Марина Комарова – Луна и драконы (страница 32)

В Исан есть совершенно очаровательные благовония в виде ароматных пирамидок, которые поджигают, и они превращаются в дым, что возносит молитву о близких к богам.

Она приблизилась ко мне, подцепила лицо за подбородок, больно впившись в кожу длинными ногтями. Прищурилась. В глазах плескалось золото.

– Знай своё место, девчонка. Ты не ровня Золотым драконам.

Кончики пальцев жгло от готовой сорваться пхланг. Я сдерживалась лишь усилием воли, понимая, что сейчас это совсем не нужно. Поэтому заставила себя не коснуться её запястья. Только прищурилась в ответ и произнесла ровным голосом:

– Согласно истинным словам о зарождении Мира Четырёх Сфер, благословению богов и вечному течению времени, каждый на небе, земле, воде и там, где корни, является равным остальным. Никто по праву рождения или силы не может возвышаться над другими, ибо Солнцеглаз подарил всем своим детям по искре пхланг.

Ма-покронг отдёрнула руку, словно обжёгшись. Смотрела на меня, как на пришельца, который вдруг явился в её покои. Допустим, я действительно пришелец, но она об этом никогда не узнает. Да и сама пришла сюда – никто не звал.

После чего она резко развернулась и вышла из моего кабинета. Чальи с иронией посмотрел на нас и последовал за госпожой. Возникло ощущение, будто он хотел что-то сказать, но передумал.

– Ваше величество, это было замечательно, – восхищённо прошептал Муруи. – Только слова, но вы получили непримиримого врага.

– Это точно замечательно? – мрачно уточнила я.

Он пожал плечами и философски отметил:

– Правитель без врагов – это как том ям без перца.

Как только голова коснулась подушки, я едва не застонала от удовольствия. Спать – одно из лучших времяпровождений во всех мирах. Во всяком случае, когда ты устал, как Бобик.

Ла-гуа расположился на тумбочке и затребовал сонгсома.

Некоторое время я озадаченно таращилась на него.

– А как ты будешь пить? Тебе принести трубочку?

Ла-гуа умилённо шмыгнул:

– О Солнцеглаз, какая же прекрасная попалась мне женщина! Она так заботлива! А ещё не забывает про манеры!

Я уже заподозрила, что меня троллят, но Ла-гуа был искренен:

– Неси. Потому что втягивать корнями – совершенно никакой эстетики.

Раздобыв бутылку сонгсома у Тийа и сказав ей, что это исключительно для подношений на алтаре, я налила Ла-гуа в чашку и вставила трубочку. Тут же раздалось благостное журчание.

Я заложила руки за голову. Значит, что мы имеем? Подготовка идёт очень бурно и быстро. Ощущение, что я влила что-то свежее, потому что слуги явно работают с удовольствием. А ещё улыбаются. При этом не искусственно, потому что надо, а потому что хочется.

Странное чувство. Как они тут жили до этого?

Ещё вспомнился наряд, который подготовили мне на бал. Красиво всё, сверкает и переливается. Буду похожа на девушку из золотых мечтаний в перламутровой морской раковине. Ткани у них тут отличные, а вот головной убор, конечно, пугал. Традиционный для Таиланда, напоминающий крыши храмов. Тяжёлый будет, но что поделать – императорские регалии, никуда без них.

Глаза начали закрываться. Всё же последние дни были очень хлопотными. Я проваливалась в сон, и на краю сознания звучала какая-то приятная музыка. Ровно до того момента, как горло вдруг сдавило, и воздух перестал поступать в лёгкие.

Захрипев, я попыталась шевельнуться. На груди ощущалось что-то тяжёлое. Распахнув глаза, я заорала от ужаса.

На мне сидело жутко худое существо с бледной до синевы кожей. Сквозь неё проступали кости. Растрёпанные чёрные волосы закрывали часть лица. Под глазами тёмные круги, ниже – обветренные губы и жуткий оскал за ними.

– Спи-и-и-и… – прошипело оно. – Спи-и-и. Не проснёш-ш-шься.

Мысли метались в панике, во рту пересохло, лёгкие жгло.

– Бей! – завопил Ла-гуа. – Это Пхи Ам!

Это меня отрезвило. Я вскинула руку и ударила существо. Кулак прошёл между выпирающими рёбрами и пупком, не встретив никакой преграды.

Боже, оно… оно нематериальное! Но думать было некогда, и голубой поток пхланг ударил по Пхи Ам. Та заверещала и спрыгнула, неловко переваливаясь. Прокашлявшись и насладившись таким сладким воздухом, я вскочила с кровати и метнулась за ней.

