Марина Кистяева – Единственные (страница 29)
Он не мог устоять перед искушением подержать эту лялю в руках. Маленькая, манящая, дурманящая, она, как наваждение, ворвалась неспешно в его жизнь и грозилась прочно в ней обосноваться.
Первое впечатление о Руслане в тот день в офисе оказалось совершенно верным – она ему идеально подходила. Пока речь шла только о сексе, о их физиологической совместимости. Сейчас Волгарский в очередной раз в этом убедился. Мягкая и приятная именно в тех местах, в которых он любил. Смотрит на него немного растерянно, ресницы, покрашенные минимально, без одуряющих комков туши, делающих их похожими на опахала, порхают, словно бабочки.
Волгарский выругался про себя. Мать вашу, да он становится поэтом и романтиком.
Незнакомая девушка пришла к нему в офис, вынесла мозг, закружила в такой круговерти-карусели, что не разобраться, и единственное, на что он способен, это думать про её ресницы.
И да. Ещё про то, как она старательно каждый раз указывает: как мужчина он её не интересует. Даже больше – неприятен.
«Я за вас не пойду…»
До сих пор звучало у него в ушах.
Даже смешно. Честное слово.
Сколько раз за свою жизнь он слышал о себе нелицеприятные высказывания? А оскорбления и угрозы от девушек, с которыми расставался? Много интересного о себе узнавал. И всегда реагировал относительно спокойно. Бывало, возвращал некоторые слова обратно, чтобы зарвавшиеся дамочки и несостоявшиеся партнеры знали своё место. Но каждый раз на следующий день он все забывал.
Слова же Ланы впились в кожу раскаленными клещами.
Резанули по самолюбию.
Вопрос – почему?
Потому что эта маленькая бестия с идеальной грудью и манящей улыбкой на него смотрела холодно и обидно? Или она думает, что он не замечает, как она общается с ним через силу? Выдавливает слова и постоянно смотрит только на мальчиков?
Да, его мужское самолюбие было задето, и он не собирался этого скрывать.
- Всё хорошо?
Он смотрел ей в лицо. Открыто. Прямолинейно.
Лана смутилась и быстро кивнула:
- Да, спасибо, вы спасли меня от падения.
- Ты в курсе, что мне до чертиков надоело твоё «выканье». Может, хватит уже, Лана?
Он нахмурился, она напряглась.
- Да, наверное, пора переходить на «ты», - медленно ответила она, опять же старательно подбирая слова, и нашла рукой, обтянутой перчаткой, его руку. – Я уже твердо стою на земле, пора меня отпустить.
Она вроде бы шутила. Но они-то оба поняли истинный подтекст её слов.
Отпускать Захар её не спешил. Выдержал паузу и лишь потом разжал руку.
- Анализы положительные.
Он собирался сказать о результатах теста в ресторане. Но, заглянул в её глаза, которые она старательно от него прятала, уводила, не утерпел.
Ему нужен её взгляд снова.
И снова.
***
Руслана заказала вьетнамский суп и салат «Цезарь», дополнив всё клюквенным морсом и булочками с кунжутом.
- Когда нервничаю, много ем. Классика жанра, что тут поделаешь. Спасибо хорошему метаболизму. И да, иногда начинаю много говорить.
- По мне, ты говоришь мало, - Захар остановился на борще, мраморной говядине и фирменном салате ресторана. Он с утра не завтракал – кусок в горло не лез. Вера Анатольевна кормила Алексея, а он всё смотрел и смотрел на сына…
- Сама не знаю, почему, - Лана пожала плечами и откинулась на кожаное сиденье небольшого дивана.
Она привирала. Она отлично знала, почему с ним не откровенничает, говорит только по существу, но не желала признавать. Чертовка.
Интересно, стала бы она намного больше болтать, если бы узнала, что он как раз и ценил в женщинах умение правильно расставлять акценты и говорить в нужное время нужные слова, а не болтать без умолку лишь бы только что-нибудь говорить? Захар готов был биться об заклад – стала бы.
