Марина Кистяева – Трофей (страница 42)

Глупо было отрицать то, что с ней происходило здесь и сейчас. Те чувства, что затапливали её. С головой. Их нельзя было не замечать. Проигнорировать. Радость и волнение от встречи, горечь от одного предположения, что у Глеба может быть другая женщина, с которой он связан нерушимыми узами. Даже не горечь, а боль и нестерпимое острое чувство потери, ржавым тупым ножом вспарывающее грудную клетку.

И… тихая радость. Счастье. То нежное и трепетное облегчение, когда она почувствовала, как Глеб обнимает и, более того, не менее нежно целует в затылок. Так, словно не мог сдержать части своих эмоций, что не привык выражать прилюдно.

Мила ловила каждое его слово. Каждый жест. Улыбку, запах.

Как так получилось?..

Как…

И за такой короткий отрезок времени.

А нужно ли оно – это время? Ты либо чувствуешь человека, либо нет. Принимаешь его таким, какой он есть, или нет. Разбираться, почему – глупо.

Мила крепче прижалась к Глебу.

Тот, как всегда, незамедлительно отреагировал:

- Что-то случилось, Принцесса?

- Нет.

Карим с Лизой ушли вперед, они затерялись в паре метров от них.

Глеб склонился ниже и негромко сказал:

- Спасибо, что приехала. Мне приятно.

Мила зарделась.

- У меня была мысль, что ты рассердишься.

- Почему?

- Мы с Каримом не согласовали это с тобой.

Правый уголок губ Глеба едва заметно дернулся в усмешке.

- Поверь мне, Принцесса, тебе можно куда больше, чем другим.,

ГЛАВА 16

- Душа моя, ты можешь чуточку задержаться после занятия?

Дошла очередь и до Милы получать индивидуальные наставления от Юдины Олеговны.

- Да, конечно.

Мила уложила краски в футляр и принялась ждать, когда Юдина Олеговна пригласит её к себе. Та явно не спешила. Некоторые студенты рассказывали, что подобным образом она любила нагнетать атмосферу. Флёр вокруг себя. Если бы Мила была в числе первых, на кого пал бы величественный взор педагога, она бы перенервничала до невозможности.

Разговор прошёл в двух тональностях. Сначала Юдина Олеговна сказала несколько слов об успехах Милы, о том, что если она будет стараться и не забросит творчество, то её ждет прекрасное будущее. И она в свою очередь поспособствует этому.

- Милослава, а я узнала тебя сразу. Такое сходство просто невозможно проигнорировать. Были сомнения первые дни, но они испарились быстро, очень быстро.

- Я не понимаю, о чем вы, Юдина Олеговна.

Дурное предчувствие коснулось груди Милославы.

- Правда, не понимаешь?

- Нет.

- Тебе никто никогда не говорил, что вы как две капли воды похожи со своей матушкой? С Еленой.

Милослава напряглась, распрямила спину, приготавливаясь.

- Вы её знали?

- Конечно, - Юдина Олеговна пожала худыми плечами. – Мы учились вместе. И мы были подругами.

Женщина обошла стол, кстати, находящийся в идеальном порядке и опровергающий гипотезу о том, что у творческого человека всегда во всем присутствует легкий хаос. Отодвинула кресло с высокой спинкой. Села.

Положила руки на стол, сцепила их в замок и еще пристальнее посмотрела на Милославу.

- Мне приятно знать, что вы были с мамой подругами, - Мила не спешила радостно кидаться на плечи педагогу и раскрывать душу.

- Жаль, что Елена… Хм… - она закашляла, прерываясь. – Твоя мама предпочла брак искусству. Я её не осуждаю. И никогда не осуждала. Я наблюдала за тобой, Милослава. Ваше сходство только внешнее. Ты сдержаннее, серьезнее. В тебе нет легкомысленности. Извини, ты даже на молодых людей реагируешь иначе. Спокойно.

- А как я должна реагировать на них?

Миле не нравилось, куда сворачивал разговор.

- Душа моя, да в тебя тайно влюблена половина класса. Смотрят восторженно, с обожанием.

- У меня есть мужчина, - Миле не нравилось то, что они коснулись её личной жизни. Она не хотела бы её обсуждать. С кем-либо в принципе.

- Иначе и быть не может. Ты же дочь Елены…

Мила выходила из кабинета Юдины Олеговны с одним-единственным вопросом: что это было?

Накинув на плечи кардиган, Мила направилась к выходу. Она предупредила Карима, что задержится, и попросила забрать на час позже положенного времени. Разговор с педагогом ей не понравился. Был в нем какой-то подтекст.

Вибрирующий телефон (кстати, подарок Глеба), айфон последней модели, к которому она никак не могла привыкнуть, не смог оторвать её от тягостных мыслей о прошлом. Мила достала телефон и взглянула на экран.

Звонил неизвестный абонент.

Мила удивилась и, недолго думая, сбросила вызов. Кто-то ошибся. У неё определенный круг знакомых.

Она вышла на крыльцо и вздохнула. На душе по-прежнему было неспокойно. Наверное, ещё и оттого что она теперь мало уделяла времени отцу.

Она звонила ему. Почти каждый день в первые недели. Он не брал трубку. Мила старалась не плакать. Вот тебе, дорогая, и откат. Ты же хотела бунта? Хотела изменить жизнь? Получите, распишитесь. Нечего сетовать. А если на минуточку представить, что в ту роковую ночь, она оказалась бы не с Глебом, а с Артуром? Что было бы тогда? И где она была бы?

От одной мысли, что Мила могла провести ночь с чужим мужчиной, её всю передергивало.

Только Глеб… С его нелегким скрытым характером и пылким темпераментом.

Отец разговаривал с ней сквозь зубы.

- Ты представляешь масштаб дерьма, в которое меня окунула?

Этот вопрос прозвучал, когда отец ещё находился в клиники.

- Если ты мне расскажешь, я помогу.

- Как? – зарычал отец и бросил трубку.

Мила долго думала. Перебирала в памяти события. Отрывки случайно услышанных разговоров.

Нет.

Дело не в деньгах.

Не только в них.

Если предположить, что отец хотел для неё лучшей участи - отдать её в хорошую, обеспеченную семью, то почему именно Тойские? Вопрос без ответа. Тут Мила порой малодушничала. Она хотела узнать, что скрывается на самом деле за договором отца и Андрея Борисовича. Потом ей становилось страшно. Узнает – её жизнь никогда не будет прежней.

Сейчас она с Глебом. Папа должен был бы радоваться.

Но нет…