Марина Кистяева – Твоя (страница 14)
Стучать Дамир не стал. Не по правилам приличия и гостеприимства это, но, в конце концов, какой жених будет стучать в дверь своей невесты?
Он толкнул дверь и вошел. Дамир неосознанно действовал аккуратно. Пусть в его планах и был вариант разбудить Аню, но он всё же старался не производить излишнего шума.
В комнате царил полумрак. Шторы были завешаны. Это Дамир отметил по ходу. Его внимание мгновенно устремилось к кровати, которая стояла боком к двери.
Аня лежала на ней…
Один взгляд, и у Дамира сердце ухнуло по ребрам с такой ошарашивающей и оглушающей силой, что на мгновение он позабыл, как дышать. Ожидал увидеть что угодно: спящую Аню или выходящую из ванной и прихорашивающуюся.
Но не ласкающую себя.
Это – как удар под дых.
Аня лежала на кровати, закинув голову назад, полностью сосредоточенная на собственных ощущениях и, видимо, не слышащая, что он вошел. Её шикарные волосы разметались по подушке воздушным темные ореолом, контрастирующим со светлой кожей и персиковыми простынями. Обнаженные плечи слегка подрагивали.
Грудь тоже обнажена…
Один сосок Аня, лаская, сжимала. Вторая её рука находилась между ног…
Под трусиками.
Трусики нежно-бежевого цвета с кружевом по бокам. Колени Аня соединила, сжимая руку для усиления давления. И двигала ею осторожно, не спеша.
Дамир ошарашено застыл. Ему нравилось, когда партнерши, дразнясь, ласкали себя при нем. Это возбуждало. Как и большинство мужчин, Шаитов относился к визуалам. Красивое и раскрытое женское тело притягивало.
При виде Ани его нехило тряхнуло. Кровь забурлила в венах, ударила в голову. Во рту пересохло. Член налился кровью, дернулся, требуя, чтобы его выпустили. Чтобы ему дали то, чего он уже несколько дней хочет.
Ласкающая себя Аня – как подарок. Самый желанный и долгожданный. Роскошные груди, бесстыдно выставленные на обозрение. Слабо подрагивающий плоский животик. И рука, устремленная вниз…
Роскошнее зрелища Дамир не видел за всю свою жизнь. Дерзко торчащий сосок, лицо ведьмы с прикрытыми глазами, полуоткрытые губы, с которых срывался легкий и протяжный стон, набатом отзывающийся в сознании Дамира и полностью его нокаутирующий.
Аня, видимо, не получая желаемого результата, развела колени в стороны…
Черт! И почему кровать стояла не напротив двери? И почему Аня не сняла полностью трусики…
Пусть Дамир не смог бы увидеть её сладкую расщелину, но лицезреть лобок он точно смог бы.
Хотя что ему мешает…
Рука девушки вынырнула из трусиков и сжала вторую грудь. С губ сорвался хныкающий звук, словно девочка-Аня сейчас расплачется от неудовлетворенности. Её голова заметалась из стороны в сторону, бедра в жажде освобождения поднялись кверху.
Дамир двинулся в сторону кровати абсолютно бесшумно. Он не хотел спугнуть Аню. Сейчас она ему напоминала ранимую нежную лань, что попала в силки охотника, пыталась выбраться, но у неё ничего не получалось, и ловушка затягивалась всё сильнее.
Ранимая… Нежная… Притягательная…
В полупрозрачном дневном свете, что проникал в комнату сквозь шторы, Аня казалась какой-то нереальной. Призрачной. Дотронься до её молочной кожи – и девушка исчезнет, испарится, как легкое видение.
Но Дамир уже не мог остановиться.
Он подошёл к кровати и негромко сказал:
– Я могу помочь.
Естественно, девочка-Аня испугалась.
Дернулась, глаза распахнула.
Но не закричала.
Сразу вся сжалась, засуетилась. На лице отразился легкий страх, полоснувший внутренности Дамира похлеще острого ножа. Шаитов ещё не до конца осознал собственные инстинкты, но в его голове намертво отпечаталась мысль, что он порвет любого, кто посмеет ей причинить боль. Чтобы больше никогда она вот так не дергалась, а в её бездонных глазах не появлялся животный страх.
То, что случилось дальше, поразило ещё сильнее.
Если помнить, что Аня девственница, она должна была кинуться закрывать красивую грудь с острыми розовыми сосками. Манящими… А Аня рваными движениями попыталась прикрыть шрамы на плече и ключице.
– Дамир! Какого…
Она оборвала себя, неуклюже села, продолжая натягивать на себя покрывало, попутно сводя ноги. В суматохе волосы рассыпались по плечам, делая её ещё более очаровательной.
И беззащитной.
Возбуждение хлестало по нервам. Разливалось по крови. А Дамир впитывал в себя образ девушки и не мог решить, что делать дальше.
Со своей похотью в том числе.
– Зашел говорить. Не ожидал увидеть тебя… ласкающей себя.
– А стучать… – она нервно сжала покрывало на груди, перевела дыхание и лишь тогда продолжила: – Не пробовал?
– Я у себя дома.
– Тогда мне тут не место… Мне нужно личное пространство! И…
– Тихо, ведьма. Без суеты.
Он инстинктивно поставил колено на кровать. Всё его тело стремилось к девушке. Обнять ей, дать то, что она желает, даже неосознанно. Или осознанно? Минуту назад, когда она сжимала сосок и поднимала бедра, девочка-Аня точно знала, что делает.
– Дамир…
– Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь.
Он говорил абсолютно серьезно. Каким бы подонком он ни выглядел в глазах Ани, насиловать её он не собирался.
Девушка еще дальше отползла, прижавшись к изголовью кровати. Аня дышала тяжело, сильнее сжав покрывало.
Дамир только сейчас заметил, что у неё искусаны губы… Кем? Мужчиной? Булатом? Или она сама себя кусает в порыве неудовлетворенной страсти?
Она молчала, продолжая на него смотреть широко распахнутыми глазами.
– Ты же хочешь кончить…
Он расчетливо продолжал давить, потому что ему самому нестерпимо хотелось к ней прикоснуться.
Если бы Дамиру Шаитову два дня назад, когда он раскладывал Ольгу на столе, сказали бы, что он готов довольствоваться только прикосновениями и в первую очередь будет думать об удовлетворении партнерши, он бы даже не стал смеяться. Потому что предположение нелепо и абсурдно, никак не связано с ним и его жизненными позициями в отношении женщин.
И вот он стоит перед одной из представительниц прекрасного пола и мечтает прикоснуться к её сладкой расщелине. Хотя бы пальцами…
А там как пойдет.
Девочка-Аня очень медленно мотнула головой и сказала:
– Я тебе не доверяю.
Одна прядь опустилась ей на щеку, явно доставляя легкий дискомфорт.
– Не доверяешь… Девочка-Аня, ты с каждым днем меня всё больше вводишь в ступор.
– Дамир… – внезапно её глаза наполнились слезами, и она быстро-быстро заморгала, чтобы не расплакаться.
Её беззащитность била Шаитова наотмашь. Он видел много женских слез, и они на него никогда не действовали. Слезы – не что иное, как способ манипуляции мужчиной. Умные дамы давно поняли, что это не лучший вариант, и, если с мужчиной тебя не связывают крепкие узы, слезы только раздражают.
Аня не манипулировала.
Нет цели…
Но её слезы были итогом внутренней боли, которую девушка тщательно скрывала. И у Дамира с каждой проходящей секундой появлялась потребность взять эту треклятую боль на себя.
– Что, девочка- Аня? – он потянулся к ней, она дернулась.