Марина Клейн – Магия воздушных струн (страница 33)

– Из любой струны ты можешь извлечь звук и преобразовать его по своему усмотрению, – объяснил Диос. – Вкладывая магию в музыку, которую ты играешь на виеле, ты способна повлиять на человека – например, обездвижить его. Но это продлится ровно до тех пор, пока ты будешь играть. С помощью воздушных струн ты можешь сделать больше и влиять не на самого человека, а на то, что его окружает. Например, сделать воздух вокруг него настолько плотным, что он не сможет двигаться. Это тоже кратковременная магия, но она будет действовать и после того, как ты закончишь игру.

– Но как это сделать? Я не понимаю.

– Важно подобрать правильные струны и сыграть на них нужную мелодию. Выбирать придется из того, что рядом с тобой, но обычно под рукой всегда есть все необходимое, а дальше – дело ума и фантазии. Если бы ты хотела провернуть такой номер со мной, тебе, пожалуй, следовало бы взять струну воздуха, струну моей судьбы и струну воздействия – кажется, вон она, справа от тебя, между магической и водной, видишь? Все остальное в твоих руках. Попробуешь?

Эни хотела спросить, где его струна, но увидела ее сама – золотистую, с трудом вырывающуюся из вороха других нитей самых разных цветов – красных, черных, белых, серебристых…

Ей не захотелось ее касаться. Несмотря на заверения Диоса, что она неспособна разорвать ни одной струны, схватить это сверкающее золото казалось преступным.

– Нет, – сказала Эни. – Я не хочу. Не хочу играть… на этой струне. Можно попробовать что-то другое?

– Даже не знаю, радоваться или обижаться, – признался Диос. – Ну хорошо, давай сделаем так…

Отойдя на несколько шагов, Диос плавно повел рукой перед собой. Эни успела ослабить бдительность и поначалу ничего не заметила, но, снова сделав струны видимыми, увидела полупрозрачную стену, которая появилась перед Диосом. Будто он вдруг оказался за мутным окном.

– Попробуй ее разбить. Не бойся, если тебе это удастся, со мной ничего не случится.

Диос с беззаботным видом сел на траву, выражая готовность ждать, сколько потребуется. Выбора не было – Эни озадаченно поглядела на струны, пытаясь решить, какие из них способны помочь ей выполнить поставленную задачу.

– Не волнуйся. Если ты выберешь неправильно, конец света не наступит.

Эни медленно кивнула и коснулась белой струны, которая напомнила ей о мече, затем, почувствовав уверенность, прихватила магическую, пробегавшую рядом. Это показалось достаточным, но на виеле было четыре струны, и Эни даже думать не хотелось, что за мелодия может получиться всего с двумя. Поэтому она взяла еще одну магическую и воздушную.

Диос внимательно наблюдал за ней. Увидев, сколько струн выбрала Эни, он не сдержал удивления.

Но она этого не заметила. Дело оставалось за малым – понять, как приспособить струны для игры, ведь они тянулись хотя и рядом друг с другом, но в разных направлениях, да и достаточно низко.

– Потяни их к себе, – подсказал Диос. – Представь, что тебе есть где их устроить. У тебя же невидимый смычок, верно?

Эни вспомнила свои ощущения в тот страшный день, когда обнаружила раненого Юста, и в очередной раз попыталась осмыслить произошедшее. «Магия, – сказала она себе и снова с удовольствием ощутила в себе незаметный прежде источник энергии. – Это просто магия».

Струны послушно последовали за ней, когда она потянула к себе руку, и изменили свое положение. Они по-прежнему оставались туго натянутыми и только и ждали, чтобы зазвучать.

Голос Диоса донесся до нее, как сквозь толщу воды.

– Тебе нужно всего лишь разбить стену.

Напоминание было сделано вовремя. Эни очнулась и попыталась сосредоточиться, как на уроке у Родрика и занятиях с Юстом.

Она должна была полагаться на интуицию, но при этом не забывать думать. Контролировать процесс. В конце концов, музыка и магия, как оказалось, очень походили друг на друга.

Эни не терпелось сыграть. Она не знала, что именно, но когда она поднесла к струнам воображаемый смычок – который, однако, вполне ощущался в руке, – мелодия вдруг сама пришла в голову, пальцы зажали струны в нужных местах, и Эни сделала несколько сильных движений. Таким звуковым рядом мог начинаться драматический акт театрального представления.

Самое удивительное заключалось в том, что каждое касание – а может, и каждый вызванный им звук, – оставили трещину на полупрозрачной стене. Эни ясно видела – ее словно рассек меч. Один взмах рукой – и глубокая линия пробежала наискось, другой – еще одна, а затем третья, четвертая… В следующий миг стена рассыпалась на части и исчезла.

– Отлично! – похвалил Диос, поднимаясь на ноги. – Видишь, не так уж это и сложно. Для тебя, по крайней мере… Но уже поздно, нам пора. Погасишь свет перед уходом? – Он кивнул в сторону скалы, на которой все еще змеилась светящаяся линия.

