать заказ штатным мастерам. Она позвонила мне и предложила приехать, так как увиденное её восхитило. Поначалу я не могла произнести ни слова (ни на русском, ни на украинском, ни на английском, ни на смеси всех этих чудесных языков). Оставались только жесты, но я вовремя опомнилась и перестала кивать в трубку, когда услышала обеспокоенный голос Марианны, спрашивавший, всё ли со мной в порядке.

Ещё как в порядке. Но это я поняла потом. После того как поговорила и постояла, тупо глядя на мобильник. А затем взяла Виталика под мышку и пошла гуглить детальную информацию про «Ан-Лин». Салон относился, что называется, к элитным. Реклама у него была дай бог. Не знаю, кто ей занимался, но сделали всю работу профессионально.

Несколько минут померив комнату шагами, я посмотрела на Виталика.

– Что будем делать?

Он выгнулся дугой, потянул лапочки, оцарапав многострадальный журнальный столик, и посмотрел на меня круглыми жёлтыми глазищами. Ох, и наследили в его родословной шотландцы, как пить дать, наследили. Любила бабуля Виталика иностранцев, вот сердцем чую.