Марина Кистяева – Сердце офицера (страница 45)
В тот момент Ольга отчетливо ощутила, как по крупному телу мужчины прошла дрожь, сказавшая куда больше слов. После чего последовал особо глубокий толчок, сорвавший Олю в пропасть. Оказалось, что ей требовалось даже меньше, чем чуть-чуть. Или, напротив, куда как больше…
Петр сорвался за ней. Почти сразу же.
После чего замер, тяжело дыша в шею девушки.
Оля не спешила отталкивать мужчину. Напротив, чувствуя, как по внутренним сторонам бедер потекло его семя, ткнулась губами ему в висок.
— Я не за Виталика просила, между прочим, — спокойно сказала она, обмякая в его руках. — А за Сашу и бывшую свекровь. А он… Да Бог с ним.
— Я знаю, — Петр выпрямился и первым делом посмотрел ей в лицо. — Ты пыталась смягчить мою реакцию. Я оценил.
— Ах, он оценил…
Оля здоровой рукой шутя толкнула его в плечо, за что снова нарвалась на ещё один болезненно-сладкий поцелуй.
— Так и знала, что надо было с собой брать больше косметики. У меня губы припухли, и тушь наверняка потекла.
— Губы припухли. А тушь на месте. Румянец же тебе к лицу, так что…
Петр вышел из неё и опустился на корточки, отчего Ольга вспыхнула сильнее.
— Что ты делаешь? — пискнула она, снова вцепляясь мужчине в плечо.
— Не хочется тебя обтирать, но надо, — довольно заметил Громов, доставая из кармана белоснежный платок.
Прежде чем дотронуться им до бедра, он некоторое время просто смотрел.
— Петь…
Оля, несмотря на то, что не относила себя к стеснительным барышням, покрылась легкими мурашками. И всё же ей нравилось, что он делал. Эти порочные взгляды, эти откровения. Они будоражили и добавляли эмоций. Хотя, казалось, куда уж.
— Ты очень красивая. Особенно после секса со мной.
Что он творит… Что он говорит…
У Оли сперло в груди. На этот раз не от удушливой паники, гнева, обиды. Совершенно от другого.
— Нам надо возвращаться в зал, да?
В её взгляде читалась надежда на обратное.
— Надо. Но мы можем немного побыть здесь.
— Если можно… Дай мне время прийти в себя.
Петр выпрямился и дотронулся пальцем до щеки Оли.
Ещё одна короткая ласка, говорившая вместо слов.
— Всё, что захочешь…
глава 24
Саша вцепилась тонкими пальчиками в простыню и настырно тянула её на себя.
Петр с улыбкой наблюдал за хулиганкой, которую ещё утром привела к ним Валентина Игнатьевна. Домохозяйка окончательно перебралась в имение. Если раньше она практически никогда не оставалась в доме, то теперь — практически каждую ночь.
Никто не был против. Своих внуков у Валентины Игнатьевны ещё не было, и она согласилась понянчить «чужую малышню». Петра такой расклад идеально устраивал. Оля доверяла Валентине — это главное. Малышка тоже давно привыкла к ней.
Всех всё устраивало. Петр повысил оклад домработнице, та сначала противилась, потом довольно хмыкнула.
Вчера Петр приехал поздно, почти в три ночи. Оля спала на спине, скинув с себя одеяло. Мужчина на несколько секунд задержался в дверном проеме полюбоваться девушкой. Он уже не раз констатировал очевидную вещь — в его жизни и постели побывало немало красивых женщин, но Оля… Она была другой. Абсолютно. Цепляющей, пробирающей до нутра.
И так с первого прикосновения. Громов слегка усмехнулся. Интуиция его не подвела и в этот раз. Или это было нечто другое? Да неважно. Важно другое — что девочка в его постели. Горячая, отзывчивая. Сладкая.
Петр склонил голову набок, размышляя, что будет, если он прямо сейчас нырнет между её крутых бедер и проведет языком по дурманящему лону.
Совсем, Громов, озабоченным становишься. Стоило прийти домой, как всё — все мысли стекались ниже пояса, и ему это заходило. Очень даже.
Как и то, что Оля с Сашей жили у него.
Оля зашевелилась, перевернулась набок и открыла глаза.
— Ты пришел, — прошептала, выдохнула с легкой сонной улыбкой и поманила его к себе.
Как тут устоять?
— Я быстро. Сполоснуться надо.
— Жду, — почти проворчала, снова укладываясь на спину.
Пусть её глаза прикрыты, и дыхание почти выровнялось, Петр не сомневался: она сразу же откликнется, как только он к ней прикоснется.
Так и оказалось.
Поэтому они оба не выспались, явно не рассчитывая, что Сашулька пришлепает к ним ни свет ни заря. А главное, как не уводила её Валентина, бесполезно. Ребенок решил побыть с мамой и дядей — этим всё сказано.
Петр подпер голову рукой, продолжив наблюдать за малышней. Забавная она, непоседливая. Ещё больше ему нравилось наблюдать, как Оля возится с ней. Гипс блондиночке ещё не сняли, она умудрялась и с ребенком поиграть, и на ужин что-нибудь вкусное приготовить. Он теперь ужинал дома, старался без повода не задерживаться.
Тесть сегодня на вечер напросился. Оля сначала словила немного паники, потом успокоилась.
— Представлю тебя ему официально.
— Зачем? — пискнула она, запахивая халат на груди.
— Ты живешь со мной. Ему интересно.
Покачав головой, Оля скрылась в ванной. Он заметил, что когда выдавал ей ту или иную информацию, ей периодически требовалось немного времени для осмысления.
А его топило нежностью…
Валентина Игнатьевна снова постучала к ним.
— Не передумала, хулиганье?
Саша важно посмотрела на няню и шажок за шажком направилась к ней.
— О, ты посмотри-ка на неё, соблаговолила. Пойдем-ка завтракать, как раз каша остыла. Петр, где Оля?
— В ванной.
— Тоже спускайтесь завтракать.
— Обязательно.
Идиллия…
Много ли мужику надо для счастья?
Петр откинулся на спину, заводя руки за голову. Идеальнее утра не придумаешь. Нет, он бы не отказался поспать ещё часика три, но и к такому раскладу тоже был готов.
Небольшое беспокойство царапнуло грудь, когда Оля не вышла из ванной через десять минут. Ему не понравилась эта заминка. Что смутило его девочку? Чего она снова испугалась? Что надумала?
Он вздохнул и уже собрался вытаскивать зазнобу из ванной. Не успел — она вышла сама. Ему хватило одного взгляда на немного побледневшее и растерянное лицо, чтобы в груди кольнуло.
Петр, не напрягая пресс, пружинисто сел на кровати и обеспокоенно спросил:
— Оль, что случилось? Плохо себя чувствуешь? Где болит, скажи.