Марина Кистяева – Сердце офицера (страница 32)

Плавно и сразу же переходя на более жесткие движения. Оля ахнула, прикусила нижнюю губу, чтобы не сорваться на громкий стон. Он заполнил её всю. До края. До основания. Он был повсюду. В ней. За спиной. Над ней. Его рука властно развернула лицо к нему, и губы снова накрыли ее губы. Оля задыхалась, трепетала, не веря, что подобное может происходить с ней. Тело больше не принадлежало ей, она его не контролировала.

В неё входили… врезались… брали и давали… Оля пищала в губы Петру, посылая себя навстречу и желая снова взлететь кверху, испытать яркое удовольствие. Запредельное.

И она испытала. Взорвалась почти сразу же, уже доведенная до предела.

Думала, что и Петр последует за ней. Ничего подобного.

— Я, пиз*ец, какой голодный, Оленька… Можно я тебя немного помучаю?

Новый сладостный спазм прошелся по телу Оли, и она с готовностью кивнула.

Глава 18

Оля сидела на кухне, нервно ждала, когда к ней присоединится Громов.

Часы показывали без пятнадцати семь.

Ночью Оля выскользнула из объятий Петра. Тот перевернулся на спину, закинув руки за голову.

Ничего не сказав.

Оля накинула на плечи сорочку и была такова.

Она подозревала, что утром будет чувствовать себя не в своей тарелке, и всё равно оказалась не готовой.

— Ты рано встала. Чай? Кофе?

— Я приготовлю…

— Сиди.

Мужчина, хозяйничающий на кухне, вызвал у Оли слабость в ногах. Кто бы чтобы ни говорил, но когда мужчина утром двигается по кухне, а женщина сидит и наблюдает — в этом что-то есть.

— Я пожарила яйца с колбасой, — чтобы скрыть неловкость, проблеяла Оля.

— Я чувствую запах, — спокойно отозвался Петр, ставя чашку на поддон кофемашины.

Оля не знала, куда себя деть.

Да, случилась ночь. Они оба кайфанули.

А что дальше?

Почему этот вопрос в её голове за последние дни возникает слишком часто?

В отличие от неё, Громов выглядел спокойным, даже удовлетворенным и чертовски бодрым, а учитывая, во сколько они легли, удивительно. Такое ощущение, что он встал уже давно и успел передать кучу дел. На нем была домашняя одежда — серые свободные спортивные штаны и такого же плана футболка.

— Сейчас кофе попью и тогда поем. Никак не перестроюсь. Знаю, что надо наоборот, но уж как есть, — с мягкой улыбкой проговорил он, ставя дымящийся напиток перед Олей. Та благодарно кивнула и сразу же вцепилась пальцами в кружку. Петр заметил её метания. — Оля, ты смотришь на меня с таким выражением, точно собираешься сказать, что прошедшая ночь была ошибкой и она ни за что, ни при каких обстоятельствах не должна повториться.

Оля сильнее сжала чашку, не замечая, как та горяча.

— Как хорошо, что меня понимают без лишних объяснений, — тщательно подбирая слова, проговорила Оля, сидя с прямой спиной.

Она, правда, обрадовалась, что Громов понимает ситуацию и ей не надо изгаляться, объясняясь. Что произошло, то произошло.

И следующие его слова мгновенно откинули её назад:

— Покорми Сашу при мне.

Что?

Этот вопрос едва не сорвался со слегка припухших губ Оли.

Петр довольно улыбнулся и сделал глоток кофе.

Мужчина отодвинул стул и, сохраняя невозмутимость, опустился напротив Оли. Между ними был стол, они сидели друг против друга, но почему их положения воспринимались интимно?

Лицо напротив лица… Глаза в глаза…

— Ты с ума сошел, Громов? — тихо, не веря в услышанное, выдохнула Оля, сама не отводя взгляда.

— Я похож на сумасшедшего, блондиночка? Если так считаешь, могу предоставить официальную справку. Исправно прохожу медкомиссию на службе.

— Петь… Ты понял, про что я, — чувствуя, что отчаянно краснеет, пробормотала Оля и, чтобы скрыть неловкость, хлебнула кофе. Напиток обжег горло, и Оля закашлялась.

— Осторожнее. Куда торопишься, — а в этой реплике послышались другие интонации, которые Оля, озадаченная происходящим, не заметила.

Она поставила чашку и посмотрела на Петра.

Тот снова выглядел ужасно довольным.

А у неё не было слов.

Вот не было и всё тут.

Виталик никогда не делал акцента на кормлении Саши. Она — тоже. Кормит и кормит. Он не видел в этом ничего сексуального.

А Петр?..

— Покорми, — снова продолжил он, пряча демонов на глубине серых глаз. — У тебя охрененная грудь. Хочу на неё снова посмотреть.

Оля прочистила горло.

— В кормлении ребенка нет ничего сексуального.

— С чего ты решила?

— С того! И, Петя, мы не о том говорим! Твоё предложение… Оно…

— Оно абсолютно нормальное, учитывая мой интерес к тебе.

Ольга упрямо покачала головой.

— Нет. Это…

Она подняла голову, их взгляды встретились, и слова снова закончились.

Громов неправильно на неё влиял. Где-то даже отрицательно. Тогда отчего она не могла совладать с эмоциями, когда он рядом?

Мужчина поднялся и начал доставать тарелки. Оля тоже засуетилась, подошла к холодильнику и достала сыр с помидорами. Она собирается его снова кормить. Утром. Перед работой.

Несмотря на то, что кухня была большой, рано или поздно они бы столкнулись. Это неизбежно, когда двое занимаются приготовлением еды. Тарелок Петр достал две. Постфактум.

Когда Оля оказалась в его досягаемости, он без лишних слов приобнял её.

— Мы поговорим. Вечером. Сейчас я немного спешу. Давай позавтракаем без пререканий. Как тебе такой вариант?

Ольга согласилась. Хотя и хотелось поспорить. Но, как оказалось, она ещё не готова к более основательному разговору. Уходя из больницы, она искренне считала, что история с Громовым не будет иметь продолжения, а всё оказалось куда интереснее.

Она в его доме.

Она была в его постели.

И теперь он снова стоит за её спиной, опаляя шею дыханием.

Большой, крупный. Чертовски властный. От его мощной фигуры точно исходили невидимые волны, накрывающие её снова и снова. Она хотела бы не реагировать. Честно. Хотела бы остаться безучастной и спокойной, но не получалось. Никак.

Оля прислушалась к себе. Что-то с ней явно не то происходит…