Мои руки обвивали спирали ярко-голубой силы. Внутри всё кипело от негодования и адреналина.

– Иди сюда, сволочь!

Пхи Ам метнулась за штору. Я кинулась за ней. Дёрнула штору в сторону и заорала снова, потому что там стояло мужское обнажённое тело… без головы. С шеи лохмотьями свисала кожа, кровь текла по ключицам и груди. Тело протянуло ко мне крючковатые руки и попыталось ухватить за горло.

– Пхи Соун! – гаркнул Ла-гуа. – Его бей тоже!

Я отшатнулась, и вместо горла его руки опустились мне на грудь.

– Ах ты, нахал! – возмутилась я и залепила пощёчину, от эмоций не учтя, что щеки у него нет.

Грудь сжали. Я саданула коленом в пах. Пхи Соун заскулил и рухнул на пол. Пхланг горела теперь не только на моих руках, но и на ногах.

Мои глаза внезапно закрыли чьи-то ладони. Я ухватила подкравшегося за руку, опрокинула на пол и шарахнулась в сторону. Потому что у этого были голова, руки, бёдра, руки и ноги. Зато вместо спины – огромная дыра, в которой шевелилось что-то отвратительное.

– Это… – донеслось от Ла-гуа.

Я ударила пхланг, даже не дожидаясь его комментария.

– …Пхи Ланг Куанг. В общем-то, безобидный парень, но не знает меры в шалостях.

Призраки в один миг исчезли.

Я шумно выдохнула и вытерла испарину со лба.

– Это что ещё за… – проглотила нецензурное слово, рвавшееся с языка. – Что за призраки? Как они сюда проникли? У дворца никакой защиты?

Ла-гуа лепестком указал мне, что нужно сесть и успокоиться. Даже подвинул пиалу.

– Выпей и выдохни. Тут надо подойти серьёзно. Защита есть, но они сумели её нарушить и пробраться. Действовали, скорее всего, целенаправленно, то есть охотились на тебя.

– Зачем это призракам? – приподняла я бровь, плюхнувшись на кровать. Отпила глоток, но остальное вернула на место. Нет, не хочу больше.

– А вот это очень хороший вопрос, – протянул Ла-гуа. – Чем нам с тобой и нужно заняться с самого утра. Не исключаю, что призраки решили воспользоваться слабостью империи, пока идёт война с демонами.

Я схватила пиалу и опрокинула в себя залпом. Нет, определённо, Ма-покронг – не самая моя большая проблема.

Глава 11

– О, ты только посмотри, какая грудь! Совсем неприлично вот так всё выставлять! А разрез на бедре! Разрез! О-о-о…

Я молчала, понимая, что Ла-гуа не заткнуть. Хорошо, что он помог мне овладеть заклинанием, чтобы сделать плащ невидимым и накинуть на себя. Пальцы до сих пор болят. Уф. Надо тренироваться и тренироваться. Нужна такая гибкость, что мне и не снилась никогда.

Тем не менее получилось добыть невидимость на целый час. От напряжения у меня подрагивали коленки, подташнивало, однако жить можно. Мастер Шайя уделяет внимание моему телу и боевым навыкам, однако следует понимать, как управляться с пхланг в колдовском плане. Пальцам нужна скорость, ловкость, гибкость и… господи прости, какая-то особая чуйка внутри, чтобы не наплести чаррай знает что.

Я прекрасно понимала, что всё дело в практике. Ла-гуа сказал, что волшебники и колдуны этим занимаются с самого детства, вбивая нужные движения на уровне рефлексов.

– Не печалься и не хнычь, – произнёс он, когда увидел, что я уже готова от ярости запустить чем-то тяжёлым в стену. – Всё будет. Но не сразу. Сразу получается только то, что потом надо очень долго убирать.

Как ни странно, такая витиеватость меня успокоила. И через некоторое время мне всё же удалось добиться своего. А сейчас Ла-гуа обсуждал всё, что только видел.

– О, ты посмотри, какой красавец. Только смотрит на всех так, словно каждый должен ему по тысяче тха-па. А этот…

Ла-гуа находился у меня на плече и комментировал всех, кого мы видели. Прежде чем выйти в зал, я хотела понимать, кто прибыл. Императрица не может появиться в самом начале Летнего бала. Нужно, чтобы все собрались и были готовы дивиться моему величию.

– Появиться сразу – это плохо, – зудел Ла-гуа перед выходом. – Тогда все будут смотреть на тебя, имея возможность не показываться. Прогрев публики должен быть грамотным.

– Откуда ты знаешь такие слова? – удивилась я.

