Марина Кистяева – Твоя (страница 42)
Понимание того, что она любит Дамира, пришло не внезапно. Оно крепко в девушке на протяжении нескольких дней. В их отношениях всё очень неоднозначно. Их штормит. Даже сегодня у бассейна… Её маниакальный страх снова кому-то довериться мешал жить и смотреть в безоблачное будущее.
Они говорили много. В основном, правда, Дамир. Он рассказывал о работе, о забавных случаях с конкурентами и партнерами. О своей любви к спорту, о трудном выборе между боксом и бизнесом.
– Выбирать приходится всегда.
– Это уж да…
Дамир хотел продолжить фразу, но его остановил входящий вызов.
– Извини, ведьмочка.
Он достал телефон и нахмурился.
Аня сразу же почувствовала, как он напрягается.
– Дамир?
Тревожное предчувствие охватило Аню.
– Да, Сонь, – ответил он, принимая вызов. Девушка что-то быстро говорила ему, он побледнел. Аня сжала губы, обнимая себя за плечи. Значит, интуиция её не подвела. – Сейчас будем. Медиков сможешь вызвать? Постарайся.
– Булат, да? – спросила Аня, как только Дамир прекратил разговор.
– Да.
– Что с ним?
– Упал.
– Черт…
– Пошли, надо вернуться в дом, как можно скорее.
– Конечно.
Хорошо, что они находились поблизости и вскоре оказались на территории виллы. Дамир почти бегом направился в комнату Булата, Аня поспешила за ним. Они успели подняться по лестнице, когда услышали крики.
– Нет, я сказал! И точка!
– Булат…
– Нет! И вообще…
Дальше он приглушил голос, явно что-то выговаривая Соне. Ане стало жалко её. Почему девушка не пошлет Булата с таким отношением? Почему терпит? Неужели из-за благодарности? Аня и Булата не понимала. Сколько она с ним общалась, ни разу не замечала за ним грубости или непочтительного отношения к женщинам. Напротив, по сравнению с тем же Дамиром, Булат выглядел намного мягче. А с Соней превращался в другого человека.
Было, конечно, предположение, что Булат испытывает к Соне влечение и на фоне того, что частично ограничен в передвижениях, не может, по его мнению, дать ей то, чтобы дал бы, будучи полностью физически здоровым, его штормит, и он не может справиться с эмоциями. Но это не повод обижать Соню.
Аня разозлилась. Да сколько можно?!
Соню они увидели в слезах. Она стояла у окна, обхватив плечи руками. Как только Дамир с Аней вошли в большую, светлую спальню, рассчитанную на проживание пары, Соня обернулась, совсем по-детски шмыгнула носом и слабо улыбнулась.
Булат сидел на кровати. Бледный, взъерошенный. На нем были только короткие шорты, позволяющие рассмотреть сильные ссадины на боку и бедре. Одной рукой он массировал колено.
– Вам не стоило возвращаться, – хмуро заметил он, как только их увидел и мотнул головой в сторону Сони. – А ей звонить.
– Так, значит, – протянул Дамир, так же оглядываясь. – Соня и Аня, выйдите-ка.
– Но… – начала, было, Аня, но натолкнулась на нетерпящий возражений взгляд Дамира. – Хорошо.
Ей не понравилось, что их «попросили».
Соня даже возражать не стала. Незаметно смахнула слезу со щеки и, не глядя в сторону Булата, направилась к Ане.
– Пошли. Пусть сами разбираются.
Соня была на взводе. Её слегка потряхивало от напряжения, и Аня слегка обняла девушку.
– Всё хорошо. Расскажи, что случилось.
– Он упал. Медиков вызвать не позволил. Накричал, – лаконично, едва ли не по-военному отчиталась Соня.
Девушки спустились в гостиную, одна стена которой состояла полностью из панорамных стекол и выходила на океан. Шикарное успокаивающее зрелище, учитывая, что начинало смеркаться.
– У бассейна мне показалось, что у вас всё налаживается.
Соня провела рукой по лицу, смазывая напряжение.
– Я люблю его, – внезапно призналась она. – Давно ещё… Это Булат думает, что мы познакомились, когда он меня спас. На самом деле – нет. Он просто не помнит меня. У меня брат… тоже паркурщик. И я приходила к ним в клуб, смотрела, как они занимаются, готовятся. Там-то и увидела Булата. До сих пор помню…
Соня замолчала. Прошла к дивану и фактически рухнула на него.
– Дурак. Набитый. Зла не хватает. Упрямый, как тысяча чертей. Я ему говорю одно, он – другое. И не переубедить. А сейчас, когда упал… Я же сказала, что рано ему не то, что двигаться, даже стоять. Слабый ещё. А он…
Соня снова расплакалась, откинувшись на спинку дивана, и прикрыла глаза.
– Сонь, всё будет хорошо.
– Наверное… Извини, что сорвала вас с прогулки, но я так испугалась. И… Я знаю, ночью будет хуже. Если он не пустит медиков к себе. А он не пустит. Потому что…
Она замолчала, не справившись с эмоциями.
Аня прикусила нижнюю губу до крови, чтобы не сказать лишнего. Секунда… Вторая… И Аня тоже не сдерживается:
– Я бы могла помочь Булату. До недавнего времени. Сейчас даже не знаю. Плюс… ты же с ним. И непонятно, как отреагируешь на мои методы лечения. Дамир – очень своеобразно. По крайней мере, раньше.
А сейчас? Над этим вопросом она не задумывалась, потому что искренне считала, что энергии больше нет.
Но она была!
Аня чувствовала!
И она хотела помочь. Очень.
– Аня, я практикующий врач. Я ко многому отношусь иначе. К обнаженности в том числе. Я не реагирую на это. И о твоих методах лечения я тоже знаю. Если это поможет снова Булату… Наверное, странно слышать подобные речи от врача, да? Но я очень хочу, чтобы он окончательно поправился и зажил полноценной жизнью. Надеюсь, упрямства в нем поуменьшится.
Соня повторно провела рукой по лицу. Аня сплела пальцы и поднесла их к лицу.
Остался Дамир.
– Дамир, наверное, будет против, Аня, – негромко заметила Соня.
И обе девушки вздрогнули, когда услышали:
– Не буду.
Булат, наконец, уснул, Аня осторожно встала с кровати и посмотрела на часы.
Половина четвертого.
Устало провела рукой по глазам и прошла к смежной комнате, где спала Соня. Девушка просила разбудить её, когда она будет уходить.
– Спасибо, – негромко шепнула Соня.
Аня лишь кивнула головой и скупо улыбнулась.
Бабушка оказалась не права. Её дар после потери девственности не пропал. Да, стал меньше, значительно, даже подпитка сексом не давала прошлой мощи. Но он ещё был. И это главное.
Аню немного шатало. На ногах держалась, но перед глазами нет-нет да мушки мелькали. Это, скорее, уже нервное и от недосыпа.