Марина Кистяева – Любовь олигарха (страница 41)
Тот успокаивающе погладил девушку по спине.
- Всё, всё…
- Что случилось, Булат?
- А хрен знает, что случилось. Выяснять будем, - зло отозвался мужчина.
Но его руки не потеряли нежности…
- Мы… прыгнули? Или…упали?
- Ты не помнишь?
- Нет. Смутно очень…
Рука Булата снова добралась до головы девушки. Он осторожно ощупал её.
- Не болит?
- Болит всё, Булат, - Вика слабо улыбнулась и, не удержавшись, прикоснулась губами к мужской шее.
Валгаров на несколько секунд замер, точно ловил момент… И эта тишина отозвалась щемящей нежностью в груди Вики. Как странно устроен мир и люди в нем. То, что имеют – не ценят. Вот уж воистину правда. Люди принимают даруемые им блага как нечто само собой разумеющееся и не могут помыслить, что в один не самый прекрасный момент жизнь может кардинально измениться. Что может исчезнуть материальная обеспеченность, нарушатся планы, выстраиваемые месяцами, а то и годами. А может случиться нечто, куда более серьезное и глобальное, последствия которого измерить сложно. И придется собирать себя заново. Если вообще будет такая возможность…
Вика через нечто подобное уже проходила. Когда просыпаешься и не можешь принять реальность, потому что она настолько жестока, настолько бессердечна, что не укладывается в голове. И, кажется, вот-вот, прямо сейчас, по щелчку неизвестного волшебника, в которого почему-то ещё веришь, хотя тебе давно за восемнадцать, время отмотается назад, и беда не случится. Что кто-то сильный и могущественный отведет её от тебя, и течение привычной жизни вернется в обыденное русло.
Но нет. Проходит минута, час. День. И приходит осознанность. Та, с которой сложно смириться, от которой ещё сильнее хочется убежать. Но ты принимаешь её, потому что нет другого выбора.
И дальше всё зависит только от самого человека. Смог ли он извлечь выводы из меняющейся реальности.
Вика надеялась, что она смогла.
Прикосновения Булата не изменились. Он так же осторожно гладил её, держал в объятиях.
Был рядом.
Вика заглянула ему за спину и увидела, что, в отличие от неё, он стоит коленями прямо на земле. Кое-где так же разбросан лапник и мох. Сами же они находятся в каком-то углублении скалы. Не пещера. Нет ни входа, ни стен.
Господи…
Контраст с утром, когда она проснулась на шикарной яхте, был разительным.
Вика и не думала разрывать физический контакт с Булатом. Его крупное тело выступало якорем, оплотом надежности, за который она цеплялась, как утопающая. Ей уже ничего не угрожало, она спаслась, но отцепиться от Булата не было ни сил, ни возможности.
Было что-то ещё. Куда более сильное.
Вика сомневалась, что, будь на месте Булата тот же Савелий, она прижималась бы к нему всем телом и целовала в шею.
А Булата целовала. Прижалась губами, чувствуя, как где-то рядом бьется жилка.
Вика вздохнула. Потом ещё раз.
- Булат…
- Да?
Её рука опустилась на мужское бедро. Такое сильное, мускулистое.
- Мы же одни, да?
- Остались в живых ещё…
- Нет! – она перебила, не желая пока знать подробности. Мозг не готов был обрабатывать ужасающие факты произошедшего, анализировать, делать выводы.
И принимать…
Не готов и всё тут. Вика спряталась за иллюзией и стремилась во что бы то ни стало продлить её.
Булат слегка нахмурился, глядя на неё.
- Одни? – снова уточнила она, потянувшись к его губам.
- Одни, - подтвердил он, немного отстраняясь.
Она протестующе пискнула.
Дальше он понял без лишних слов.
Булат действовал быстро и решительно. Впрочем, как и всегда, без лишних сомнений. Он переместился на лапник, подхватил Вику под ягодицы, та успела вцепиться в мужские плечи, чтобы не завалиться назад. Булат усадил её поверх своих бедер.
Да. То, что нужно.
Потому что Вика тотчас заерзала, имитируя половой акт.
Ощущения, что по ней прошелся грейдер, отошли на второй план, уступив место другим. Более ярким, сильным. Необходимым в данную минуту. Ушли прочь какие-то сомнения, тревоги, ставшие смазанными и никому не нужными.
Как финальный штрих, Булат провел по её ребрам обеими руками, захватывая как можно больше тела – проверял, нет ли переломов или сильных ушибов. Вике было всё равно – она судорожно, почему-то ставшими непослушными пальцами, стягивала с Булата джемпер.
