Марина Кистяева – Его личная звезда. Дилогия (страница 55)

- А очистительная тут присутствует?

- Ванная здесь, - глухо отозвался Богдан и подошел к стене, которая находилась слева от Ириды. - Вот дверь. Запоминай расположение ключа. Когда пожелаешь воспользоваться, меня может не оказаться рядом. Ну, или я буду не в состоянии.

Он усмехнулся, и от его самоиронии по коже Ириды побежали мурашки, в горле образовался ком. Она привыкла думать, что Богдан Славинский непобедим, что его невозможно сломать, уничтожить, что он сильнее всех, о ком она только слышала. Сейчас же в её голове что-то щелкнуло, надломился некий запор, и она впервые посмотрела на Богдана, как на смертного человека. Его же могут убить... Он может не вернуться с ринга или где там будут проходить эти бои... Он может истечь кровью... Чтобы избавиться от навязчивых ужасающих картин, она зажмурила глаза, сделав вид, что они у неё саднят.

- Я готова. Показывай ключ.

- Нажимаешь вот на эту выпуклость, потом сюда, - Богдан положил ладонь на небольшую неровность, нанесенную рядом с выгравированной прямо на стене непонятной картиной. Или это была и вовсе не картина, а хаотичное нанесение полосок, смутно напоминающих расположение звездной системы. - И два раза поворачиваешь рукой вправо. Запомнила?

Как только Богдан проделал манипуляции, раздался щелчок, и часть стены плавно отъехала в сторону, открывая перед Иридой комнату, сотворенную из камня и воды.

- Как красиво, - не удержалась девушка.

Комната разительно отличалась от той серости и убогости, что встречалась Ириде, пока они добирались до выделенных им апартаментов. Коричневый камень, из которого, собственно, и была выполнена комната, радовал глаз и создавал иллюзию уюта. Вместо привычной душевой в полу был вмонтирован мини-бассейн, наполненный водой, и от нее поднимался легкий пар, говорящий, что вода теплая и постоянно подогревается.

- Рад, что тебе понравилось.

Богдан встал за спиной Ириды и положил руки на её талию. Девушка поздравила себя с тем, что не дернулась. Как быстро она привыкла к Богдану! Неожиданно.

- Откуда ты обо всем знаешь, Богдан?

- Ирида, я четыре года провел в этом долбанном лабиринте, - усмехнулся мужчина и легонько подул на волосы Ириды. - Мне пришлось выучить, если не всё, то многое. Подозреваю, что обо всех тайнах данного «колизея» не знают даже его владельцы.

- Звучит мрачно.

- Так и есть. Батлас - так его между собой называют бойцы - не развлекательный центр. В его катакомбах томятся в неволи сотни пленных. Здесь ежедневно совершаются убийства. Без оружия в Батлас может зайти только самоубийца. Если ты пожелаешь встретить ублюдков всех мастей, то, добро пожаловать, в Батлас. Но! - Богдан сделал акцент, давая возможность Ириде осознать его слова. - Тут есть свои правила, которые никто не смеет нарушать. И первое из них - женщина другого мужчины неприкосновенна. Поэтому я допустил, чтобы ты прибыла со мной. В открытом космосе тебе оставаться было опаснее. На тебе мой запах, он самая лучшая защита в Батласе. Единственное, что ты должна четко запомнить - никому не открывай дверь. Никому! Кто имеет право войти в нашу комнату, тот сам войдет. Будут ли стучаться, барабанить, требовать открыть дверь - не открывай. Ты меня поняла?

- Да, - ответила Ирида и более решительно добавила: - На этот раз я тебя поняла, Богдан.

- Звезда...

Богдан сильнее прижался к ней, и она ощутила каждую мышцу его тела. Его тепло... Его силу...

Ирида не хотела разбираться, что с ней происходит. Слишком сильны были потрясения. Сейчас главное - адаптироваться. А то, что ей начинают нравиться прикосновения Славинского, так это - физиология, её проснувшаяся чувственность, не более.

Отдаленный удар гонга долетел до их слуха и заставил Ириду вздрогнуть. Она попыталась повернуться, посмотреть на Богдана, но тот не позволил, усилив захват рук.

- Ирида, я должен идти, - глухо проговорил он ей на ухо. - Знаю, что втянул тебя в нехорошую историю... Очень сожалению. И… - мужчина шумно сглотнул, словно ему было трудно говорить, трудно подбирать слова. - И я тебя прошу, звезда, будь со мной всё это время.

Поцеловал в макушку и ушёл.

Ирида так и осталась стоять в купальне. Обхватила плечи руками, пытаясь подавить нарастающее волнение.

