Марина Кистяева – Его личная звезда. Выбор (страница 3)
И снова нелепое ощущение, что он говорит, забавляясь. Что ему нравится смотреть, как она неловко реагирует на его присутствие. И главное – ему привычна подобная реакция. Точно он наблюдал её сотни, нет, тысячи раз.
Оно и понятно. Военные…
Ирида выдавила из себя еще одну улыбку и решилась.
– Богдан, я спешу, – её ложь была столь очевидна, что не имело смысла скрывать. – Вы… вы не отойдете в сторону?.. Мне надо к лифту.
На сей раз темные глаза чуть заметно прищурились, отчего от уголков побежала тонкая сеть морщинок.
И снова тишина, режущая по и без того натянутым нервам.
В конце концов, что ему от неё надо… Она – глупая девчонка из прошлого. Ребенок. Сестра его друга. И всё.
Сердце ухнуло в груди. Такое бывало с Иридой, когда она врала сама себе. Знала – всегда, черт возьми, знала – что "и всё" тут совсем не уместно.
Но сейчас не то время и не то место, чтобы пускаться в философские размышления.
Её дыхание участилось, пауза удлинялась.
– Ты снова мне выкаешь, – наконец, Богдан разжал губы, и Ирида непонятно почему вздрогнула. Словно этот человек имел право отчитывать и наказывать её. Или он собирался заняться именно этим.
Стало страшно. Именно страшно.
Глупо? Нелепо? Она не знала. Она просто чувствовала, как ноги становятся ватными, перестают её держать, в горле пересыхает, а мышцы живота инстинктивно сжимаются в преддверии чего-то дурного.
Бред. Иллюзия. Да, да, ничего большего.
Или…
– Я…
Ирида начала говорить и замолчала. Небеса, да что же это такое? Сначала скандал со Стасом, теперь это. И почему-то скандал с братом отошел на задний план перед несуществующей, но от этого не менее устрашающей угрозы.
– Беги, звезда, не буду я тебя задерживать, – снова с иронией протянул Богдан, не сводя с неё слишком пристального взгляда. Взгляда, впитывающего в себя всё – все изменения, что произошли с ней за эти безумно долгие четыре года.
Девочка выросла.
Его девочка.
Он сделал два шага в сторону.
Ирида только этого и ждала. Коротко кивнула, заставив себя выдавить вежливую улыбку, и нырнула мимо нежданного гостя.
Как только она оказалась в лифте, поспешно нажала на сенсорную панель, выбрав нулевой этаж.
Но Богдан не ушел. Стоял и смотрел на неё. И от взгляда его темно-синих глаз становилось дурно.
Стеклянные створки лифта соединились, отгораживая её от него. И лишь тогда Ирида позволила себе выдохнуть. Расслабиться.
Но ненадолго. Что-то в её сознании противилось расслабленности, продолжало бить немую тревогу. Точно где-то рядом существовала угроза, которую она не заметила, и только инстинкты вопили о ней.
Лифт плавно поехал вниз, набирая скорость. Только тогда Ирида с немалой долей недоумения вспомнила, что раньше у Богдана Славинского глаза были голубыми.
Не темно-синими.
Глава 2
Дверь оказалась незапертой, и Богдан, толкнув её, беспрепятственно вошёл в квартиру. Ленивым, но от этого не менее цепким взглядом, окинул открывшееся перед ним пространство. Мебели минимум – эргономичный диван, подстраивающийся под форму тела, стеклянный стол, несколько стульев, огромный жидкокристаллический экран на стене. Панорамные окна плотно зашторены, под ногами – потрепанное самоочищающееся покрытие. Всё. Еще пара горшков с цветами. Не густо.
Квартира оказалась маленькой, хоть и занимала весь верхний этаж. Да и дом, в котором она находилась, был расположен в отнюдь не престижном районе. Так, новостройка эконом-класса. Большее, что могут позволит себе люди со средним доходом
– Вернулась? – недовольный мужской голос раздался из соседней комнаты.
Богдан усмехнулся, кривя тонкие губы.
– Можно сказать и так.
Он говорил вполголоса, но его услышали.
Хозяин квартиры слишком резко вскочил со стула, отчего тот упал на старый застиранный ковер, приглушивший звук удара.
Стас выбежал из комнаты, умудрившись запутаться в собственных ногах, и едва не упав.
– Богдан? Мать твою! Живой! Как пить дать, живой!
Объятия старого друга были крепкими и искренними.
– Конечно, живой. Что со мной сделается…
Мужчины обнялись, хлопнув друг друга по плечам.
Хоть кто-то его рад видеть. Даже неожиданно. Богдан уже начинал привыкать к тому, что при виде него люди испытывали какие угодно чувства, но только не радость. Этот же оболтус со взъерошенными волосами улыбался во все тридцать два зуба.
– Тебя же не было прорву лет! – Стас, не веря собственным глазам, продолжал тискать друга за плечи.
– Не было.
– Откуда?.. Слушай, как же так… Ё! Чувствую себя по-идиотски, несу всякую ересь.
– Есть такое дело.
– Но, ёперный театр, как же я рад тебя видеть! И главное – живого! – хекнув, Стас отступил на шаг и оглядел гостя с головы до ног.
– Да что со мной сделается, – лениво протянул тот в ответ.
И это была истинная правда.
Стас провел ладонью по своим коротким волосам, продолжая недоуменно качать головой.
– Глазам не верю.
– А ты поверь.
– Но как? Откуда? Ё! Если бы ты только знал, сколько слухов и страшилок ходило вокруг твоего исчезновения… Вернее, не твоего, вашего.
– Знаю.
Богдан на самом деле знал. Каждую сплетню. Каждую версию. И лишь посмеивался над теми, кто это распространял. Потому что ни одна версия ни на йоту не совпадала с действительностью. Попросту не могла попросту совпасть.
– И ты так спокойно говоришь об этом?!
– А как же мне говорить? – Богдан усмехнулся. – Слушай, ты меня хотя бы кофе угости, или чем покрепче, а уж потом приставай с вопросами.
Пришла очередь хмыкнуть Стасу.
– Как будто ты ответишь хотя бы на один мой вопрос.
– Смотря какие будешь задавать.
Мужчины встретились взглядами и поняли друг друга без слов. У них было общее прошлое, связанное многолетней дружбой, которую одни осуждали, другие не понимали, а третьи попросту боялись. И этих последних было больше всего. Но молодые люди плевать хотели на мнение окружающих, их полностью устраивал этот дружеский союз. Они желали сами выбирать, с кем общаться, кому доверять, а от кого держаться подальше.
Это было четыре года назад.
Стас, откинув голову назад, рассмеялся.
– Вот ты ж, хитрый сукин сын!
Неожиданно Богдана охватило странное чувство. Дежавю, которого не было, когда он переступил порог родной квартиры. Но в эту он сегодня вошел впервые. Так почему у него возникло ощущение, что он вернулся домой?