Марина Комарова – Красавица и сахарный череп (страница 5)
Я недоверчиво покосилась на него. Нет, я все понимаю. Люди действительно записываются ко мне, и очереди немалые, но эс-калавера?
Алехандро невозмутимо правил лошадьми и даже не смотрел в мою сторону. Однако я чувствовала, что про дочь и наряд он сказал не просто так.
В какой-то момент в спину словно вонзилась сотня иголочек. Я охнула, повела плечами.
– Жжется? – невинно уточнил Алехандро, пуская лошадей галопом.
– Можно и так сказать. Это еще что такое?
– Подопечный к тебе тянется. Вроде бы все идет неплохо, – хмыкнул он. – Но держись, Роза, сейчас поедем быстро. Пока еще рановато тебе встречаться с ним.
И мы помчались с такой скоростью, что перед глазами все смешалось, а ветер выбил воздух из легких. Я вцепилась в деревянные борта повозки, иначе попросту вылетела бы где-то по дороге. Алехандро, конечно, не оставил бы валяться в песочке, но подобрал бы крайне неаккуратно.
Очень скоро мы оказались возле моего жилища. Ночь была такой же спокойной, маленькие зверьки издавали тихие звуки, ветер играл с листвой деревьев. Прохлада окутала с ног до головы, заставляя мечтать о комнате, пледе и горячем-горячем кофе.
– Сегодня не открывай никому дверь, Роза, – задумчиво сказал Алехандро, глядя на темные окна за моей спиной. – Только с первыми лучами солнца. Пока подопечный приближается сюда, полно всяких тварей, готовых принять его облик и с удовольствием полакомиться твоей плотью.
– Ты умеешь утешить.
Алехандро элегантно отсалютовал шляпой.
– Сто лет учился, моя дорогая.
Однако он тут же посерьезнел и добавил:
– В доме ты будешь в безопасности. А с первыми лучами солнца все напасти уйдут. Если что – у тебя есть защитники.
– Все-то ты знаешь. – Я покачала головой.
Алехандро чуть склонил голову. Улыбнулся. Вроде и не разглядеть той улыбки, но чувствуешь ее кожей.
– А что вы в нем возите? – брякнула я, разрушив соткавшуюся немного неловкую тишину, и кивнула на разрисованный катафалк.
– Семью на пикник, – совершенно невозмутимо ответил он, вновь усаживаясь на место. – Знаешь ли, большая семья требует большого транспорта.
Я рассмеялась.
– Ну что ж, дело говоришь. И еще…
Рука Алехандро уже было взметнулась, чтобы направить лошадей, однако замерла.
– Да, Роза?
– Вы… – я запнулась. – В общем, если Мануэлите что-то понадобится, не надо стесняться. Пусть приходит, в «Сахарном черепе» ей будут рады.
В черных провалах глазниц вспыхнули малиновые огоньки, и на какой-то миг меня словно обдало теплом с ног до головы. Алехандро послал мне воздушный поцелуй и умчался с нашей улицы.
Несколько минут я стояла и не двигалась. Задрала голову вверх и смотрела на молчаливые звезды. Холодно, да. Надо идти домой. Но пусть мысли хоть как-то упорядочатся, иначе не усну.
Перед тем как зайти, с опаской глянула в сторону пустыни. Нет, ничего. Подопечному нужно время. Пирамидам Мертвых, чтобы отпустить его, – тоже.
Стоило мне оказаться внутри, как со стороны кухни донеслось подозрительное чавканье.
Ну ни в какие рамки. Тут, понимаешь, жизнь и смерть разделяешь, а дома… а он…
– Чочу! – рявкнула я и рванула на кухню.
Чавканье резко прекратилось. Зажегшиеся светильники показали умиротворяюще пустую кухню. Чистота, покой, красота и… погрызенная с разных сторон связка бананов.
Я прищурилась. Ну гад! Ничего нельзя оставить – сразу начинается членовредительство.
– Чочу!
– Это не я, – тут же донеслось из-под стола. – Клянусь Уичтли-Почтли и стаей его ручных койотов!
– Очень разумно клясться именем бога обжорства и его чревоугодниками, – хмыкнула я, проходя и беря в руки бананы.
Нет, это ужасно. Есть это невозможно. Надо все отдать. Один только вопрос: куда это ему лезет?
