Марина Кокта – На улице Сен-Жермен пахнет абрикосовыми пирогами (страница 5)

Минут десять доктор Дюлак слушала меня и задавала стандартные вопросы про то, делаю ли я дыхательную гимнастику, все ли препараты принимаю вовремя, как себя ощущаю. В целом, у меня-то все как обычно. Только вот в последнее время я стараюсь не делать резких вдохов, иначе у меня появляется одышка. И поэтому приходится перемещаться медленнее и сильно не напрягаться физически в целом.

Мама с интересом слушала мои откровения. Доктор Дюлак понимающе кивала, а потом записала что-то в бумагах, которые мы принесли, и попросила меня выйти подождать в коридоре, потому что она хочет поговорить с мамой.

Я, конечно, собралась и вышла, но мне всегда это казалось странным. Я выхожу за дверь, чтобы они с мамой могли обсудить мое здоровье. Моё, понимаете? А я тут как бы совсем не при чем, это вроде как их личные дела, в которые мне лезть не стоит. В этот раз на меня нахлынула волна негодования, поэтому, выходя из кабинета, я не до конца закрыла дверь и прильнула к образовавшейся щели.

Я услышала, что мадам Дюлак говорила маме что-то о результатах моих анализов. Какие-то показатели упали, какие-то – наоборот, повысились. Я совершенно ничего не могла разобрать, но по серьезному и даже тревожному тону доктора Дюлак я поняла, что дела у меня ухудшились. Затем врач предложила перейти на другие лекарства. Она сказала, что они дороже, но те, что я принимаю сейчас, уже не дают положительной динамики. Мама только молча кивала и теребила в руках сумку.

– Ах, да, мадам Лакруа, – нахмурилась мадам Дюлак. – Я вас убедительно прошу отказаться от сигарет. Для Кати очень вредно вдыхать не только дым, но и частицы, которые оседают на одежде, волосах и повсюду в помещении, где вы курите.

О, нет. Мадам Дюлак, видимо, почувствовала от мамы запах сигарет. Что же она делает! Сначала прописала мне дорогие лекарства, из-за чего мама будет больше работать сверхурочно, так теперь еще и курить маме запрещает. Совсем меня не жалеет. Конечно! Не доктору же потом с ней общаться, а мне. Вы не подумайте, маму я очень люблю, но любить нервного и раздражительного человека в разы труднее! Поэтому мадам Дюлак мне совершенно точно не упростила жизнь своими рекомендациями.

Мама только виновато склонила голову и опять покивала. Всю дорогу домой она была погружена в свои мысли, и мы не перекинулись ни словом. Надо отметить, что она ни разу не закурила, зато обругала совсем неприличными словами водителя, который подрезал ее на светофоре. Пленку между передними и задними сиденьями мама все равно не убрала почему-то. Ну ладно, все равно с пленкой мне легче представить, что я важная знаменитость, которую личный шофер на лимузине везет по ее знаменитым делам. Ведь в лимузинах есть перегородка между сиденьями, совсем как у меня.

***

Однажды днем я сидела у открытого окна и зачарованно наблюдала за тем, как мелкий дождь оставляет на лужах рябь. На улице только редкие прохожие пробегали по срочным делам, скрыв свои лица под огромными серыми зонтами. Я, к слову, люблю всякую погоду. Но даже мне не во всякую погоду хочется оказаться на улице. Вот, например, дождь я лучше переношу, сидя у себя дома на подоконнике. Не то чтобы у меня есть выбор, но все же. Особенно уютно в такие моменты смотреть в окно и пить вкусный чай или какао с зефирками. Только вот я ничего такого дома не нашла, поэтому просто сидела и смотрела на улицу. Из пекарни мадам Дюпри вышел темнокожий парень в огромной толстовке и таких же огромных штанах. Он перебежал дорогу, сел на лавочку напротив моего окна, достал из небольшого свертка шоколадный пирог и с аппетитом впился в него зубами. Мое молчаливое присутствие парень заметил только когда дожевывал последний кусок. Он широко улыбнулся, обнажив потрясающе белоснежные зубы, и помахал мне рукой.

