Марина Кистяева – Нина (страница 48)
Услышав последнюю фразу, Нина впервые подумала о том, что и Костю, видимо, штормит. Он так же ещё в сомнениях.
Которые они должны развеять. Сегодня же.
Сколько можно…
- Я не против, Кость, - она обернулась и робко улыбнулась, - дай немного передышки. Мне непривычно, что ты рядом. И... что ты – мой.
Последнее утверждение может быть только обоюдным. Он озвучил его. Она – тоже.
- Привыкай, - его рука сильнее сжала ягодицы, палец скользнул между ними, задевая чувствительные места. – Я теперь никуда не уйду.
Нина выпрямилась, развернулась, причем таким образом, чтобы он продолжил её обнимать.
- Я знаю, - на полном серьезе проговорила она. Горло запершило, и в глазах предательски защипало. Баланс между чувственностью их тел и значимостью тех слов, что ими произносились, сохранять удавалось с трудом. Хотелось купаться в руках Кости и говорить.
Оргазм она получила. Пришло время для разговоров.
Их взгляды встретились. Её, полный надежды, робости, веры. И его – прямой, открытый, требовательный.
Они не спешили. Ни он, ни она.
Костя дышал ровно. Его тело находилось в возбужденном состоянии, но он сдерживался. Подобная реакция полностью устраивала Нину.
Он протянул руку, помогая забраться Нине в джакузи. Она ступила в наполняющуюся воду, которая только покрыла дно. По-хорошему надо подождать минут пять хотя бы. Но куда там. Костя последовал за ней.
- Иди ко мне.
Он уселся и притянул Нину к себе. Та не сопротивлялась, удобно устроившись на его груди.
Она в руках Кости.
- Ты в моих руках, - точно прочитав её мысли, сказал он, утыкаясь губами ей в шею.
- Это хорошо.
- Нин, я люблю тебя.
Он сказал… Хорошо стало. Легко. Очень-очень. Точно второе дыхание открылось. Или крылья за спиной прорезались, вырвались на свободу, и уже ничто не ограничивало движения Нины.
Её жизни…
- Правда? – ничего глупее в данный момент спросить она больше не могла. Она мечтала услышать признания от Кости, и не раз. Это логично. Она не просто мечтала о них, она грезила, раз за разом проигрывая в воображении разные сценарии. И каждый раз они были счастливыми. Потому что иначе быть не могло. Потому что иначе пропадал весь смысл.
- А ты сомневаешься, глупышка? – в мужском голосе не слышалось осуждения. Напротив, только теплота и мягкость, от которой защипало в глазах.
- Не знаю, - в собственной слабости признаваться было сложно, но она больше не желала таить ничего. В ней росла потребность не только говорить о том, что между ними сейчас, но и о том, что было в прошлом. Которое и породило это настоящее.
Родные и до боли желанные губы коснулись её плеча. Трепетно, осторожно. Они не несли похоти или страсти, хотя Нина и чувствовала, что Костя по-прежнему находится в возбужденном состоянии. Он отлично справлялся с ним, усмиряя плоть.
Пока так надо…
Хотя бы минут пять. Нет, лучше десять.
И не только для того, чтобы перевести дыхание.
А привыкнуть к тому, что крепкие мужские руки обнимают. Нежно-нежно. И ты таешь в них. И весь мир отходит на второй план. А сердце в груди бьется в ускоренном темпе, и это хорошо. Очень-очень хорошо.
- Мне хочется сказать, что плохо, раз сомневаешься, - раздалось позади и одновременно где-то рядом. Слова Кости, как и вода, окутывали Нину, погружая в сладкое марево. – Только я сам, черт побери, балансирую на грани. Анализирую то, что со мной произошло в последние месяцы и тихо охреневаю. Начиная от той авантюры с эскортом…
Захват рук усилился. Причем ощутимо. В этом жесте транслировалось то, что пока не выражалось словами. Костя развел пальцы одной руки, заскользил ими по животу Нины. Вниз, туда, где ещё сладко потягивало, но не спешил нырять, задержавшись у лобка.
- Эскорт да-а, - протянула Нина, окунаясь в недавнее прошлое. – Вышло…занимательно.
- Занимательно?!
Надо было подобрать какое-то другое слово, потому что гневное рычание в районе уха очень напомнило родительское, когда папа злился.
- Нин… Ты взрослая девочка, и, не сомневаюсь, просчитала все риски. Начиная от того, что твоя фамилия служит гарантом безопасности и ты отлично владеешь оружием, и так далее и тому подобное. Но! – его пальцы всё же нырнули вниз, дотронулись до набухших складок, которые прикрывала пена. – Всегда существует это долбаное «но». Особенно в мире мужчин и продажных женщин. Черт… Где ты и где…
Он запнулся. Нина же улыбнулась, закинула руки назад, запутавшись пальцами в коротких волосах Кости.
- Шлюхи?