– Все боги одинаково прекрасны и могущественны, – ни капли не смутился Чочу. – А если ты считаешь иначе – скажи это Муэрте-Катрине, которая ходит к людям как к себе домой.
– Сравнил, – фыркнула я, возвращая бананы на место и доставая из шкафчика молотый кофе и перец. Сейчас нужно сварить покрепче, согреться, расслабиться и хорошенько подумать. Алехандро оторвал меня от попытки поговорить с богиней, рано или поздно надо будет продолжить. Работа сама себя не сделает, а мне сейчас катастрофически не хватает рук.
Карнавал Мертвых – это не просто праздник, когда истончаются границы между Оутлем и другими мирами. Это безграничное веселье, граничащее с безумствами и кровью. Мы надеваем самые лучшие одежды, разрисовываем лица, маскируясь под эс-калавера, громко говорим и ничего не боимся. Сама Муэрте-Катрина спускается к нам и ходит среди простых жителей. А еще… много чего.
– Чочу, вылезай оттуда, – отрезала я, поставив кофе на огонь.
Случайно глянула в окно – ничего. Тьма. Даже луна спряталась за тучами. Дождливый Ягуар редко оставляет небо ясным, словно ревнует к земле красоту звезд.
– Не вылезу. И не подумаю. Имею право, в конце концов. И верни мои бананы, женщина.
Сняв кофе и водрузив керамический сосуд на подставку, я вернулась к столу и присела. Да уж… И дала же Муэрте-Катрина в личные помощники такой прожорливый череп.
Свет резко погас.
Я замерла.
Во тьме сверкнули два алых всполоха, и потянуло сладковатой гнилью.
Глава 3. Максимон
Воздух вмиг показался тяжелым и неправильным. Пальцы похолодели. Чочу перестал жевать. Я медленно поднялась и бросила взгляд на дверь. Неужто за мной уже идут? Неужто ухватили след от самых пирамид?
Сердце заколотилось в горле. Так, глубокий вдох и успокоиться. Алехандро сказал, дома я в безопасности.
Я шагнула к выходу из кухни.
– Роза, не открывай, – прошипел Чочу.
– Нет, открою, – хмыкнула я. – Возьму тебя и выкину за порог. Пусть твари поиграют в ручной мяч.
Чочу с дробным стуком выкатился вслед за мной.
– Я не похож на мяч, Роза. А твое чувство юмора слишком специфичное.
– Жить с говорящим черепом, который ест все подряд, – вот это специфично. А все остальное – так, мелочи жизни.
По изрезанной узорами лобной кости пробежали ярко-красные молнии. Чочу однозначно злился, но возразить не мог, прекрасно зная, что я права.
В дверь что-то поскреблось. Мне стало не по себе. Легко сказать: «Не бойся». Куда сложнее это выполнить.
Я подхватила Чочу на руки. Что-то многовато черепов этим вечером. Но к этому я хоть привыкла, а вот с эс-калавера было приключение.
Воздух словно замер. Светильники тревожно моргнули и погасли. Половицы неприятно заскрипели. Я невольно отошла назад, поближе к стене.
– Роза, ну перестань уже, – сказал кто-то тягучим баритоном.
Светильники снова загорелись, но более ярко. Я зажмурилась, невольно выставляя вперед руки с Чочу.
– Ну никакого уважения, – мягко рассмеялся незваный гость, которому дверь была не помехой. – Чочу, я давно говорю: возвращайся под землю, там из тебя хотя бы не будут пытаться сделать ручной мяч.
Чочу только негодующе клацнул челюстью.
– Максимон, вы его дразните, – немного придя в себя, укорила я.
О да, Максимон. Отец Земной, хозяин того, что творится под ногами, неверный и ненадежный, наделенный всеми темными качествами, которые только могут проснуться у пришедших в Оутль. Эс-калавера называют его Санто-Мундо, что с их древнего наречия переводится как «святая земля», а белоглазые темнокожие шаманы из района Нкрума-Эйо – Маам-Симон.
Он дружен со всеми. Только с Муэрте-Катриной никак не может найти общего языка. Давным-давно между ними началась тяжба, из-за чего – пока никто сказать не может. Муэрте-Катрина мне симпатизирует и помогает, а Максимон не может этого так просто оставить.