Марина Кистяева – Любовь олигарха (страница 13)
Попила кофе…
И что им всем не спится? Рано же.
- Доброе утро, Булат Маратович, - Савелий тоже подобрался, вальяжность исчезла из его фигуры. – Эля, привет.
Валгаров просканировал взглядом сначала бойца и потом медленно, точно в замедленной съемке, посмотрел на Вику. Та из чистого упрямства взгляда не отвела.
К черту…
- Что тут происходит? – холодно поинтересовался он, не скрывая своего недовольства.
Снова в дурном расположении духа… Вика внутренне поморщилась. Хоть бы при ребенке вел себя иначе.
С другой стороны, какой отец будет с ребенком возиться в пять утра? И снова нигде не наблюдалось матери. Может, они в разводе, и Валгаров отобрал ребенка у жены? Скорее всего, так и есть.
То, как обвивала его шею девочка, нашло отклик в душе Вики. Так нежно… Трепетно… Доверчиво…
- Ничего, Булат Маратович. Вот, кофе пьем.
Вика в диалог не вступала. Не считала нужным. Она в этом доме невольная пленница, если её ни о чем не спрашивают – высовываться не будет. Лучше постоит в сторонке, понаблюдает. Как только выдастся возможность уйти – уйдет.
Единственное, что её встревожило сильно, на грани инстинктов, - ощущение, что вопрос был адресован именно ей. И касался он непосредственно её. Как и недовольство хозяина дома. Может, ей не стоило выходить из комнаты? Надо было дождаться утра, когда за ней придут? Но смысл? В конце-то концов, Вика живой человек, и они прояснили, что она непричастна к похищению Эли. Правильно она запомнила имя девочки?
В груди у Вики тревожно заныло от дурного предчувствия. Кажется, она поспешила, решив, что утром будет проще, что вчерашняя буря окончательно уляжется за ночь.
По спине девушки прошелся неприятный холод.
- Как интересно, - вздернул кверху бровь нефтяник, проходя дальше.
Ощущение надвигающейся угрозы у Виктории усилилось. Она одернула себя. Совсем перестает воспринимать окружающий мир нормально.
Булат усадил девочку на диван, та поджала ножки, с интересом наблюдая за взрослыми. Вика сильнее вцепилась в чашку с кофе. Ей бы уйти… Не смотреть за общением отца и дочери. Но её взгляд, точно приклеился к ним. Вика невольно отметила, какая у Валгарова широкая спина. Да-а, нехилая…
Вика всё же отвела взгляд, уткнув его в черную жидкость в чашке.
Булат распрямился и направился к холодильнику. Неужели станет готовить дочери завтрак? Сам?!
В понимании Вики у олигарха должна быть дюжина прислуги. Бойцы есть, а повара нет? Быть такого не может.
Она не ошиблась. Булат достал молоко, потом из шкафа сухой завтрак. Молоко налил сначала в чашу для микроволновки и поставил греть. В его движениях не было суеты, нервозности, он точно знал, где что лежит и что делать. Значит, не в первый раз…
- Савелий, у тебя нет других дел, как ошиваться на кухне? – ещё один вопрос, заданный приказным тоном.
- Понял, Булат Маратович. Пошел я тогда спать. Информация у вас на столе.
- Я видел.
При слове «информация» Вика встрепенулась. Не по её ли душу?
Микроволновка подала сигнал, что молоко подогрето. Булат достал его, засыпал в него сухой завтрак, после чего тарелку поставил на небольшой деревянный столик и понес его к дивану. Дочка Валгарова всё это время молча и не без интереса наблюдала за происходящим.
Она заерзала, устраиваясь удобнее, когда отец поставил столик рядом с ней.
- Так нормально?
Девочка кивнула.
- Точно ничего другого не будешь?
Она помотала головой и потянулась за ложкой.
Вика не могла видеть выражения лица девочки, а почему-то хотелось.
Свой кофе она допила. Савелий – тоже. Потому что прошел мимо неё к раковине. Прошел как-то очень близко, Вика даже подалась назад, втянула живот в себя. Отступать ей было некуда, девушка и так упиралась спиной в столешницу.
Боец сполоснул чашку, повесил на невысокую сушилку, после чего развернулся, подмигнул Вике и направился к выходу, фактически оставив её наедине с нефтяником.
Не успела она уйти первой.
А зря.
Потому что Валгаров развернулся лицом к Вике, давая понять, что она под прицелом его глаз.
- Не поздороваешься даже? – всё тем же, не предвещающим лично ей ничего хорошего холодным тоном заметил Булат.
- Утро, - отозвалась Вика нейтрально, сознательно опустив слово «доброе». Для неё оно никак не подходило под это определение.
- Почему встала в такую рань?
- Не спится.
Вика снова посмотрела на дочку Валгарова.
Та отправила в рот полную ложку и улыбнулась.
Если ребенок ест и улыбается, значит, всё не так просто.
- Привет, - Вика не могла сдержаться и улыбнулась ей в ответ, не видя, как застыл мужчина, как посерело его лицо.
Сейчас внимание девушки оказалось сосредоточено на девочке. Плюс таким образом Вике удалось сместить акцент с Валгарова, который одним своим присутствием нервировал её.
Вроде бы и выяснили, кто есть кто в этой ужасной истории, а Вика не могла адекватно на него реагировать.
Не хотела.
Как вспоминала тот ужас, что ей пришлось пережить вчера, вся эмпатия тут же испарялась.
Девочка вернула ложку в тарелку.
- Вкусно?
- Она не говорит.
Холодный голос мужчины врезался в сознание Вики, давая четко понять, что как бы ни старалась, пока она находится на территории Валгарова, ей от него не уйти. Никак и никуда.
Безнадежность хлестнула по нервным окончаниям с удвоенной силой. Почему страхи, что обуревали Вику вчера, не развеялись с предрассветной дымкой?
Удивление от слов Валгарова пришло с небольшим опозданием.
- О, я не знала… Извините, - растерялась Вика и выдала тот вопрос, о котором следовало молчать, прикусив язычок, и который не давал ей покоя второй день: - А вы воспитываете её один?
Ей пришлось посмотреть на хозяина дома.
Разговаривать с ним и делать вид, что его не существует, не получалось.
- Да, у Эльвиры нет мамы.
То, что он говорил об этом при девочке, наталкивало на многие мысли. Развивать их Вика не стала. И так влезла туда, куда ей не следует.
Эльвира подняла ручку в знак приветствия.
Вика почувствовала себя дурно.
Ей было жалко девочку. Родиться немой страшно.
Их мир очень жесток, несмотря на глянцевую оболочку. Дети особенно жестоки и нетерпимы к недостаткам других людей. Могут затравить так, что жизнь перестанет быть мила. Вика помнила, как у них на потоке мажорки травили двух девчонок.
В случае с Эльвирой девочке повезло в том плане, что её отец - человек непростой и никому не позволит дурного слова сказать в её адрес.