Марина Кистяева – Твоя (страница 34)
Он повернул голову в сторону стеклянной двери спальни Ани. Интересно, ведьмочка в курсе, что дверь не запирается? Вот сейчас и проверим.
На Дамире были лишь одни белые шорты, он даже белье не надел. Ни к чему. Пока приближался к балконной двери, успел возбудиться. Не до конца, но шевеление члена ощущалось отчетливо.
В спальне Ани света не было. Спит ведьмочка? Намаялась, маленькая?
Но его ждал сюрприз.
Аня не спала.
Более того, она сидела в кресле, поджав ноги, и смотрела прямо на входящего мужчину. Дамира словно током шандарахнуло. Хотя, наверное, шандарахнуло его давно. Это он, дурак, не мог признать очевидного. Бесился, ревновал. Никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным, вот и корежило его. Основательно.
На Ане был легкий шелковый халат. Несмотря на слабое освещение, Дамир сразу понял, что лифчика на девочке точно нет – соски, две соблазнительные, не дающие ему покоя вершинки, призывно торчали. Да и сам пояс был затянут слабо. Или полы халата распахнулись, когда Аня усаживалась. Черт, какая разница?! Главное – Аня не спит.
Ждет его?
У Дамира сперло в зобу, кадык нервно дернулся. Ему, как и любому нормальному мужику, нравилось, что женщина готовится к встрече с ним. Раньше он подобные моменты воспринимал, как нечто само собой разумеющееся. Он содержал женщин, они давали ему секс, возможность выплеснуть энергию и адреналин помимо кабинета и тренажерки.
С Аней всё иначе. Она душу ему выворачивала. Подпускала, нежно улыбаясь, и тотчас говорила, что не видит в нем защитника. Руки непроизвольно дернулись в стремлении сжать в кулаки. Его задело. Сильно. Он уже понял, что Аня как одинокий цветок, её колышет на ветру, пригибает к земле. А её стремление найти опору в жизни пробуждало в нем инстинкт защитника.
Может быть, даже больше…
Семьянина?
Уже второй раз за день он думал про семью. Про брак.
И она в своё время пришла к нему именно с этим предложением, которое он высмеивал не раз. Потому что никто никогда из его знакомых даже не заикалась про женитьбу. Дамир не допускал подобных мыслей у любовниц, сразу же проясняя отношения.
А какие у него отношения с девочкой-Аней?
Аня ножки поджала ещё сильнее, отчего халат задрался выше. Оголилась лишь часть бедра, а у Дамира во рту образовалась Сахара. Почему, черт побери, он так остро реагирует на эту девочку? В их век, где обнаженка встречалась на каждом шагу, и мужчина при деньгах мог за свои кровные осуществить практически любое желание. Почему практически? Любое. Сейчас по всему миру открывали разного рода специфические клубы, где всё продавалось и покупалось.
Но Аня… Это отдельный сорт наркоты. Раз попробовав, с неё не слезешь.
И желание, главное, такого нет.
Дамир, по-прежнему ничего не говоря, выдвинулся в её сторону.
Он слышал её дыхание. Тяжелое, глубокое. Она волновалась и пыталась обуздать собственные эмоции.
– Я хочу расставить точки над «i», – начала Аня говорить, и Дамир поймал себя на том, что и её голос ему очень нравится.
Нежный. Красивый. Не раздражающий. Немного грустный, но решительный.
Для него она оказалась совершенной во всем. И он впитывал собственные эмоции, кайфуя от происходящего.
– Нет, Аня, – не менее решительно ответил он, стараясь избежать давящих ноток.
– Нет?
Девочка подалась вперед, заерзала, занервничала.
– Никаких больше условий. Хватит. Ты девушка. Я мужчина, желающий тебя до чертиков, до зудящей ломоты в яйцах. Как только мы с тобой пытаемся о чем-то договориться, выдвигая друг другу нелепые условия и предложения, все летит к чертям собачьим. Не сегодня ночью, девочка-Аня. Сегодня ночью ты станешь моей. И ты, и я, мы оба знаем, что так будет. Ты приняла приглашение полететь на острова. Ты сидишь в кресле и ждешь меня. Нужны ещё какие-то слова?
АНЯ
– Наверное, нет.
Она капитулировала.
Дамир прав: как только она дала согласие отправиться на острова вместе с ним, вопрос о её сексуальной жизни оказался предрешен.
Давно пора…
Вот эта мысль её не покидала с того момента, как они сошли с трапа.
