Марина Кистяева – Его личная звезда. Дилогия (страница 50)
Нет, Ирида не стала более осторожной, не пришла в себя, не испугалась животной страсти Богдана. Напротив, она накинулась на его губы, сама желая, во что бы то ни стало, усилить контакт их двух тел. Соединения в одном месте ей было мало. Да, мало...
Их губы изучали друг друга с бешеной одержимостью, с тоской, которую нельзя высказать вслух, с затаенным наслаждением. Они пробовали на вкус, пробовали на прочность. Исследовали. Давали небольшую передышку, чтобы снова кинуться в пучину первобытной страсти.
Толчки Богдана были остервенелыми, жесткими, резкими. Он врезался в женское тело, не щадя его, на подсознательном уровне чувствуя, что дает именно то, что требуется ЕГО девочке. Она отзывалась на каждое движение стоном, вскриком, новым поцелуем. И опускалась на его бедра, стремясь вобрать в себя как можно больше его.
Разрядка не заставила себя долго ждать. Обрушилась на вспотевшую, не похожую саму на себя Ириду, поглотив её окончательно. Показав, каково это - получать удовольствие. Её скрутило внутри, подкинуло вверх и оттуда стремительно сбросило вниз.
И, не успев прийти в себя, с закрытыми глазами, с пересохшими губами, пытающимися втянуть в легкие хотя бы жалкую долю кислорода, с телом, отныне познавшим новые ощущения, Ирида почувствовала, как Богдан изливается следом.
Тишина в спальном отсеке оглушила обоих. Снова вернулся привычный мир. Снова в организм хлынули привычные звуки и эмоции.
Так Ириде показалось в первое мгновение.
Она ошиблась.
Мужские руки захватили в плен её лицо, и хриплый голос надрывно приказал:
- Назови моё имя.
Ирида открыла глаза и затуманенным взором впилась в лицо Славинского. Она словно впервые увидела сеточку морщин у глаз, более глубокие - на лбу. Крупный нос с трепещущими крыльями ноздрей. Губы, чуть потрескавшиеся, жесткие на вид и мягкие на ощупь. Россыпь мелких капелек на лбу, прокладывающих дорожку по вискам и убегающих на скулу. Подбородок, безупречно выбритый.
- Богдан, - вымолвила она с придыханием и снова прикрыла глаза.
Ей было хорошо. Ей было безумно хорошо.
А потом, ещё находясь в объятиях Богдана, она внезапно осознала случившееся. И тихо, едва размыкая губы, поддавшись слабости, физической и душевной, шепотом спросила:
- Я кончила, да?
Ей бы стоило в этот миг открыть глаза, чтобы увидеть, как Богдан замер, как его глаза наполнились сначала изумлением, а потом ничем не прикрытой радостью, недоверием смешанным с надеждой.
- Да, звезда, ты кончила вместе со мной, - сказал он и прижался лбом к её лбу.
ГЛАВА 6
- Почему?
Этот тревожащий, будоражащий душу вопрос Ирида не могла не задать. Он крутился у неё в голове минуту за минутой. Что бы она ни делала, какие действия не предпринимала, мысли снова возвращались к нему.
Сейчас она стояла на борту личного лайнера Славинского и смотрела на бесконечно красивые холодные звезды, окружающие их повсюду.
Они улетели с Арома спустя пару часов после того, как вернулись из "Коллажа". Робот-носильщик транспортировал их вещи на частную взлетную полосу, где хранили свои лайнера и шаттлы те, кого принято называть элитой.
Во время сборов Ирида была немногословна, погрузилась в себя, прятала взгляд. Богдан, видя, что Ирида снова замкнулась, не давил на неё, давая время самой сделать правильные выводы. Только когда они оказались в свободном межгалактическом пространстве, и пришло время ложиться спать, Богдан подошёл к Ириде, застывшей неподвижной статуей перед огромным стеклом, позволяющим наблюдать за происходящим в космосе.
- Почему ты со мной испытала оргазм? - Богдан не стал делать вид, что не понял её.
- Да.
Хорошо, что Ирида не видела его лица. Оно исказилось от внутренней боли, которую Богдан старательно прятал. Неприятно осознавать, что ты доставил желанной женщине удовольствие, а она воспринимает случившееся, как величайшее недоразумение в своей жизни. Именно так расценил позицию Ириды Богдан.
- Я позволил тебе выпустить эмоции, - жестче, чем того требовала ситуация, сказал Богдан, вставая за спиной Ириды и так же устремляя взгляд в темно-синее пространство, пронзенное миллиардами светящихся частиц. Он хотел бы быть мягче, но, видимо, не Судьба. Терпение не было основной чертой его характера. - Ты долгое время сдерживалась. Во всем. Стеснялась своей связи с Истовым, чувствовала вину за то, что позволила себя соблазнить. Неуверенность за ваше будущее. Ты постоянно находилась в стрессовой ситуации. Вынуждена была работать из-за нехватки денежных средств, тем самым подвергая себя риску быть изнасилованной латунцами. Напряженная ситуация дома со Стасом. Всё это накапливалось, как снежный ком. И в какой-то момент лавина должна была сойти. Моё возвращение этому поспособствовало. Вот что ты вздрогнула? Зачем снова пытаешься закрыться? Ирида, раз затеяла разговор, будь любезна поддержать его. Я говорю всё, как есть. Никогда не понимал твоего страха передо мной. Скажи, звезда, я хотя бы раз тебя обидел? Словом? Делом? Причинил боль физически? Я не имею в виду последнюю пару дней. До твоего двадцатилетнего рубежа.