– Видишь ли, за время совершенствования моё сознание периодически выпадало в другие миры. Такого насмотрелся – мать честная!

Уж не знаю, чего именно, но, кажется, из него мог бы получиться отличный продажник. Жаль, что у нас цветы на работу не брали. Ла-гуа сумел бы навести шороху.

Переговаривались мы очень тихо и вдали от всех. Осторожность в первую очередь. А раз Ла-гуа нравится болтать – пусть.

Гостей было много. Действительно много. От роскоши их одежд и драгоценностей слепило глаза. Кажется, нашли отличный повод себя показать. В общем-то, ничего удивительно. Ведь такие мероприятия – отличная возможность присмотреть себе жениха или невесту. К тому же тут все с высоким достатком и титулами, мезальянса точно не будет.

– Как думаешь, чего можно ждать от сегодняшнего бала? – спросила я, отходя за колонну, чтобы дать пройти знатным дамам в синих платьях, расшитых жемчугом.

Водяной клан?

– Чего угодно, – внезапно серьёзно сказал Ла-гуа. – На таких праздниках обычно стараются быть сдержанными, считается, что причинение вреда друг другу на мероприятии, где возносят жертвы богам, не обернётся ничем хорошим, прежде всего для зачинщика беспорядка.

Он замолчал. И это мне совсем не понравилось.

– Но есть те, кто этого не боится? – напряжённо спросила я.

– Именно. Поэтому нужно внимательно смотреть по сторонам. В первую очередь – за Алыми молниями. Чует мой пестик, беда придёт как раз оттуда.

Ну, раз пестик… Кто я такая, чтобы спорить с сенсорными органами моего прекрасного тысячелетнего лотоса? Каждый пользуется тем, чем умеет.

К тому же в этом я разделяла его мнение. Алые молнии мне не нравились, ни Пайтун, ни Атхит. Ведь у обоих на меня теперь зуб. Пайтун не в восторге, что на императора претендует ещё одна женщина, да ещё и законная жена. Атхиту не нравится, что эта самая законная жена любовника его сестры не желает молчать, улыбаться и кивать. Поехать в Бурунг-ча я собиралась через несколько дней, поэтому там сейчас главы Алых молний и Серебряного риса на ушах должны стоять. Проверять буду обоих, к тому же на совесть.

– А что думаешь насчёт драконьей матери?

– Исключаю. Ваттана не станет устраивать концерт при свидетелях. Тогда поймут, что в императорской семье проблемы. А ей это не нужно. Такие, как она, не станут выносить за порог внутренние склоки.

Что ж, тут полегче. Значит, просто улыбка дорогой свекрови будет похожа на оскал, но не больше.

Я серьёзно задумалась, как сделать так, чтобы, если что-то пойдёт не так, она встала на мою сторону, а не попыталась добить. На первый взгляд это невозможно. Но кто сказал, что я на этом успокоюсь?

Некоторое время побыв в зале, я поспешила вернуться. Приближался мой выход, поэтому нужно сиять. А ещё делать вид, что ничего такого не видела. Откровенно говоря, я понятия не имела, как нужно выглядеть и что говорить.

С жертвоприношением мне должен помочь Муруи. Он описал действия, там ничего сложного. Возложить цветы, зажечь лампы и благовония, отпустить в небо цветные флажки и ленты. Ритуал крайне миролюбив – не нужно закалывать барашка или соперницу. Очень прилично.

Сбросив у себя в спальне плащ, я подошла к зеркалу. В тот же миг раздался стук в дверь.

– Госпожа Сойлинг, мы прибыли, чтобы проводить вас в зал, – донёсся голос Тийи.

– Заходите! – крикнула я, быстро вставляя Ла-гуа в причёску. На головном уборе столько всяких украшений, что мой лотос не будет бросаться в глаза.

Тийа и ещё несколько слуг замерли на пороге. Меня должны были красиво сопроводить. Я не видела смысла в таком подходе, однако понимала, что тут так принято.

– Вы такая красивая! – восхищённо выдохнула Тийа, прижимая руки к груди. – Ваши подданные будут покорены.

– Надеюсь, – произнесла я, и мои глаза встретились с глазами Киета.

Чаррай, он и ещё двое в качестве стражей должны сопроводить меня.

Всё это время мне удавалось не пересекаться с ним. Совершенно вылетело из головы под кучей навалившихся дел.

На какие-то доли секунды все мысли замерли. В чёрных доспехах, с оружием в виде луннообразного лезвия на длинном древке, он выглядел невероятно. Казалось бы, я его видела и обнажённым, чему уж там удивляться, но сейчас он имел совсем иной вид. Это воин империи, с которым шутки плохи.