- Продажные женщины, - упрямо повторил он. В его глазах появился опасный блеск, такой знакомый и зовущий.
- И, например, что со мной могло случиться?
- От наркоты никто не застрахован. И дело не в коктейлях. Вода, распыление в воздухе. Много чего.
Костя говорил с такой уверенностью, что Нине на мгновение стало не по себе. Оглядываясь назад, она признавала, что её затея была чистой воды авантюрой. И довольно опасной. Она никогда этого и не отрицала. В конце концов, она Коваль или кто? Она стремилась к своему любимому человеку всеми фибрами души, и цена не имела на тот момент значения.
- И ещё, - Костя прокашлялся, точно сама мысль, которую он собирался озвучить, ему доставляла сильный дискомфорт. – То, как ты потеряла девственность. Это неправильно. Должно было быть все иначе.
Он раскаивался? Переживал по поводу того, как всё вышло на яхте? В ту их первую ночь… Нина зажевала губу. Не то, чтобы ей нужно было его раскаяния. Он действовал так, как считал нужным в той ситуации. Он был хозяином положения, а она девочкой, что прилетела переспать с ним за деньги. Всё логично.
- Я ни о чем не жалею, - проговорила Нина, оборачиваясь. Ей необходимо видеть глаза мужа. Да-да, мужа. – Кость… Я же влюбилась в тебя, как кошка. В тот самый день… Помнишь? Четыре года назад, когда я украшала елку и едва не спикировала… А ты меня поймал.
Не зря Нина решилась посмотреть на Костю. У него были очень выразительные глаза. Она говорила и наблюдала, как они меняются. Как в них появляется её собственное отражение.
- Помню.
- Ну вот. Я устала ждать, Кость. И решила, что будь, что будет. Ты не приезжал в Россию….
- Я приезжал, - оборвал её мужчина резковато.
- Но не ко мне! – тоже слишком порывисто воскликнула Нина, повернувшись к нему вполоборота. Она заключила его лицо в ладони, отметив, как приятно покалывает однодневная щетина нежную кожу и быстро заговорила, не давая ему возможности вклиниться: - Я всё понимала. Всё-всё. И что женат ты был. И что не мог оставить Полину. Головой понимала, а сердце ждало… И хотело тебя во что бы то ни стало. Безумно хотело! Увидеть хотя бы издалека…
- Ты…, - выдохнул Костя, сам себя оборвал и продолжил уже более гортанно, чувственно: - …нереальная.
- Я твоя, Корицкий. Поэтому изворачивалась, как могла. Вот и извернулась.
- А почему не сказала, что ты – это ты? Когда у меня в Дубае была?
Улыбка у Нины вышла грустной.
- Честно скажи – ты бы отправил меня домой?
Костя шумно вздохнул.
- Пятьдесят на пятьдесят. Смотря в каком состоянии я находился. Тут я не собираюсь строить из себя благородного джентльмена. Если голодный и отчаявшийся, мог бы плюнуть на условности. Соблазнить тебя. Взять. Пойти на поводу у похоти и желания тебя получить. Но потом пришел бы откат. Во-первых, я был женат. Многие, конечно, посмеются над этим. Съехидничают. Мол, девок трахал, а тут включил моралиста. Отчасти они были бы правы. Но у нас у каждого своя система ценностей. И ещё… Нин, я же хотел всё правильно сделать.
- Правильно – это как?
- Рано или поздно ситуация с Полиной разрешилась бы, - Костя поморщился. Говорить о покойной жене ему не доставляло удовольствия. Он был с ней счастлив. Она подарила ему сынишку. Он чтил её память. – Врачи уже даже не намекали, открыто говорили, что тянуть нет смысла, что пора принимать нелегкое решение. Я думал об этом. И тут ты…
- Ты не ответил на вопрос.
- Про правильность?
- Да.
Его откровения трогали, они не могли оставить Нину равнодушной. Слушать про то, как он говорил о Полине, было немного странно. Она была его женой. Женщиной, которую он выбрал. С которой делил кров и постель.
А теперь она, Нина Коваль, его жена.
Пальцы Кости снова вернулись к животу и начали поглаживать его. Джакузи уже наполнилось на четверть, понемногу скрывая их тела.
- Мы познакомились с тобой, малышка, слишком рано. Я не мог заявить на тебя права в те годы. Ты слишком маленькой была. Руслан четко дал понять, что не позволит и на пушечный выстрел приблизиться к несовершеннолетней дочери. И я его отлично понимаю. Сам бы так поступил. И, надеюсь, что поступлю, - пальцы пробрались выше, задев сосок Нины. Девушка ахнула. Но ничего не сказала. Ей нравилось, как он её трогает. – В те годы мы с Полиной переживали кризис. Чувства притупились. Нам было комфортно вместе, но любви уже не осталось. Я знаю, что у Полины появился ухажер, и она планировала принять его ухаживания. Естественно, после развода.