А потом и свой.
Прохладный, напитанный морозцем воздух, коснулся голой кожи. Вика поежилась, повела плечами и снова нырнула к Булату. Коже к коже, губы к губам. Они не сдерживались, вцепились в друг друга, дорвались. Клацнули зубами, прикусывая нежную плоть. Вика глухо застонала, выгнулась, запуская руку в растрепанные волосы Булата. Она не могла допустить и мысли, что он отстранится от неё. Он ей был нужен! Необходим!
Судя по его судорожным стонам, больше напоминающим глухие рыки дорвавшегося до добычи зверя, он испытывал аналогичную потребность.
Они целовали, трогали друг друга. Булат громыхнул ремнем, расстегнул его, приспустил брюки. Не до раздеваний было. Другой рукой он сжимал набухшую грудь Вики, теребил сосок, пройдясь по нему подушкой пальца, задевал чувствительные окончания. Вика не желала отрываться от мужских губ. Целовала и снова целовала. Ей всё равно, что он с ней делал – главное, чтобы делал.
С её штанами они поступили более щадяще. Кое-как всё же сняли, сделав вид, что оба не слышат, как предупреждающе-жалостливо затрещала ткань. Трусики спускали вместе с ними, но те так и остались болтаться на одной ноге.
Прикосновение мужских пальцев к лону Виктории обжигало. Тут он уже не нежничал. Проник сразу двумя, растягивая и врезаясь как можно глубже. Вика встретила его влагой, сама двигаясь навстречу. Острое наслаждение мгновенно побежало по крови, разгоняя адреналин. Булат одновременно нашел её клитор, затеребил и его. Прошелся вверх, вниз, надавил.
Вика вскрикнула, засуетилась, подалась назад, вставая на колени.
- Куда?
Вопрос Булата остался без ответа. Да он и не требовался. Вика встала на колени, выпятив попку кверху. Перед глазами на мгновение замелькали черные мушки. Она справилась с секундной слабостью и опустилась ниже. К члену мужчины. Сжав его ладошкой, втянув пряный запах страсти, Вика накрыла головку губами. Обвела язычком и впустила в рот глубже. Хотелось ещё дальше, к горлышку, но оно саднило, и даже в порыве страсти девушка решила обойтись без геройства. Ей и так сладко. Как и Булату. Тот толкнулся вперед, но тоже осторожно, принимая её действия, скорее, подначивая к продолжению, чем к усилению.
Она двигалась медленно, смакуя. Булат распластал пятерню у неё на попе, то проникая в лоно, снова трахая Вику пальцами, то вынимая и размазывая смазку по ягодицам, которые сжимал с каждым разом все сильнее.
Ей нравилось…
Она горела изнутри и снаружи. Облизывала Булата, принимая его член во рту.
Сладко…
Ласки Булата стали более нетерпеливыми, жадными. Она и сама подмахивала попой, подставляя её. В какой-то момент Булат потянул её на себя, вернул в вертикальное положение, быстро мазнул взглядом по лицу, заглянул в глаза.
- Садись на меня, - отдал он распоряжение. Вика с готовностью перекинула ногу через мужское бедро, сама с жадностью ловя эмоции на лице Булата.
Она приняла мужчину в себя, сразу опустившись максимально низко. Охнула, зажмурилась и доверчиво прильнула к груди Булата.
Тот дышал тяжело, но её не торопил. Держал в объятиях, давая возможность привыкнуть к себе.
Как она его чувствовала! Он распирал её изнутри, большой и твердый. Пульсировал, выводя её на новый уровень ощущений. Вика пошевелила бедрами, пытаясь подстроиться. Трудновато и…опять же остро. С Булатом во всем так. Сначала кажется, что их контакт невозможен, что между ними горы непонимания, а потом как-то разом всё стирается, сглаживается, и остаются лишь они одни.
Их взгляды… тяга, от которой она так упорно и настырно бежит.
Её движение послужило для Булата сигналом. Он подхватил её под бедра, приподнял, ловя губы губами, давая больше прикосновений и контакта, и плавно опустил. Нежность закончилась. Булата понесло. Вику – тоже. Она вцепилась руками в его волосы, зарылась, царапая затылок. Оттягивала их назад, чтобы в очередной раз добраться губами до Булата.
Тот жестко насаживал её на себя, полностью забрав контроль. Вика не сопротивлялась. Каждое его властное движение находило отклик в её теле. Все сильнее и сильнее. Ярче. Низ живота пылал, груди от яростной скачки ныли, соски стали неимоверно чувствительными, и, когда их ловил губами Булат, она сдерживалась из последних сил, чтобы не закричать.