Руслане всего двадцать два года. Девочка. Реально ведь девочка. Чистая. С изумительно красивыми глазами. Смотрящая на жизнь неиспорченным взглядом. Во многом бунтарка, никогда не признающаяся в этом.
И он – взрослый, матерый мужик, прошедший суровую школу жизни, несмотря на то, что родился и вырос в обеспеченной семье.
Их объединяют только дети. Ничего больше.
И его нездоровое зависание на ней.
Он снова и снова вспоминал, как усадил её на кухонный стол. Как оказался между её разведенных ног. Как чувствовал на себе её изумленное дыхание и как реагировал – совершенно по-взрослому.
Как голодный мужик, у которого секса не было с год минимум.
Зверел от её необычности. От её естественности. От такой поразительной, ненаигранной женственности.
Бесился от холодности. Отчужденности. Что смотрит на него, если не как на врага, то на человека, с которым лишь вынуждена общаться. А ей это претит.
Она ведет себя с ним неестественно. Возможно, там, у его кабинета, несколько дней назад, она и была собой, когда пришла к нему с разговором. Он отреагировал слишком бурно, и вот результат. Но, черт возьми, если бы они вернулись назад, он повел бы себя точно так же! Любой, кто посягнет на его семью, должен быть готовым получить в ответ.
И всё же Руслана была не девочкой. Мамой. Молодой женщиной. Вдовой.
Она уже должна снять траур.
Прошло больше года.
По тем данным, что имел Захар, снимать она его и не планировала, по крайней мере, в обозримом будущем.
Для встречи с ним она выбрала синее платье из плотной ткани с запахом на груди. Платье сидело на ней идеально, ложбинка, что образовалась от запаха, притягивала взгляд. Небольшое декольте, едва заметное, а Захара манит, как магнитом. Сейчас, черт возьми, старшеклассницы блузы в школы носят с более откровенным вырезом.
Захар не сомневался – в гардеробе Русланы есть наряды, нацеленные на пробуждение интереса в мужчине. На соблазнение. Но она их завесила более практичными вещами.
Захар достал из портмоне два конверта и молча протянул их Лане. У девушки руки дрогнули, когда она их принимала. Слова словами, но убедиться всегда стоит.
Она не сдерживала эмоций, пока их читала. Две слезы скатились по щекам, и она тотчас их размазала.
А Захару пришлось руку сжать в кулак под столом, так сильно тянуло перегнуться через стол и самому вытереть её слезы.
Хотелось так поступить…
Он правильно сделал, что выбрал столик с аккуратными диванами, рассчитанными на одного, максимум, двух посетителей, а не с большими. Тогда бы им пришлось сесть рядом, и не факт, что он бы удержался. Не протянул руку и не дотронулся до неё.
Она его точно не поняла бы. И поступок не оценила. Может, по роже и не заехала бы, но своими выразительными глазищами зыркнула.
Вот так и выходит, что искушенный и избалованный вниманием женщин Захар Волгарский получает морально от девушки, которая, сама того не желая, нехило его зацепила.
Руслана протянула документы обратно и совсем по-детски шмыгнула носом. Правда, быстро добавив:
- Извини… Что-то я никак не соберу себя… Я знала, была уверена в результатах теста, и всё равно ощущение, что меня чем-то тяжелым приложили по затылку - никак не могу прийти в себя. Нахожусь в полубредовом состоянии.
- Не у тебя у одной так.
Откровенность за откровенность, девочка.
Она взяла бокал с водой и сделала несколько жадных глотков.
- Какие мысли, Захар?..
- Пока никаких. Юридически, если мы сейчас запускаем процесс, то каждый из нас должен остаться со своим ребенком. Тем, кто у нас с рождения. Ни ты, ни я этого не хотим.
- Нет, - она энергично закачала головой, и несколько прядей волос упали на лицо.
Ему нравилось, что сегодня она с распущенными волосами. Они у неё шикарные. Густые. Красивого насыщенного цвета.