Марина Комарова – Красавица и сахарный череп (страница 10)

Сказал, в общем-то, правду. Если я еще хоть как-то предполагал, что окажусь в теле человека из другого мира, то точно понятия не имел, к кому меня выведет. И то, что это оказалась симпатичная и добрая Роза, всего лишь большая удача.

– Я много чего заметил, – мрачно сообщил Чочу. – Как-то не слишком ты удивлялся всему тому, что она рассказывала. Да и меня быстро услышал. А еще, несмотря на твою перекошенную рожу, ясно, что ты не простой смертный.

– Тебе говорили, что твоя манера делать комплименты просто сногсшибательна?

– Череп не всех располагает к беседам.

– Кто бы мог подумать!

Чочу задержал на мне взгляд. И пусть нельзя как-то прищурить пустые глазницы, но я готов был поклясться: щурится и проклинает меня.

Да, точно. Вон как щекочет плечо. Легонько смахнув бытовое проклятие, я только улыбнулся. А потом снова затянулся сигарой.

– Послушай, кое в чем ты прав. Но могу хоть завтра пойти в любой храм… Пусть это будет бог, которому ты доверяешь, и поклясться.

– Поклясться в чем?

– Что не собираюсь причинять вред ни Розе, ни тебе.

Он задумался. Кажется, такой поворот дел его устраивал. Правда, глядя на эту костяную физиономию, я прекрасно понимал: просто не будет. Но лучше так, чем все время ожидать подлянки.

– Договорились, – наконец-то согласился Чочу. – Как раз совсем скоро Карнавал Мертвых. В эти дни каждая клятва становится нерушимой.

Я посмотрел на медленно поднимающийся от кончика сигары дымок.

– Принято.

– Так кто ты на самом деле?

– А ты, Хранитель? Что делаешь ты в доме хозяйки ателье по пошиву одежды?

Чочу явно хотел сказать какую-то гадость, но резко закашлялся.

Я сбил переливающийся зеленоватым светом пепел на землю и невинно посмотрел на череп.

Пауза затягивалась.

Было слышно, как трещат сверчки и ветер играет листвой деревьев. Даже собаки уже не перегавкивались между собой. Тишь да благодать. И говорящий череп рядом.

– Это долгая история, – заявил он таким тоном, словно я попросил рассказать его все грязные тайны Шибальбы. – Но… если кратко – это мое место. Я тут живу очень давно. Я знал портного Карлоса, хороший был мужик. И госпожу Чералани, которая взяла Карлоса под опеку.

– Так ты вроде доброго дедушки-смотрителя? – усмехнулся я.

– Следи за собой, – огрызнулся он.

– Прости-прости, – дал я заднюю, стараясь больше не посмеиваться.

Не стоит и правда умничать. Чочу не стал задирать нос… точнее, то, что от него не осталось. А я все не могу успокоиться.

– Прости, – повторил я. – Пребывание в Шибальбе портит характер. А у меня он и так не мед.

Красные огоньки вспыхнули торжеством.

– Значит, ты сам признаешь, что пришел из Шибальбы?

– Правда за правду.

Чочу перекатился поближе, так, чтобы было удобнее смотреть на меня. Я поколебался, но потом опустил раскрытую ладонь к нему. В следующий миг Чочу забрался на нее.

Я невольно крякнул.

– Ничего себе.

– Я хорошо питаюсь, – не смутился он.

– Но ты же череп.

– Это сейчас был комплимент или оскорбление?

Да уж. С этим не забалуешь. Языкастый до ужаса. С другой стороны, я никогда не держал на руках Хранителя. Ощущения были… странные. И тяжесть, и легкое покалывание; чувство, что держишь нечто, совершенно не принадлежащее этому миру.

– В общем, я был в дружественных отношениях с Домом Обсидиановых ножей. Они помогли мне перебраться сюда. Но при этом… как бы это сказать… закрепили за мной определенную территорию. И велели приглядывать за этим местом.

– Дом Обсидиановых ножей? – уточнил я, невольно передернув плечами.

Вот не люблю их. Не. Люблю. И есть причины.

– Они, – подтвердил Чочу. – Теска, племянник этой старой крысы Шок-Аху.

На моих губах появилась улыбка, а в груди – облегчение.

– И ты… закрепился?

– Разумеется. В Чиламе хорошо. К тому же к портным постоянно ходят красивые барышни. Знаешь, никому не придет в голову, что за ними подглядывает череп.

Я не выдержал и расхохотался.

– С тобой не соскучишься.

– Не люблю унылые морды, – хмыкнул он. – А теперь твоя очередь. Выкладывай.

Так как курить было больше нечего, а в дом не уйти, пришлось рассказывать.

– Что ж… Помнишь тройку странных Богов, которые не боги, и людей, которые не люди?

Чочу на мгновение замер. Кажется, он не мог поверить услышанному. А взгляд такой, что у меня по позвоночнику пробежал холод. Не самое приятное чувство, скажу я вам. Однако ничего не оставалось, как терпеть и ждать.

Если Чочу не вспомнит, то, может, и к лучшему. Если вспомнит… Придется рассказывать.

– Было трое, но ведь остался один, – наконец-то произнес он.

– Максимон, – прошептал я, и неожиданно под ногами дрогнула земля.

Мы с Чочу уставились на нее.

– Услышал, – сделал вывод я.

Что-то ткнуло меня под ребра. У Чочу не было рук, однако я готов был поклясться, что это его работа.

– Быстро рассказывай дальше. Неужто ты… Тиош?

– Сообразительный Хранитель, – одобрил я. – Впрочем, тут не нужно думать долго. Нантат не видели даже мы. Да и какой настоящий облик у Озера Душ?

Чочу молчал.

Ему, кажется, было нечего сказать. Он ожидал чего угодно, только не этого. Что один из недобогов-недолюдей окажется в его доме. Пусть он не знал меня до этого. Но если Максимон шастает по близости, то понять, что я слеплен из подобного теста – несложно.

– И что дальше, Тиош? Где ты был?

– Гулял по Шибальбе. Знаешь, весьма неплохое местечко. Правда, я бы не отказался от морского побережья.

– Тиош-ш-ш-ш… – прошипел Чочу, явно желая меня стукнуть.

– Ладно-ладно, – не стал возражать я. – Мы жили весьма неплохо. Особенно я и Максимон. Так уж вышло, что мы оба знатные оболтусы, но достаточно обаятельны для того, чтобы нравиться людям. Я не знаю, откуда мы пришли. Собственно, в Оутле это обычное дело, поэтому никто не удивился. Максимон как-то сразу почувствовал землю. Тьму. Все то, что вызывало в человеке древние инстинкты. Мои же способности постоянно менялись. То шел дождь, стоило только этого пожелать. То замедлялось время, если хотелось продлить прекрасный миг. Моей бедой стало то, что способности как приходили, так и исчезали. Но в какой-то момент я понял, что смогу… оживлять.

– В мире, где все начинается со смерти? – немного помедлив, спросил Чочу.

– Именно в нем, – кивнул я. – Я мог задержать человека у последней черты, не дав спуститься в Преисподнюю. К тому темному туннелю, из которого никто и никогда не возвращается.