– Привет!

Я молча подняла руку в знак приветствия. Он кивнул на открытый скетчбук, который лежал у меня на коленях.

– Что-то рисуешь?

Я посмотрела на плотные листы бумаги с зарисовками улицы и людей под зонтами и кивнула.

– Можно посмотреть?

Я пожала плечами и протянула скетчбук в открытое окно, парень выкинул сверток бумаги, оставшийся от пирога, подбежал и начал листать мои рисунки, попеременно вскидывая брови вверх.

– Да у тебя талант! – вынес он вердикт, протягивая скетчбук мне обратно в окно. – Возьми, пока дождь совсем не намочил листы. Не планируешь поступить в Школу изящных искусств?

– В ту, что в Париже? – Здесь уже пришел мой черед удивленно вскидывать брови.

Парень на полном серьезе кивнул. Я прыснула от смеха и еще раз посмотрела на свои зарисовки в альбоме, будто сомневаясь, что мы с ним видели одни и те же рисунки. Он продолжил смотреть на меня серьезно. Я перестала смеяться.

– С этим товарищем, – я кивнула на свой баллон, – не приходится строить настолько далеко идущие планы. Я обычно планирую свою жизнь от одного осмотра в больнице до другого. Так что – нет, в ближайший месяц я никуда не планирую поступать.

– А сколько тебе лет?

– Двенадцать исполнилось не так давно.

– Вроде совсем маленькая еще, а мечтать уже разучилась, – протянул парень немного разочарованно.

Я закатила глаза и фыркнула:

– Мечтать я умею, но какой смысл мечтать о несбыточном? Строить иллюзии вместо того, чтобы смотреть на вещи реально – это просто-напросто глупо.

– А что значит «реально»? То, что ты готова представить и допустить? – Парень ехидно прищурился. Он застал меня врасплох своими философскими вопросами, и я потупилась на изрисованный альбомный лист на коленях.

Он сам немного помолчал и добавил:

– Мечта на то и мечта, что она может исполниться, даже если все логические доводы против этого. И мечтать надо по-крупному. С размахом. А люди сейчас часто мечтают о квартире в центре Парижа или о машине, например. – На слове «мечтают» он изобразил кавычки в воздухе.

– Ты давно узнавал, сколько квартиры в центре Парижа стоят? – усмехнулась я. – По-моему, это как раз по-крупному.

Парень улыбнулся, но вышло немного грустно.

– Не спорю, денег на это нужно много. Но это же не про размах. Для меня все, что обеспечивает безопасность и комфорт, – не более чем цели. Только одним нужно выложить целое состояние за ощущение комфорта, а другим будет достаточно вкусного пирога и крыши над головой.

– Ну-ну, – недоверчиво протянула я. – А ты сам о чем мечтаешь?

Парень немного смутился и отвел глаза. Если бы он не был темнокожим, готова поспорить, я бы увидела, как он покраснел.

– Я мечтаю стать писателем.

Я удивленно вскинула брови. Наверное, так удивиться было даже неприлично. Но мои брови – они такие, живут собственной жизнью, не ведая о приличиях.

– Зато ты не поспоришь, что это с размахом. – Он немного помолчал и добавил: – Я люблю наблюдать за людьми. Я записываю разные интересные истории, которые слышу от них, свои мысли и рассуждения. Да у меня уже целый блокнот исписан!

– Вот это да, – протянула я задумчиво. – Знаешь, у меня действительно нет никакой подобной мечты. Да и у людей, которых я знаю, ее, кажется, нет.

– Она есть у каждого, – возразил парень. – Просто большинство людей запрятали ее в дальний угол и даже думать боятся, чтобы сделать шаг ей навстречу. Каждый человек рождается с мечтой. И если он ее поддерживает, холит и лелеет, то мечта растет и буквально тащит его за собой, как бы страшно человеку ни было. Вот ты такая маленькая, а уже не помнишь, с какой мечтой родилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.