Марина Кистяева – Сын маминой подруги (страница 51)
— Дарина-а, — хозяйка протянула ей сразу обе руки. — Правильно же?
— Да.
— Можно тебя тоже обнять?
— Конечно!
Мама Адама мгновенно располагала к себе. Это хорошо… Дарину немного отпустило.
Морозный вечерний воздух обжигал легкие, но было даже немного приятно.
Дарина огляделась по сторонам. Красиво… Большой двухэтажный коттедж из темного кирпича, с высокой остроконечной крышей. По обе стороны от расчищенной дорожки, ведущей к парадному входу стояли уличные фонари с замысловатыми фонарями. Широкий фасад дома казался монументальным и надежным, а свет из больших панорамных окон обещал тепло и уют.
Ей нравилось то, что она видела.
— Проходите внутрь, не стойте на морозе.
В гостиной их встретил хозяин дома.
Валид Адамович оказался высоким, крепко сбитым мужчиной с седыми висками и спокойным, властным лицом. Дарина мысленно зажмурилась.
Ка такому дежавю она оказалась неготовой. Стать, разворот плеч, манера держать голову. Все это было до боли знакомым. Адам был его точной копией своего отца, только моложе.
— Добро пожаловать в наш дом, — произнес Валид Адамович глубоким баритоном, пожимая руку Марии Сергеевне и кивая Дарине с теплой, но сдержанной улыбкой.
Они проследовали за хозяевами в столовую. Комната была такой же основательной, как и весь дом. Большой дубовый стол, массивный буфет с фамильным серебром, на стенах висели пейзажи в тяжелых рамах. Воздух был напоен ароматом свежеиспеченного хлеба и чего-то мясного, томящегося в духовке.
Не успели они рассесться, как снаружи донесся нарастающий рокот двигателя. Софья Маратовна встрепенулась, ее брови поползли вверх от удивления.
— Мы кого-то еще ждем? — спросила она, бросая вопросительный взгляд на мужа.
Валид Адамович нахмурился, и в его обычно невозмутимых глазах мелькнуло легкое недоумение, быстро сменившееся настороженностью.
В этот момент из прихожей донеслись быстрые, тяжелые шаги. Все повернулись к дверному проему.
Дарина сама не заметила как вытянулась в струну.
Не может быть…
Ну не может быть и всё тут.
Оказалось, может.
В дверном проеме возник Адам.
Высоченный — она почти забыла каким он может быт —, в темном зимней парке, в его густых волосах осели снежинки, которых ещё не было на улице десять минут назад.
Его лицо не несло ни капли радушие. Сосредоточенное, слишком серьезное. Даже, наверное, агрессивно-раздраженное. Брови сведены, а губы сжаты в тонкую белую линию.
Казалось, он принес с собой всю стужу зимней ночи.
И ладно бы только это…
Его взгляд тотчас нашел Дарину.
Она поступила правильно. Всё, что было между ней и Адамом — это было неразумно. У них разные жизни, разные цели. У каждого свой путь. Точка.
Она произносила эти слова, вбивала их в свое сознание, как гвозди, пытаясь прибить к земле разбушевавшееся внутри существо, которое не хотело слушать голос разума. Она строила стены из прагматичных доводов, но они были хрупкими, как картон. Потому что стоило ей вспомнить, как он смотрел на нее и все ее укрепления рассыпались в прах.
Сердце-то не обманешь.
И оно нещадно ныло.
В конечном итоге Дарина не выдержала. Перевернулась на живот, уткнулась в подушку и тихо заплакала.
— Адам? — Софья Маратовна поспешно поднялась. — Вот так сюрприз…
— И не говори, мам.
Они тоже обнялись.
Дарина поспешно схватилась за бокал с водой.
Не смотреть… Не думать… Ничего не замечать.
— Почему не предупредил, что приедешь? Хотя… Какая разница! Молодец, что вернулся. Так, давай-ка быстро переодевайся и присоединяйся к нам за стол.
Почему у Дарины с каждым словом возникало отчаянное желание раствориться, исчезнуть? А еще кожу закололо. Нестерпимо.
Мысли неслись вихрем, бессвязно и пугающе. Адам приехал. Если бы сейчас сказали, что человек высадился на Марсе, для Дарины это было бы правдоподобнее.
Щеки полыхнули огнем. Лава потекла по венам. Спокойно, Дарина, спокойно… Ты же взрослая девочка, помнишь об этом, да?
Нифига она не помнила! Как только познакомилась с Терлоевым, так и забыла!
Он же не за ней из санатория сорвался?.. Или за ней?
От этих мыслей стало невыносимо душно, будто стены медленно, но верно сдвигались.
Дарина сидела как на иголках, то и дело примеряя роль беглой преступницы, ловя на себе спокойный, ничего не подозревающий взгляд матери.
Хотя нет.
В глазах мамы промелькнуло удовлетворение и толика азарта. А как же! Знакомство-то состоится!
Знала бы ты, Мария Сергеевна, насколько плотно знакома твоя дочь с сыном твоей подруги…
Может, все-таки уйти, пока не поздно? Сказать, что плохо себя чувствует? Но вот уже послышались четкие, уверенные шаги в коридоре — поздно…
Момент быт упущен.
Глава 22
Адам побил все рекорды по переодеванию и приведению себя в порядок после дороги.
Дарина не удержалась и посмотрела на него.
Красивый, зараза… Весь в черном. И по-прежнему хмурый. И взгляд по-прежнему тяжелый и оценивающий. Мамочки… Дарине все сильнее хотелось стать невидимкой.
Она не помнила, когда в последний раз настолько трусила.
Ей даже показалось, что воздух в столовой стал гуще, насыщеннее электричеством надвигающейся грозы. Такой, что пора под стол прятаться, забыв, сколько тебе лет, превратившись в маленькую перепуганную девочку.
Но, кажется, про маленькую девочку они уже проходили.
— Ты быстро, Адам. Это хорошо. — Голос Софьи Маратовны прозвучал радостно. Вот уж кто оказался рад возвращению сына в отчий дом.
А главное — как вовремя!
Чертовски вовремя…
— Адам, давайте я вас познакомлю. Это Мария…
И далее по списку.
Список оказался очень коротким.
Хозяйка дома взялась за чистую тарелку и хотела прибор поставить со своей стороны, указывая на пустое место рядом с собой.