Она решилась.
Хватит…
Или она расстается с девственностью и становится обычной девушкой, или дальше упорно продолжает создавать себе кучу ненужных проблем. Отбросив сентиментальность, пора признать: она сделала всё, что могла. Помогла Булату и ещё нескольким людям, заработала деньги.
Пора двигаться дальше.
Она знала, что Шаитов придет.
Не мог не прийти…
Ведьмовское чутье на этот раз её не подвело.
Мужчина не спеша приблизился к ней и опустился на корточки. Аня интуитивно поджала пальчики.
– Ну что ты такая пугливая, – бархатный голос с хриплыми нотками забирался под кожу, распространяя жар по плоти.
– Действуешь так, – честно призналась она, наблюдая, как Дамир склоняет голову и берет её за щиколотку. Дыхание где-то затерялось в груди. Сама Аня затрепетала от ожидания.
– Будем исправлять. Хочу, чтобы ты ко мне тянулась, ведьма… Хочу, чтобы загоралась от желания при одном моем появлении у тебя в спальне, да и не только в спальне. Ты же маленькая, чувственная девочка, которая сама себя загнала в угол.
Его губы коснулись щиколотки. Аня пискнула, первым порывом было вернуть себе ногу. Она сама себя остановила.
Ей нравилось, что Дамир делает…
Очень.
Его поцелуи сначала были легкими, почти невесомыми. Выше и выше… Словно дуновение летнего бриза. Когда мужские губы добрались до колена, всё резко изменилось.
Закружилось, завертелось перед глазами Ани, дыхание сбилось, нервы обнажились. Губы не просто оставляли на ней свои следы – они обжигали, воспламеняли её кожу. С губ девушки сорвался приглушенный стон, который она тотчас попыталась подавить. Рука невольно приподнялась и легла на темноволосую макушку Дамира. Его волосы на голове были жестковатыми, но кожу не раздражали. Напротив, к ним хотелось прикасаться, в них хотелось запускать пальцы. Она перебирала их, больше не контролируя, что делает Дамир.
Пусть…
Она разрешила.
Когда Дамир потянул за пояс халата, она тоже не возражала. К тому моменту между ног стало настолько влажно, что Аня нетерпеливо заерзала на кресле, порываясь проверить сама, что у неё творится между ног. Трусики намокли и доставляли дискомфорт, хорошо, что лифчик она не надела. Зачем? Он сегодня лишний.
Уверенным движением Дамир распахнул сатиновый халат, открывая девушку для себя.
Как ни странно, Аня ни на секунду не испытала ни сомнения, ни стыда. Дамир видел её. И его не отпугнули её шрамы. А если отбросить их прочь, то её тело было красивым: стройным, с высокой грудью, округлыми бедрами, длинными ногами, которые ему безумно хотелось закинуть на плечи.
Потом Аня не сможет понять, откуда в ней взялось столько смелости. Она подняла вторую ногу и уперла пятку в плечо Дамира, раскрывая себя. Дамир тотчас поднял голову кверху, и их взгляды встретились.
Огонь и лед.
Вода и пламя.
Карие глаза против голубых.
Аня не могла отвести взгляд. Тонула в мужском, в том буйстве стихий, что видела, что медленно, но верно затягивали её в пучину острого возбуждения, находящего отклик в каждой клеточке её тела мелкими покалывающими иголочками. В полумраке комнаты лицо Дамира казалось ещё жестче – отросшая щетина придавала мужественности, некую первобытность. Плотно сжатые губы, острый нос, кустистые брови и широкий лоб с выступающими скулами. Аня считывала эмоции Дамира, видела, что ему также нравится наблюдать за ней.
Он поднял свободную руку и, не разрывая контакта глаз, отодвинул край трусиков в сторону. Аня замерла, чтобы сразу же затрепетать. Дамир не стал медлить и прикоснулся к её пылающим от желания складочкам. Мокрым, припухшим. Он дотронулся сначала осторожно, чтобы в следующую секунду проникнуть внутрь, сорвав с губ девушки ещё один стон и заставив её приподнять бедра насколько это возможно было в её позе.
– Ты невероятно отзывчивая, ведьма. Ты…Твоё тело создано для любви.
Если она думала, что бесстыдные ласки продолжатся, то ошиблась – у Дамира был свой сценарий.
Он поднялся, поставил её на ноги, рывком сдернул с плеч халат. За ним – промокшие трусики.
– Переступи.
Приказ, которого она не захотела ослушаться.