Марина Кистяева – Дочь Генерала. Книга 1 (страница 50)
Он выдвинулся в её сторону.
Большой.
С затаенной агрессией.
– То есть ты признаешься, что злой? И в таком состоянии приказываешь мне раздеться?
Даша не знала, откуда в ней взялось это упрямое безрассудство. В голове задребезжал предупреждающий звонок, что ей надо тормозить, наоборот, сгладить ситуацию, а не продолжать злить Григория дальше.
С другой стороны, сколько можно быть покорной и подстраивающейся?
– Да, приказываю. И ты сделаешь так, как я говорю.
– Нет, Гриш.
Мужчина усмехнулся, и его усмешка выглядела зловещей. А ещё предвкушающей.
– Даша… Даша… Не лучшее время ты выбрала для игр…
Он на неё наступал, и, чем меньше оставалось расстояние между ними, тем стремительнее и быстрее таяла уверенность Даши в своих силах.
На неё надвигался взрослый, хорошо натренированный мужчина. Разница в весовой комплекции – как минимум полтора раза. Про рост, силу и прочие параметры Даша и вовсе молчала. Ей не справиться с Гришей. Никак.
– Ты будешь меня насиловать? – с надрывом и на грани паники выдохнула она.
Мужчина приблизился к ней почти вплотную. Расстояние между их телами – меньше вытянутой руки.
– Зачем такое громкое заявление, Снегурка? – Зимин не смягчался. Ни на йоту. Говорил вкрадчиво, осознанно. – Насиловать я тебя не буду. Буду любить.
– Гриш… Пожалуйста… Не надо, – Даша сильнее вжалась в дверь, чуть ли не пытаясь в ней раствориться. У девушки даже не было мысли убежать или проскользнуть мимо Зимина.
Она на его территории.
Снова.
Она поверила ему. Доверилась.
А в итоге…
– Я не знаю, чем разозлила тебя. Чем-то явно… Ты выпил. Гриша, послушай…
Её сбивчивую речь никто не обрубал, не перерывал, она сама замолчала, когда мужские руки дотронулись до неё. Одна властно легла на её ладонь, намертво вцепившуюся в ворот халата, вторая взялась за пояс и ненавязчиво, играючи, потянула.
– Гриш, пожалуйста…
Рука, что накрыла её ладонь, взметнулась кверху и сжала подбородок. Пальцы действовали неаккуратно, явно не рассчитывая свою силу, оставляя красные пятна, которые с большой вероятностью завтра превратятся в синяки.
Мужчина придвинулся к ней вплотную, обдавая горячим дыханием с легким запахом алкоголя.
– Какая ты покладистая, Снегурка. Просишь… Испугалась, Дашулька? Правильно. Вот сейчас, милая, тебе нужно бояться. Потому что я не просто злой. Я в бешенстве. Хочешь знать причину? Озвучу. В тебе и в Ковале.
– Что? – её глаза расширились, дыхание сбилось в груди. Непонимание накрывало с головой.
– А то! – рыкнул он, дергая на себя пояс. – Видела бы ты себя, как только на горизонте появился Коваль! Оживилась! Глазки загорелись! И жена – не помеха!
– Ты… сумасшедший? Гриш, ты…
– Заткнись, Даша! Просто закрой сейчас свой ротик от греха подальше, – он наклонил голову, и именно в эту секунду она поняла, что ничто мужчину не остановит. Она заглянула в серые глаза, которые теперь, как никогда, напоминали холодный, смертельно опасный металл, и увидела там вынесенный ей приговор. – Танцевать с ним пошла… Позволила себя обнимать. Может, вы уже и встретиться договорились, а, Снегурка?
Чтобы Даша ни говорила, как бы ни просила, Гриша не отреагирует.
Он всё решил.
– Меня динамишь. Не подпускаешь… А перед ним сразу ножки собралась раздвинуть?
Даша онемела от шока.
На задворках сознания возникла ошпаривающая мысль, что Гриша её приревновал. Взбесился, напридумывал себе черте что. Как же так… Почему? Он сам её пригласил… настоял… Ни одна мысль не сформулировалась в голове Даши до конца.
– Ты вообще о чем говоришь? – из-за того, что он крепко держал её за скулы, говорить было дискомфортно. – Я…
– Хватит, Даш, – рыкнул Григорий, и его верхняя губа дернулась. – Итак. Сама разденешься и ляжешь или…
Если бы Дарье сказали, что мужчина, который баловал и холил её последние дни, будет с ней говорить в таком унизительном тоне, она не поверила бы. Или… поверила? Не зря её терзали сомнения, бередило душу недоверие, некое несоответствие.
Даша испугалась. По-настоящему. И не отдавая отчет в своих действиях, совершенно не просчитывая последствия и непонятно, на что полагаясь, рванула, пытаясь проскользнуть мимо Зимина. Естественно, ей это не удалось, она добилась лишь того, что он крутанул её, с силой рванув на себя, фактически ударяя спиной себе в грудь. Даша вскрикнула, забилась раненой птицей. Слезы брызнули из глаз.
Халат распахнулся.
Белья под ним не оказалось.
– О, или моя Снегурка всё-таки подготовилась? – ирония, что неприкрыто сквозила в словах мужчины, прошлась острой бритвой по нервам Даши. – Без белья… Голенькая. Вся готовая. Мне начинает нравиться!
– Нет! – она рванулась в последний раз.
Не отпустит… Значит, не отпустит.
Хват стальных объятий только усилился.
Более того, Зимин поднял Дашу на руки и решительно направился в сторону кровати.
Даша притихла.
Лишь вскрикнула, когда её не совсем аккуратно положили на кровать и сразу же навалились сверху.
Обрушились…
Григорий придавил её, не щадя и не заботясь о её ощущениях. Время нежности и сентиментальности закончилось. Ярость, вызванная глупой ревностью, взяла вверх. Что бы сейчас Даша ни говорила, чтобы ни делала, всё играло против неё.
Слезы уже текли беспрестанно.
Она берегла свою девственность, пусть и не тряслась над ней… Но, черт возьми, ей ещё восемнадцать! Рано! Рано! И… не так.
Пока Гриша сдергивал с нее халат, Даша закрыла лицо руками, чувствуя, что задыхается, что ей не хватает кислорода. Холод комнаты обжигал разгорячённую кожу.
– Посмотри на меня.
Она мотнула головой.
– Смотри на меня, я сказал.
Он не закричал, не повысил голоса, но мурашки рассыпались по всему телу Даши.
Она подчинилась, отведя едва ли не онемевшие руки.
Полностью обнаженный Григорий нависал над ней, расставив руки по обе стороны от её лица. Глаза пылали, желваки на скулах ходили, вены на висках вздулись. Губы плотно сжаты.
– Ты моя, Снегурка. Неужели ещё не поняла?
Что она могла ему ответить? Плачущая и почти морально раздавленная? Мечтающая о большой и светлой любви, столкнувшаяся с жестокой реальностью?
– Никто к тебе не прикоснется, кроме меня. Даже не мечтай! – его голос всё же сорвался на эмоции, зазвенел от внутреннего напряжения.
– Гриша…
Она не знала, что говорить. Не знала, как просить. Она задыхалась от надвигающегося кошмара, не в состоянии расслабиться и принять происходящее. Несколько раз моргнула, чтобы убрать пелену на глазах и сфокусировать зрение на лице мужчины. Она его не узнавала. Откуда взялась эта жестокая бесовская решимость? Эта грубость?
– Что, Снегурка, что?