Эта задача показалась Эни сложнее. Она повертела головой, разглядывая струны, и наконец выбрала пару магических: искристую белую, звук которой, была уверена Эни, способен озарить все вокруг, и мрачную темно-синюю – эта, напротив, обещала погрузить мир в темноту.

– Хороший выбор, – сказал Диос.

– Но тут и свет, и тьма. Я точно погашу свет, а не зажгу его?

– Ты можешь управлять ими, как захочешь, и направлять их силу куда угодно.

Эни слегка пробежала пальцами по струнам, прислушалась к ним и к себе – и вдруг остро ощутила: это правда. Возможно, дело было в разыгравшемся воображении, но ей казалось, что она способна сотворить на ночном небе еще одно светило помимо луны – пусть и не такое большое, зато более яркое. Или могла, как Диос, заставить светиться камень.

Но вместо этого Эни сыграла короткую протяжную мелодию. Светящаяся линия на скале плавно потускнела, и все вокруг снова погрузилось во тьму.

Эни опустила руки. Струны исчезли.

– Ты молодец, – Диос обнял ее за плечи. – Пойдем в дом.

– А ты ее слышишь? – спросила Эни уже когда они шли обратно. – Музыку этих струн.

– Слышу. Ее смогут слышать все, против кого ты применишь магию. Но если бы рядом, например, прогуливался Гильем, он бы вряд ли ее услышал. Теоретически мог бы, но для этого ему пришлось бы проявить небывалую сосредоточенность. Понимаешь?

– Не очень, – призналась Эни.

– Гениям и эвендинам слышать легче, даже если магию применяют не против них. Обычные люди тоже могут, но им сложнее. Для них эти звуки менее явные, и скорее они решат, что им просто кажется. Поэтому можешь смело тренироваться днем. Только лучше не в доме: там легче случайно что-то сломать… Кристина не обрадуется. – Диос усмехнулся.

Эни прижалась щекой к его плечу, до которого едва доставала. День был полон открытий, и они пугали ее все меньше. Вещи, которым научил ее Юст, представлялись забавной игрой, воздушные струны – искусством, красивым и интересным. Обладать магией было здорово, а находиться рядом с Диосом – и того лучше. Сейчас, когда они шли среди лунной ночи, не существовало ни Готтрана, ни ильфитов, ни странных слов Адаллы, о которых по-прежнему не хотелось думать…

Необычное чувство смущало Эни, и она не без труда поняла, что просто ощущает себя счастливой.

Они вошли в дом и поднялись наверх. Эни не хотелось расставаться с Диосом, она и не подумала отпустить его руку – прошла с ним в его комнату, сняла накидку и платье и забралась под одеяло. Ночь была холодной, но щеки у Эни горели, а когда Диос лег рядом, запылало все тело, хотя он даже не успел дотронуться до нее.

– Ну, теперь ты точно устала, – подразнил он ее, легко проведя рукой по волосам.

– Да, – ответила Эни, но только потому, что у нее путались мысли – не от усталости, а от его близости. Она тут же поправилась: – Нет, – и несмело прижалась к нему.

Диос тихо засмеялся и приник к ее губам.

В комнате царила непроглядная тьма – как и тогда, в замке, – но теперь сознание Эни было ясным, а чувства – непередаваемо сильными.

Ее душа тянулась к Диосу. А он тянулся к ней.

Тем временем у костра, разведенного неподалеку от дома, коротали ночь Гильем, Тард и Одер – именно их голоса слышала Эни, когда они с Диосом уходили к скалам. Делать им было особенно нечего, поэтому они то вяло переговаривались, то уходили каждый в свои мысли, не забывая передавать по кругу мех с вином.

Во время одной из таких пауз Тард заметил движение у стены дома. Следом внимание на маленький силуэт обратили Гильем и Одер.

– Что за… Это же не… – Гильему не хватило смелости озвучить свою мысль, поскольку светловолосая фигурка была определенно полуголой – ее прикрывала лишь небрежно накинутая простынь.

– Юст, наверное, – первым сообразил Тард, и Гильем облегченно выдохнул. – Эй, Юст, это ты?

Фигурка помедлила и с видимой неохотой приблизилась к ним. Это и впрямь оказался Юст. Все трое знали, что он эвендин, но впервые видели его без маскировки.

Гильем, внимательно рассмотрев его, неопределенно хмыкнул.

– Так вот ты какой на самом деле.

– Что, не нравлюсь? – Юст вызывающе ухмыльнулся.

– Да ты нам и раньше не больно нравился, – добродушно ответил Одер. – Уж слишком остер на язык.

Все засмеялись. Юст не выдержал и тоже улыбнулся.

– Куда собрался на ночь глядя? – спросил Гильем. – Ты же еще не в порядке.

– Куда-нибудь. Не могу больше находиться в этой клетке.

– Понятно. Тогда посиди с нами, – Тард подвинулся, освобождая ему место.

Юст поколебался, но все-таки сел и сделал глоток из предложенного ему меха.