Даже если он о чём-то и подумал насчёт моих слов о тренировках, то сейчас не изменился в лице. И я была искренне благодарна. Слуги и стража окружили меня, и мы направились в зал.

– Её величество Сойлинг Сопха, императрица Исан! Жена дракона! Хозяйка небес! Избранница богов! – прогремел голос одного из распорядителей бала. – Приветствуйте императрицу!

Титулы были пафосны донельзя. Тем не менее какая-то мелочная часть моей души искренне радовалась, что их больше, чем у Ма-покронг. Глупо таким меряться, но мелочь, а приятно. Хоть так.

Все находившиеся в зале склонились передо мной. Очень странное чувство. Я родилась в обычной семье, росла и играла с такими же обычными детьми. Да и работала тоже не среди высшего сословия, а с самыми простыми людьми. Видеть склонённых подданных и знать, что это всё мне… Нет, пожалуй, осознать невозможно. Это для правителей Исан, но не для меня. Только вот по стечению обстоятельств я – правительница, чтоб Солнцеглаз был здоров…

Я заняла трон. Слишком жёстко. Высоко. Неуютно. Но иначе никак. Здесь он находится на возвышении. Видимо, для того, чтобы напоминать: никто не ровня императрице.

– Приветствую вас! – произнесла я спокойно и ровно, как учил Муруи. – Пусть ваши дни будут благословенны, как сегодняшняя ночь, когда мы все вместе. Сейчас каждый, открыв сердце, вознесёт молитвы Солнцеглазу. Я благодарна, что вы приняли моё приглашение.

От меня не укрылось, что все начали украдкой переглядываться. Да, последнего предложения нет в традиции. Однако я решила попробовать наладить отношения с подданными первой. Изначально видеть во всех врагов – плохая затея.

И в то же время я прекрасно понимала, что доверять нельзя никому. Вон прямо перед троном стоит Атхит из клана Алых молний. Вроде бы ничего такого, просто до ужаса красивый мужчина в красных одеждах. Любезничал, видимо, с красавицей, что стоит слева, пока я не вошла. Но вот за его плечом находится Пайтун, которая пытается скрыть эмоции, но выходит до чаррая плохо. Она смотрит прямо на меня. В глазах полыхает такое пламя, что если б могло вырваться наружу, от меня бы уже осталась кучка пепла.

Интересно, Пайтун любит Вонграта или же просто злится, что потеряет влияние? Надо будет разобраться. Очень хороший вопрос.

После приветствия Летний бал плавно вернулся в своё русло. Какое-то время я могла себе позволить сидеть и просто наблюдать.

– Ваше величество, что думаете? – тихо спросил Муруи. – Как вам всё?

– Пока вроде бы ничего такого, – ответила я. – Правда, не знаю, чего ждать.

– Это обычное состояние. Всё будет хорошо. Вы отлично держитесь.

Я улыбнулась. От таких слов стало немного легче.

– Ваши родственники задерживаются, – продолжил он. – Но тоже должны скоро прибыть.

Так, ну ты мог помолчать? Или хотя бы сказать это чуть позже?

Клан Вечернего лотоса, разумеется, среди приглашённых. Но я пока боялась их появления больше, чем клыков Чу-чу. Ведь там же будет родня Сойлинг! А я понятия не имею, кто есть кто!

Муруи, кажется, понял, что у меня изменилось настроение, поэтому шепнул:

– Вы можете спуститься к гостям, когда пожелаете. Сидеть весь бал не нужно.

– Хорошо, – кивнула я.

Пожалуй, нужно отвлечься. Как раз и посмотреть на подданных поближе. Спуститься по этой широкой лестнице и выдохнуть. Пусть не выйдет расслабиться, но всё равно перемена обстановки. Потому что на тронной возвышенности я себя чувствую просто отвратительно.

За мной последовала стража – Киет и молодой крепкий парень, имени которого я не знала. Судя по внешности, он тоже был из клана Чёрных драконов.

– Аккуратно, тихонечко, – тем временем нашёптывал мне Ла-гуа. – Давай, медленно и величественно. Ты же императрица и всё такое.

Хотелось что-то съязвить, но я понимала, что если так сделаю, заподозрят проблемы с головой. Моей головой. Никто не подозревает о присутствии говорящего цветка.

Чар-р-рай, почему юбка такая длинная, а пол жутко скользкий? Тут же запутаться и упасть – нечего делать. Осталось всего несколько ступенек. Я чуть наклонилась и приподняла юбку. У меня всё получится, полу…

Внезапно послышался какой-то жуткий свист. Я вскинула голову и заледенела от ужаса, увидев, как на меня несутся шесть заточенных лезвий.