Марина Кистяева – Нина (страница 30)
Последняя фраза была лишней, как ни крути.
Он так на неё смотрел…
И следил. И инфу на неё собирал.
И девочек покупал её типажа.
У Нины сердце обливалось кровью.
Что получается – если бы она мирно сидела дома, не дурканула, то…дождалась Костю?
Он бы пришел… Пришел же?
Выждал какое-то время. Возможно, месяц или полгода, и пригласил её на свидание. Она бы согласилась. Надела самое любимое платье, туфли на высокой шпильке. Потом она их, конечно бы, сняла и гуляла с любимым босиком…
Даже не гуляла. Летала на крыльях любви, зная, что впереди их ждет долгая и, самое главное, счастливая жизнь. Как у мамы с папой. Разница в возрасте не смущала Нину, она на неё не обращала внимания.
Поймав взгляд брата в самолете, Нина отвернулась к иллюминатору. Иван молча ей сочувствовал. Потому что тоже всё сопоставил.
Как-то неправильно получалось. Искаженно.
- И…что теперь будет? – голос Нины прозвучал жалко.
Она сама себя ненавидела в тот момент. За слабость, за то, что, выбрав «право на ошибку», упустила шанс на другое отношение.
Костя же узнает, кто с ним был… Рано или поздно.
- Не знаю, Нинуль. Честно. С папой ещё не говорила. Но он звонил Корицкому, когда вы были с Ваней в пути.
- Что?! – Нина едва не подпрыгнула от последних слов матери. Ещё не веря до конца в услышанное, продолжила смотреть на родительницу. У той на лице тоже отразилось сочувствие, как и у брата ранее.
- Ему надо было выплеснуть эмоции.
- И он выплеснул, да?
- Получается, да.
- Ну зачем? Господи…
Девушка упала спиной на полок и закрыла лицо руками. Её разрывало изнутри на мелкие части. Одна новость перекрывала другую.
И что сейчас думает Костя?
Про неё, про ситуацию в целом. Она улетала с гордо поднятой головой, намереваясь сохранить тайну, если не навсегда, то на определенное количество времени.
А тут… Свои же и сдали.
Откинув эмоции, Нина в глубине души понимала, что папа иначе поступить не мог. Теперь становилось понятно, почему ей не отвесили люлей с захода. Всех собак спустили на Корицкого.
Как же стыдно… Безумно.
Всё переплелось, смешалось в какой-то адский клубок, распутать который пока не представлялось возможности.
- Дочь…
Нина замотала головой, отказываясь отрывать руки от лица.
- Я спрошу только раз. Хорошо? Мне надо знать. Вы предохранялись?
Нина кивнула.
- Презервативы или таблетки?
Мама такая мама.
- Первое, - пробубнила девушка, сгорая от стыда.
Мама хотела остаться у неё переночевать. Нина отказалась.
- Езжай к папе. Я позвоню.
- Обещаешь?
- Да. Завтра с утра.
- Может, приедешь?
- Посмотрим.
- Нина…
- Мам, я вас с папой очень сильно люблю.
Оставшись одна, Нина позвонила Арсу.
- Ты как? Живая?
- А ты?
- Почти. От Диманыча прилетело. Этот придурок примчался ко мне на хату и врезал.
Нина закатила глаза.
Веселая у неё семья, что тут скажешь.
- Потом вы хотя бы выпили?
- Обижаешь, - хмыкнул Арсений, выдавая себя с головой. – Бутылку уговорили.
- Славно. Завтра приедешь ко мне?
- Хм… Думаешь, твои пустят? Они наверняка вокруг твоего дома противотанковых ежей за ночь раскидают.
- И такое может быть.
Всё. Всем позвонила. Всем показалась.
Жива. Здорова.
То, что сердце болит – другое.
Нина прошла в спальню, забралась на кровать, подтянула ноги к груди. Посидев некоторое время, достала ноут. Похороны жены крупного бизнесмена освещались прессой. И как Нина не догадалась загуглить про Корицкого, когда находилась у него на яхте?
Главное, и персонал ни словом не обмолвился о трагедии. Если подумать, они и должны были молчать. Сплетничать о хозяине строго запрещалось, за такое лишиться работы – плевое дело.
Пока Нина всматривалась в траурные фотографии, на её телефон пошёл вызов. Девушка нахмурилась. Скорее всего, Дима звонил. Только с ним она не разговаривала ещё.
Она потянулась за мобильником. Взяла в руки и…
Палец остановился в нескольких миллиметров от того, чтобы не мазнуть по экрану и не принять вызов.
Звонили с неизвестного номера. А номер Нины знали единицы.
Организм девушки мгновенно отреагировал на происходящее странным образом. Низ живота скрутило, потянуло.
Нина досчитала до десяти.
Не будет отвечать…