Марина Кистяева – Девочка для генерала (страница 34)
– Нет.
Он прищурился.
– И не ласкала свою куночку?
Руслан замер, как перед прыжком. Девочка не видела его напряженного тела, не чувствовала огня, что пылал в нем. Она старалась не смотреть на его пах. Она вообще старалась на него не смотреть. И это злило.
Да, Коваль, привык ты к бабскому вниманию, аж передергивает всего от того, что ту, которую выбрал не по мастерству и готовности, личико своё красивое воротит. Послушная, никто не спорит. Умненькая, по крайней мере, на первый взгляд. Осторожная. Не говорит лишнего, внимательно слушает и делает выводы.
И ни черта не ласкается.
Даже не пытается!
Последнее выбешивало.
Ярость, которая сейчас была совершенно не к месту, заклокотала внутри него.
– Трогала, – Катя ответила не сразу. Перевела дыхание и шумно сглотнула.
– Как трогала? – Руслан заставил себя остаться на месте, не податься вперед, хотя соски-горошинки притягивали неимоверно. Кожа Кати разопрела, порозовела, покрылась капельками испарины. Сама девочка всё ещё цеплялась за борт, больше не откидывалась, глазки не закрывала и не стонала.
– Руками.
– Я не спросил, чем. Я спросил, как.
Катя быстро-быстро заморгала, пытаясь сообразить, что ему ответить. Её застенчивость ему нравилась. Нет хабальства, наигранной раскрепощённости. Или не наигранной, а идущей из самого чрева.
Он не разрешил воспользоваться пеной по одной причине – хотел видеть всю Катю. Не только её худоватые плечи и соблазнительную ложбинку груди.
Всю.
Тонкую талию, плавно переходящую в бедра, которые сейчас были сведены вместе и немного отведены влево, пряча от него таким образом ту часть тела, что интересовала Коваля больше всего.
– Как все, наверное… я не знаю.
– Подробнее, Катя.
Он не смягчал голос, говорил жестко.
Давил.
Катя должна научиться не только его слушаться, но и слышать.
Если хочет иметь его покровительство.
А она хочет. Он это видел. По глазам, по взгляду, затравленному и усталому, в котором на самом дне плескались остатки надежды и веры. Человечности.
Она снова протяжно выдохнула и всё же откинулась спиной на бортик. Намокшие пряди упали на лицо, она их неспешно убрала.
– Трогала, когда подмывалась. Иногда внутрь вставляла пальчик. Но я не понимала и не понимаю, как. Видела по интернету, как девушки ласкают сами себя, доводят до оргазма, но у меня не получалось. Я исследовала своё тело, знаю, где находится клитор… – а вот говорила она поспешно, немного спотыкаясь. Воробушек решилась на откровенность и, пока смелость не закончилась, рассказывала всё, как на духу. – Груди трогала. Но опять же… Я ни разу не кончала. Не до этого было.
Руслан слушал её, впитывая каждое слово и представляя, как Воробушек ручкой пробирается под спальные шорты или задирает верх сатиновой сорочки, чтобы дотронуться до сведенных бедер. Робко и между тем игриво. Перебирает складочки…
Проклятье.
– Я хочу, чтобы ты научилась кончать. Поэтому давай бери мочалку, гель, намыливай себя, маленькая.
Её глаза распахнулись. Она смотрела на него, и в них отражалось полное недоверие.
– Что?
– Ты меня слышала.
Руслану нравилось наблюдать за ней. Видеть, как она преодолевает себя шаг за шагом. Её смущение и сдерживаемая злость заводили его, как ни один профессиональный стриптиз.
Водная рябь мало что скрывала, но и не показывала в достаточной мере. То есть Руслан видел её тело, но не подробности. Изгибы, но не плоть.
Возможно, в данной ситуации это было хорошо.
Иначе… Он не гарантировал, что сдержал бы своего зверя.
– То есть я должна буду за эти дни, что долечиваюсь, и ты меня не трогаешь, научиться кончать?
Она задала вопрос и одновременно потянулась за мочалкой и гелем. Груди приятно колыхнулись, соски скользнули по краю воды. Коваль сразу же представил, как они царапают его грудь. В паху прострельнуло, яйца заломили с удвоенной силой.
– Люблю, когда всё схватывают на лету.
Уголки губ Кати чуть дрогнули.
– Может, мне стоит притвориться глупенькой?
Её голос немного осел, приобрел хриплые нотки. С чем это связано, пока непонятно, но интересно.
– Не хочешь мне угодить?
Тонкая женская рука, державшая мочалку, замерла в воздухе.
– Руслан, я не твоего поля игрок, – Катя выдавила из тюбика гель.
– А ты пробовала? Хотя бы раз?
Катя задышала ещё тяжелее. Поднесла мочалку к ключицам. Замерла. Руслан тоже замер. Даже зверь внутри него на доли секунды перестал дышать, полностью сосредоточившись на своем Воробушке. Коваль был уверен, что его уже ничто не может удивить.
Хотя, думая о Кате, он предполагал, что его звериная сущность, алчная и ненасытная, может повестить на чистоту. На незапятнанную невинность. На честность в глазах и словах.
Она зацепила его. Основательно так. Не красота. Не идеально соблазнительное тело и ни с чем не сравнимая куночка. Другое.
Но пока то другое отходило на задний план. Всё же уступив место животной потребности в обладании телом.
Катя нажала на мочалку, провела ей от ключицы ниже, к груди.
– Я не представляю, как можно научиться кончать.
Сам Коваль поймал себя на мысли, что ему чертовски нравится её голос.
– Сначала научишься при мне себя трогать.
– Зачем?
– Чтобы перестать замирать.
– Ты любишь смотреть? – её дыхание сбилось, словно она оказалась удивлена своей догадливости.
Хитрая маленькая зараза… И да, наблюдательная. А ещё у неё острый язычок и не менее острый ум, который она не спешит проявлять.
– Люблю, – рокочуще ответил он, демонстративно останавливая взгляд на её груди. Мочалка скрыла один сосок. – И хочу, чтобы ты показала мне себя. Разведи ноги. Шире…И продолжай мыться.
Она развела ноги.
Недостаточно.
– Шире, я сказал.
Она сделала, как он приказывал.
Руслан не выдержал и подался вперед, но в этот момент услышал, как сработал сигнал рации.