Марина Комарова – Кобра клана Шенгай (страница 32)
— Аска… Кажется, у нас проблемы.
Тон Сату мне совсем не понравился. Хотелось поумничать, что этот лес — сам по себе проблема, но прикусила язык. Бросила взгляд через плечо и замерла. Ибо прямо из земли, всего в нескольких шагах от нас, клубилась тьма. Тени по сравнению с ней были детскими страшилками на ярмарке.
При одном только взгляде хотелось жаться, закрыть глаза и исчезнуть. Меня окатило ужасом с ног до головы. Мы опоздали. Кого бы ни звал колдун, его зов услышан. И то, что сейчас находится возле нас — пришло за жертвой.
Говорить было бессмысленно. Оно скручивало и давило к земле, не давая шевельнуться.
Всё бессмысленно.
Незнакомый голос звучал прямо в голове, оставляя след разочарований и беспомощности.
Рядом вскрикнула и повалилась на землю Сату, сжав виски пальцами. Из её носа потекла кровь. У меня же стальными тисками сдавило виски. Захотелось крикнуть: «Забери всё! Только не мучай!».
Тьма взвилась вверх. Метнулась ко мне. Лица коснулись ледяные щупальцы, от запаха палёной кости к горлу подступила дурнота. В эту секунду я готова была поклясться, что из-за занавеса тьмы меня внимательно рассматривают. Изучают каждую черточку, словно размышляют: будто любимую поцеловать или сгрызть лицо одним движением чудовищных клыков.
Сама, не понимая почему, я сжала кулак, а потом медленно подняла третий палец. Жест не из этого мира, а пришедший из глубин памяти, из прошлого, которое так же далеко, как сияющие с небес звёзды.
Тьма качнулась. Захохотала. Засверкали красные молнии, прошивая ночь со всех сторон.
Я собрала всю рёку, которая только была и швырнула потоком прямо во тьму. Без кандзи. Без меча. Без кайкэна.
Только поток кипящей силы. Пусть от меня ничего не останется, но и тебе, паскуда, лёгкой победы не будет.
В этот момент на поляну выскочило несколько парней и двое взрослых. Среди них я узнала учителя Коджи. Цуми вас забери, как же я рада вашему приходу!
И тут произошло нечто странное: тьма мгновенно превратилась в смерч и рассыпалась серебристой пылью.
Красный свет на небе тут погас, над нами было ночное небо. Воздух стал свежим и морозным.
— Аска! — крикнул оказавшийся среди парней Хидео и кинулся ко мне.
Коджи мельком осмотрел меня и, кажется, решив, что экстренная помощь не нужна, тут же оказался возле Сату и Аки.
Мысли вдруг начали путаться. Я так и стояла на коленях. Чьи-то сильные руки сжали мои плечи, встряхнули. Кто-то позвал по имени, но уши будто заложило. Я ничего больше не видела и еле слышала. Поняла, что если меня отпустят, то упаду.
Цуми… падаю… Или меня несут? Во всяком случае, стало теплее.
— Аска, успокойся. Всё позади.
Голос Хидео… Он меня и несёт. Нет, надо сказать, что там Сату, что колдуна так и не поймали, что Аки плохо, очень плохо, его надо к целителям…
В голове всё смешивается в кучу. Кто-то смеется, кто-то злобно шипит. И будто спорит, спорит аж до хрипоты, а потом снова — смех. А дорога всё не заканчивается.
Если напрячься, то можно разобрать обрывки разговора. Человеческого разговора. Вот Коджи что-то строго выговаривает, но не разобрать ни слова. Мне почему-то немного обидно. Вот так даже не подслушаешь ничего.
Глаза сами закрываются. В голове звенящая пустота.
Это рёку. Я отдала слишком много. Теперь Мочи-Мочи будет фыркать и ругаться, что Аска не думала головой и потратила весь ресурс. Я очень хотела бы, целитель Изаму, не кинуть и капли рёку на эту тварь, но не было иного выхода… не было…
Времени будто больше нет. Все идут и идут. Нос отчаянно замёрз, руки и ноги — тоже. Но меня несут аккуратно и бережно, будто боятся уронить.
«Спи-спи, Аска, — произносит чей-то голос. — Мы ещё обязательно встретимся».
Я вздрогнула. Распахнула глаза, только не увидела ни учеников, ни учителей. Зато на расстоянии вытянутой руки бурлил смерч из тьмы. Настолько огромный, что мог бы поглотить целый город.
