Марина Клейн – Магия воздушных струн (страница 17)

Кроме того, раз она теперь будет здесь, рано или поздно слухи все равно просочатся к ней. Лучше узнать все и решить, как жить дальше, чем существовать среди недомолвок.

– Да, стоит.

Кристина посмотрела на нее пронзительным, но – Эни готова была поклясться – одобряющим взглядом.

– Ну хорошо. – Она расправила юбку платья. – Поговаривали, что он очень сурово обращался со своими подданными. Я слышала это и от отца, и от его гостей, еще до… своего отъезда. А когда я приехала сюда, прислуга и жители деревни были порядком напуганы. В лесу появились какие-то люди, вроде бы мятежники. Говорят, лорд Йоран обошелся с ними жестоко. Крайне жестоко. Эти события назвали резней.

Эни вспомнила, как мрачно блеснули глаза Йорана, когда он сказал о том, что мятежники попытались ворваться в Предгорье и пожалели об этом. Внешне ее лицо не дрогнуло, но внутри все похолодело от ужаса: неужели это правда?

– Тут не больно сочувствуют мятежникам, – продолжила Кристина. – Короля Дориана, хоть он и далеко, все любят. Но и жители деревни, и солдаты Йорана… даже им это не понравилось. И Йоран наказал их за попытки воззвать к милосердию. Некоторые его солдаты с трудом оправились после этого.

«Эрнальд, – поняла Эни. – Наверняка Гильем имел в виду это, когда говорил о том, что Йоран с ним сделал».

– Но знаешь, Эни, я своими глазами видела, как Йоран выхаживает своих солдат. Ты сама видишь, как он ведет себя с Юстом, – как старший брат, честное слово. А ведь он – всего лишь подобранный им мальчишка. И мне Йоран помог. Сейчас он стал совсем другим. Жители деревни даже шепчутся, что он сошел с ума, но это – тс-с, строго по секрету.

Кристина разлила по кубкам остатки напитка и с беззаботным видом пригубила свою порцию. Ее явно не волновали жуткие вещи, о которых она только что рассказала.

Эни не знала, что и думать. Йоран для лорда действительно вел себя чрезвычайно мягко по отношению к своим подчиненным. Может, и правда сошел с ума? Это объяснило бы желание взять в жены служанку, подумала она, впрочем, несерьезно. Йоран, определенно, отдавал себе отчет в своих действиях.

– Если так, – сказала Эни, – почему он мог измениться?

– Кто знает? – Кристина пожала плечами. – Говорить с ним об этом точно не стоит. Он добр с нами, и спасибо. Незачем ворошить прошлое. – Она помолчала и, не выдержав, тихо сказала: – Насколько я поняла по разговорам, это произошло после той резни. Может, ужас произошедшего заставил его все переосмыслить.

Кристина осушила свой кубок и хлопнула в ладоши.

– Ну ладно. Йоран сказал, ты хочешь научиться читать и писать? Можем заняться этим прямо сейчас, если ты не желаешь еще отдохнуть.

– Я, кажется, отдохнула на неделю вперед, – призналась Эни. Ей еще никогда не приходилось так праздно проводить время.

– Тогда за дело!

Они перешли в небольшую библиотеку на втором этаже. Ее стеллажи были забиты книгами и свитками, многие из которых потемнели от времени. Однако, судя по всему, сюда заглядывали частенько: вокруг не было никакой пыли; на столе, стоящем посреди комнаты, лежали письменные принадлежности, несколько книг и пара листков, изрисованных изящными витиеватыми значками.

– Неужели это буквы? – пробормотала Эни, случайно заметив их. Ей казалось, чтобы изобразить такое, нужно родиться художником.

– Ах это. Нет. То есть да, но это не наш язык.

Эни посетило странное ощущение – хотя она очень сомневалась в своих способностях, ей стало немного жаль, что не придется учить такие буквы. Вдобавок в этих плавных линиях ей почудилось нечто смутно знакомое.

От попыток ухватить зыбкое воспоминание ее отвлекла Кристина. Они сели за стол, и она для начала показала ей несколько букв. Эни запомнила их очень быстро и сама этому удивилась. Через пару часов она уже легко называла все буквы, да и писала. Они, правда, получались не такими ровными, как у Кристины, но угадывались точно.

– Хм… – Кристина недоуменно посмотрела на результаты ее трудов. Как она ни старалась ее запутать, Эни все сделала правильно. – Ты точно не училась раньше?

– Точно, – заверила Эни. Она сама была порядком удивлена.

– Ну-ка, давай проверим… Запомнишь этот знак?

Кристина показала витиеватый символ с листка, исписанного буквами чужого языка, а потом спрятала его за книгу. Эни вывела плавную закрученную линию, подумала и добавила второй знак, который заметила краем глаза. Кристина сравнила ее работу с оригиналом и изумленно воскликнула:

– Вот это память! Да уж, недолго мне придется тебя учить… Слушай, ты точно служанкой работала? Если у всех служанок такие способности, надо срочно что-то делать.