Ирида последовала его совету и распрямила плечи. В одном Богдан прав - ей пора выходить из тени и учиться держать удар. Пусть это и трудно.
Очень трудно.
Грудь сдавила привычная уже тяжесть, то, что Богдан стоял за спиной, так же не добавляло спокойствия. Она ожидала, что он в любой момент снова к ней прикоснется, и тогда... Как отреагирует она тогда?
Ирида прикусила губу и негромко сказала:
- Нет, ни разу.
- Тогда, откуда этот чертов страх? - вспылил Богдан.
Он понимал, когда его сторонились мужчины. Для них он был угрозой. Многие знакомые видели его в боевой ипостаси, но никогда ни одной женщине он не причинил боль. Тех тварей, что выходили на кровавый песок, за женщин он не считал.
Ирида заставила себя говорить. В одном Богдан прав - она сама затеяла разговор.
- Тебя всегда было слишком много, - призналась она. - Везде. Можешь иронизировать по поводу моих чувств, но я тебя именно так воспринимала. Когда ты приходил к нам - все начинало вертеться вокруг тебя. Плюс, от тебя исходила такая сила... Это сложно объяснить. Особенно когда ты ребенок и мир воспринимаешь через собственные чувства. Ты подавлял меня. Скажешь, глупость говорю? Возможно. Но именно с детства всё и началось.
- На самом деле, глупо, - рассердился Богдан.
Ирида пожала плечами.
- Как есть. Плюс, вокруг тебя, точнее вокруг всех эшелонцев, постоянно ходили разные слухи, непонятные разговоры. Это настораживало. Отсюда всё и началось. Когда же ты пропал на четыре года... Тут, сам понимаешь, все, кто тебя знал, и кто имел с тобой отношения, порождали версии одна нелепее другой. Я особо не прислушивалась, мне хватало, как ты верно заметил, своих забот.
- Но ты испытала облегчение, когда я перестал появляться на пороге вашего дома?
- Да, - Ирида не стала уходить от ответа.
Богдан сжал зубы, от напряжения на висках выступили вены. Вот и поговорили. Одно дело - догадываться, другое - слышать.
- Черт побери, Ирида! - вспылил он, сжав кулаки и мгновенно подавляя гнев. - Так дело не пойдет. Если ты не сможешь справиться со своим страхом...
- То что, Богдан? Ты оставишь меня в покое?
- Естественно, нет, - раздраженно фыркнул Славинский. - Для тебя же будет лучше, если ты примешь наш союз. Примешь сердцем. Я не прошу от тебя любви и привязанности, - тут голос Богдана странно дрогнул. - Мне достаточно будет, если ты начнешь меня воспринимать, как обычного мужчину, не испытывая страх, не испытывая отвращения. Я не хочу, прикасаясь к тебе, знать, что тебе противны мои прикосновения.
Ирида грустно улыбнулась.
- Когда прикосновения противны - не кончают, - она до сих пор не могла поверить в произошедшее.
Даже сейчас, спустя несколько часов, приятная истома разливалась по телу, стоило вспомнить ту сладостную негу, что накрыла её, когда все ощущения обострились до предела. И, стыдясь в этом признаться, пряча подобное желание глубоко внутри, Ирида хотела повторения. Естественно, ничего подобного вслух она не скажет! Не попросит Богдана снова к ней прикоснуться, это будет верхом её морального падения. И всё же… всё же...
Вот теперь ей бы не помешало обернуться и посмотреть в лицо Славинскому. Потому что стоило тому услышать последнее признание Ириды, как гнев, что всколыхнулся в груди, тотчас испарился, уступив место сумасшедшей радости, которую Богдану так же пришлось подавить, как, чуть ранее, ярость. Да, хотелось порывисто обнять Ириду, прижать к груди, нашептывая милые глупости, рассказывая, до чего она красивая и нежная. Но тогда он имеет все шансы напугать её уже реально.
- Это хорошо, что ты начала получать удовольствие. Потому что я намереваюсь тебе его доставлять часто. Очень часто.
***
Ночью он её не тронул. Сграбастал в объятия, положив её голову к себе на плечо, и негромко приказал:
- Спи.
Ирида была измотана и физически, и морально, поэтому уснула быстро. Да и тепло, исходящее от большого тела Славинского, оказалось на удивление уютным, не отталкивающим. Ирида опасалась, что спать в одной кровати с ним будет дискомфортно, и порадовалась, когда поняла, что ошиблась.
Было немного странно ощущать другое спящее тело рядом с собой. Чувствовать, как спокойное дыхание вырывается из его груди и щекочет волосы на затылке. Слышать, как под твоей щекой ровно бьется чужое сердце.