Внутри смерча кто-то есть. Он приземист, широкоплеч, весь силуэт налит непроглядной чернотой. Правое плечо выше левого, а из виска поднимается загнутый рог.
Этот кто-то сидит, скрестив ноги в позе лотоса. В руке сверкает кисэру, из которой поднимается алый, как кровь, дым. И пахнет сладко и тяжело.
Мне жутко. Я не вижу лица, но подсознательно понимаю, что лучше и не видеть никогда. Я кожей чувствую, что он… оно… улыбается.
Меня швырнуло сквозь звёзды и солнечный жар назад. Крик застрял в горле, голова взорвалась болью. Кумихимо вздрогнул, сжимая запястье и грозя сломать кости.
Я вскрикнула, дёрнулась, но меня удержали. Рванулась ещё раз… и отключилась.
Часть V. Cмотрители императора. Глава 1
— Вам ничего нельзя доверить, — звучал совсем рядом голос целителя Изаму. — Они же всего лишь девочки! И опыта нет!
— Видели бы вы, как эти девочки сносят головы цуми, — донесся голос Коджи, однако…
Мне кажется, или это нотки раскаяния? Хорошо, не раскаяния, но признания собственной вины. Кажется, и правда считает, что раз не смог уследить за всеми, то и виноват только он.
Я прислушалась к собственным ощущениям. Почему-то ни злорадства, ни облегчения не было. Мозг прекрасно понимал, что учителя не могли идти за каждым учеником. К тому же я хоть и не собиралась, но… действительно нарушила всё, что только можно. Директор что сказал? Увидела — доложила. Увидела — предупредила других. А не с вакидзаси наперевес и дикими воплями побежала загонять добычу.
С другой стороны… Я прекрасно помнила: ярость хлынула, вышибая всё, что хоть как-то сдерживало и оставляло способность здраво мыслить. Нападение цуми на Мисаки будто зажгло в груди дикий огонь. В тот момент мне было совершенно всё равно, что происходит вокруг. Вижу цель — не вижу препятствий. И если б не видение, то не факт, что я бы остановилась.
С этим надо разобраться. Почему меня так кроет, буквально сносит крышу? А ещё появляется ощущение, что я могу всё. Если действительно возрастает сила — это одно. Если же это только иллюзия, то надо срочно учиться себя контролировать.
Я приоткрыла один глаз. Голоса Изаму и Коджи были уже тише — оба явно отошли. Я находилась в родном лазарете. Так, что мы имеем? Слабость, боль в левой ноге, приглушённо ноет бок, подпекает под лопаткой. Но голова на удивление ясная. А ещё рёку буквально хлещет в разные стороны, из чего можно сделать выводы, что раны затягиваются с отличной скоростью.
В поле зрения появился хмурый Изаму.
— Очнулась, красавица, — констатировал он. — Вот скажи, что мне с тобой делать?
— Простить и отпустить? — предположила я, захлопав ресницами.
— Поскачешь сама, или дать костыль? — ехидно уточнил он.
Я сделала вид, что оскорбилась. Так нехорошо думать об ученице школы Годзэн! Какое поскачешь сама? Конечно, костыль! Два!
Видя моё выражение лица, Изаму хмыкнул:
— Лежать и выздоравливать. Тогда меня совесть терзать не будет, что у Аски не хватило ума восстановить рёку и залечить тело. Кстати, именно этим могла бы сейчас и заниматься, а не оскорблённо сопеть.
— Я не сопела!
— Да-да, это всё толпа ежей, забравшихся в твою постель.
Я осторожно приподняла одеяло. Оно, конечно, ежей никаких нет, но лучше проверить. Время сейчас такое.
Изаму сел рядом на стул.
— Выкладывай. Как самочувствие?
— Сносно. Болят бок, нога и немного спина.
— Тебя славно подрали цуми, — заметил он. — Но нет ничего опасного для жизни. К тому же рёку очень хорошо справляется с заживлением.
Он потёр круглый подбородок, будто размышляя, сказать что-то ещё или лучше промолчать?
— Почему вы молчите? — тут же уточнила я. — Что-то не так?
— Так, — последовал ответ. — Но, видишь ли, когда тебя принесли, я глянул и ахнул. Вид был страшный. А вот когда принялся за лечение, то немало озадачился.