Эни смущенно отмахнулась. Она не понимала, как это у нее получается, но знаки действительно запоминались легко. Писать тоже оказалось не очень сложно – с непривычки рука сильно напрягалась, но шла плавно.

– Проверим завтра, – сказала Кристина. – Вдруг за ночь у тебя из головы все выветрится.

После урока они вышли на улицу. Кристина провела Эни вокруг дома, показав, как, что и зачем устроено. Потом вернулся Юст и сообщил: на границе все более или менее в порядке, но Йорана до ночи ждать не стоит. Они поели втроем, и мальчик вызвался научить Эни обращаться с виелой.

– Думаю, будет примерно как с буквами, – сказал Юст, беря инструмент. Кристина за столом то и дело восхищалась памятью Эни.

– Почему? Разве тут то же самое?

– Нет, просто способности незаметны ровно до той поры, пока не придется их проявить… Виелу держат вот так.

Эни неуверенной рукой взяла инструмент и положила его на плечо, а в другой судорожно сжала смычок.

– Не бойся, виелы не кусаются, – хмыкнул Юст, снова перейдя на «ты», и заставил ее приподнять локоть. – Так. Проведи по этой струне.

Эни почему-то затаила дыхание. Юст поторопил ее, она опустила смычок на струну и потянула его назад. Раздался громкий, пронзительный звук, заставивший сердце заныть.

– Теперь по этой. Попробуй каждую. Зажми здесь… Повтори.

Эни делала все, что он говорил. Каждый новый звук, похожий на протяжный крик, холодил ее изнутри, и руки немели от страха.

Она не понимала, что с ней творится. Звуки не были неприятными, и, судя по реакции Юста, она пока не сделала ничего неправильно. Но почему-то все внутри ее хотело кричать.

– Я понимаю, – неожиданно сказал Юст и ободряюще улыбнулся. – Сейчас неприятно и тяжело. Просто нужно продолжать, и это пройдет.

«Почему неприятно?» – хотела спросить Эни. Не могло быть так, что каждый проходит через это, прежде чем начать играть. До сих пор ни один звук не вызывал у нее таких ощущений. Тогда в чем дело? Откуда Юсту знать, что она чувствует?

– Зажми эту струну, – сказал он. – Так. Теперь закрой глаза и сыграй как хочешь. Зажимай любые струны или не трогай их совсем. Не думай, как правильно. Делай так, как получится.

Сидя с закрытыми глазами, Эни слушала тишину. Потом она снова увидела окровавленное лицо Диоса из своего сна. Рука онемела еще сильнее, но воспоминания о музыке все-таки заставили ее двигаться.

Эни убедила себя, что ей снится сон. Сон, в котором у нее так легко рождалась мелодия, и неважно, откуда она бралась.

Рука сама повела смычком по струнам. Звуки нехотя слились в мелодию – пусть прерывистую и неуклюжую, но все-таки это была музыка.

И каждая нота разрывала душу Эни надвое.

Глава 8

Жизнь в Предгорье и правда оказалась очень спокойной – во всяком случае, для Эни. Труднее всего было привыкнуть к тому, что теперь ей не надо работать с утра до ночи. Дни неожиданно оказались очень длинными. Дел хватало, но Эни привыкла работать руками, а не головой, и перестроиться было непросто.

Она занималась с Кристиной чтением и письмом, что продолжало даваться ей легко – уже через неделю удалось взяться за книгу. Читая легенды, знакомые по рассказам Лирди, Эни чувствовала себя странно: с одной стороны, все повторялось почти слово в слово, с другой – в письменной форме знакомые сюжеты казались совершенно иными. Они звучали в голове ее собственным голосом, будто теперь она сама рассказывала их, и вызывали новые мысли и образы.

Но куда больше, чем само чтение, ей нравился процесс учебы. Поэтому она захотела выучить еще и чужой язык – те сложные символы, которые попались ей на глаза в первый день в библиотеке. Оказалось, их написал Юст.

– Что это за язык? – спросила Эни, застав его за письмом.

Юст нехотя оторвал взгляд от наполовину исписанного листа.

– Это эвендинский.

– Э… эвендинский? – Эни чуть не выронила книгу из рук. – Зачем он тебе?

– На нем написано много полезного.

– О магии? – догадалась Эни.

– А еще из людей его мало кто понимает. Что тоже иногда полезно.

Он продолжил писать. Эни с минуту наблюдала за ним, а потом решилась. В конце концов, если Юсту можно, то почему ей нельзя? Одно дело – эвендины, а другое – их язык. Да и Йоран, как она помнила, пристыдил торговца, когда тот скрыл происхождение виелы. По всему этому выходило, что в вещах, созданных эвендинами, нет ничего плохого.

– Я тоже хочу его выучить, – сказала она. – Есть какая-нибудь книга об этом?

Юст не стал задавать вопросов. Он куда-то ушел и вскоре вернулся со стопкой потрепанных листов.

– Вот по этим записям можешь учиться. Учебников нет. Понимаешь, наверное, что люди не горят желанием изучать эвендинский.

– Но Гении ведь учат? – спросила Эни, принимая листы.