Она поняла, о чем попросил Славинский. Именно попросил. И здесь не шла речь и физиологии.

ГЛАВА 8

Время тянулось бесконечно долго. Когда ты находишься в четырех стенах без окон, когда нет возможности выйти, узнать, что происходит, когда вокруг одна тишина, постепенно теряешься.

Ирида первое время ходила по комнате, едва не врезаясь в стены. Потом сидела на полу, скрестив ноги, мысленно отсчитывая минуты. Ни звука. Ни шороха. И снова вставала и ходила.

Беспокойство за Богдана нарастало. Хотела ли Ирида покинуть комнату вместе с ним и видеть бои? Она не знала. С одной стороны, она бы видела, что происходит. С другой - слишком неоднозначен был контингент зрителей. И предупреждения Богдана были не случайны. Он знал, о чем говорил.

Что она испытывала в те минуты, кроме беспокойства? Наверное, ничего. Смотрела на дверь, гипнотизируя её и повторяя:

- Открывайся... открывайся...

Она не открывалась.

И снова шли минуты.

Ирида устала ходить, устала ждать. Безвольно прислонилась к стене, что напротив двери, и сползла по ней. Села, положив голову на согнутые колени.

Ей даже показалось, что она задремала. Потому что, когда дверь открылась, пропуская Богдана, она испуганно моргнула, слегка дезориентированная.

- Богдан!

Она вскочила и замерла, не зная, броситься ли к мужчине или остаться на месте.

Он пришёл к ней в боевой ипостаси. Огромный, злой. Продолжая угрожающе скалиться и рычать. Забрызганный кровью - своей! - и непонятной зеленоватой вязкой жидкостью. Но не это было самое страшное. Страшным оказались шипы, что в огромном количестве торчали из тела Богдана. Разной величины, они воткнулись в него, пронзив даже железные пластинки.

Богдан поднял голову с затуманенным взглядом и скривил губы.

- Встречай победителя, звезда.

Ёрничал, чтобы скрыть боль. Ирида бросилась к нему, остановившись в полушаге и негромко, стараясь выровнять вдруг сбившееся дыхание, спросила:

- Чем... чем мне тебе помочь?

Ведь она должна же была ему помочь?! Должна…

Взгляд темно-синих глаз не с первой попытки, но всё же сфокусировался на ней.

- Давай в купальню... Откроешь?

- Да! Да, конечно!

Ирида подбежала к выгравированной картинке и начала искать выступ. Но тот, как назло, куда-то подевался.

Легкая испарина выступила на лбу Ириды, от волнения руки стали сами не свои. Пальцы не слушались.

- Звезда, ты снова меня не внимательно слушала? - в его словах не было упрека. Лишь усталость. И оттенки, похожие на доброту.

Ирида до боли прикусила нижнюю губу и сосредоточилась. Черт! Вот и этот проклятый выступ! Теперь нажать и повернуть вправо! Два раза...

Невидимый механизм скрипнул, поддаваясь. Ирида не стала дожидаться, когда дверь отъедет в сторону полностью, бросилась к Богдану.

Тот, оценив её порывистость, выставил руку вперед.

- Не подходи близко, - рыкнул он, - шипы могут быть отравлены.

- Отравлены? - стены вместе с полом пошатнулись.

- Не факт. Но могут.

- С кем же ты бился?

- А хрен его знает, - честно признался Богдан и криво улыбнулся. В его глазах плескалась боль, Ирида видела, как по его лицу и шее катились крупные капли пота.

Она тоже постаралась в ответ улыбнуться.

- Содержательный ответ.

- Правдивый.

- Чудо-юдо невиданное?

- Ага.

Пошатываясь, Богдан направился в купальню. Ирида, не отрывая взгляда, следила за ним. Какой же долг он выплачивает Чужому, что тот волен заставить Богдана выступать на ринге? Стас как-то обмолвился, что в Зоне Отчуждения устраивают бои без правил, активно работает тотализатор. И что среди зрителей встречаются не только отбросы общества, осужденные. А те, кто стоит на верхушке власти. Мол, там, где кровь и смерть, всегда водятся большие деньги.

Славинский в деньгах не нуждался. Тогда что двигало им?

Ирида поспешила за Богданом, и замерла, стоило ей только войти в купальню.

Богдан перестал её стесняться, решил, что она должна привыкать к нему истинному. Со всеми вытекающими последствиями. Он, тяжело дыша, сгорбившись, глотая кровь и давя в себе рык, приводил тело в привычный для человеческого глаза вид. Запускал внутри себя особые механизмы, прятал железные пластины, что служили лучшей кольчугой. Заставлял мышцы сжиматься, уменьшаться в объемах.

Было больно.