Марина Кистяева – Девочка для генерала (страница 26)
– Нет.
– Мальчик девяти лет и девочка пяти.
Господи… Перед Катей разворачивалась пропасть. Некто за спиной подталкивал её. Наступи… давай же… падай…
Она оставила двух детей сиротами.
А она ещё хочет выйти сухой из воды. Избежать наказания. Она – убийца! Убийца! И этим всё сказано…
– Екатерина Викторовна, возьмите себя в руки, – адвокат заговорил с ней в более жесткой интонации, чем на мгновение отвлек от ужасных дум. Глаза защипало от непролитых едва сдерживаемых слез. – То, что произошло, уже случилось. Нельзя думать о прошлом. Надо смотреть в будущее и исходить из того, что у нас есть.
У неё ничего не было. Хороший адвокат? Добьется минимального срока. Но ни условного, ни поселения не будет.
Мальчик и девочка. Две крохи, которые никогда не кинутся к своему папе, не попросятся на руки, не положат головки на грудь. Она лишила их родителя, близкого человека. Пусть случайно.
Катя никогда не стремилась водить автомобиль. Даже с опаской поглядывала на них. Видимо, подсознательное уже тогда предрекало ей беду.
Зато дедушка смеялся и настаивал, чтобы она села за руль его старого «Москвича».
– Будешь меня в больницу возить.
– Дедуль, мы лучше на такси.
– Нет. Занимай водительское место.
Ей тогда было шестнадцать лет. Трусиха, что тут скажешь.
До восемнадцати она кое-как продержалась. И была в шоке, когда дедушка подарил ей автомобиль.
– Как, дедка?…
Катя должна была радоваться, а ей хотелось плакать.
Потому что она знала – у них денег нет.
Значит, кредит.
Сейчас же банки с удовольствием выдавали пенсионерам кредиты. Нет семидесяти лет? Добро пожаловать к нам! Поможете собрать внуков к школе! Исполните свою мечту и отправитесь к морю! Вы этого заслужили! А в случае неуплаты, мы обратимся к коллекторам и служебным приставам. Вам урежут и так небольшую пенсию, а ещё, возможно, отнимут имущество. У вас же есть собственность? О, есть, тогда вам сто процентов придет одобрение. Приходите к нам обязательно.
Катя постаралась изобразить радость. Улыбнулась, подошла к машине. Чистая, сверкает. Наверняка только из автомойки. Всё для любимой внучки.
А то, что денег на лекарства не хватает – другой разговор. Катю утешала лишь одна мысль: ей теперь восемнадцать, и она выйдет на работу. Не важно, куда. Конечно, дедушка не допустит, чтобы она пошла работать официанткой, но Катя обязательно что-нибудь придумает.
Машина же пусть немного постоит в гараже. Пыль на неё осядет, ничего страшного не случится.
Именно на ней она и убила человека.
Фаталисты считают, что необходимо уметь видеть знаки. Те, что посылает тебе Судьба. Раз за разом. И глуп тот, кто идет против течения. Кем-то свыше предначертана карта твоей жизни, не противься.
Катя не была фаталисткой, не умела читать знаки. Ей хотелось радовать единственного близкого человека, и она делала всё, чтобы облегчить ему последние годы. Она была обязана ему всем. Сесть за руль? Хорошо. Скрепя сердце и вспоминая тот небольшой матерный словарный запас, она всё же начала водить, но уже после девятнадцати. Да и до работы добираться проще. Город, в котором они с дедушкой жили, насчитывал от силы пятнадцать тысяч человек. Не осталось градообразующего предприятия – в конце девяностых успешно разорили два завода, и администрация решила, что содержать автобусы в прежнем количестве дорого. Один рейс в час и достаточно. Зато появились таксисты. Сначала они брали за проезд столько же, как и общественный транспорт. Набирали четыре пассажира и лишь тогда ехали по единственной дороге городского назначения. Потом стали хитрее. Перешли на повышенный трафик, но с доставкой до дома.
Катя посетовала и решила, что пора. Да и дед постоянно ворчал. Мол, платим за кредит, а на машине никто не ездит. Кредит – отдельная тема. Дедушку развели по полной. Он сначала не показывал Кате кредитный договор, лишь спустя два месяца она его нашла и едва не взвыла. Мало того, что дед взял деньги в частном банке под большой процент, так они ему навязали грабительскую страховку. Найди документы раньше, пока не прошло две недели с момента подписания, от страховки можно было отказаться, и тогда бы им вернули часть суммы. А так оставалось только платить. Платеж составлял едва ли не половину дедовой пенсии.
Катя поставила перед собой цель – рассчитаться. Это надо сделать. Кредитный договор растянули на семь лет! И всё, что они выплатили в первый год, шло на погашение процентов, основной долг уменьшился ровно на двенадцать тысяч. Мрак.
Кредит был не самым страшным в жизни Кати. Она бы справилась. Непременно. Все справляются… Прогрессирующая болезнь дедушки – вот, что её пугало на самом деле и заставляло не спать по ночам. Врачи разводили руками и сетовали на возраст.
– А вы что хотите? Он у вас уже старик.
Услышав последнюю фразу, захотелось вцепиться в лощеное лицо хирурга. И это тот, кто приносил клятву Гиппократа. Тогда Катя встала и молча направилась к двери.
– Екатерина, подождите! – окликнул её мужчина, носящий белый халат незаслуженно. Катя остановилась. Неужели у бесчувственного чурбана что-то дрогнуло внутри? Она обернулась.
Хирургу не более тридцати пяти: высокий, широкоплечий, довольно симпатичный. Смотрел на неё пристально, и снова во взгляде, несмотря ни на что, читалось превосходство.
– Да?
– Что вы делаете сегодня вечером?
Опааааа…
Катя напряглась, даже спину невольно выпрямила.
– Ухаживаю за больным дедушкой, – спокойно, без проявления каких-либо негативных эмоций, сказала она.
Врач поморщился.
– Это не в счет.
– Не в счет? Вы серьезно, Альберт Игнатьевич?
– Я приглашаю тебя на свидание. Куда за тобой подъехать?
Катя сжала губы, чтобы не сплюнуть от омерзения.
– Для вас, – она сделала акцент на последнем слове, – у меня не найдется свободного времени. Ни-ког-да.
Повернула ручку больничной двери и вышла. Катю трясло вплоть до дома. Сволочь продажная! Мразь бесчувственная! Открыто насмехался над болезнью родного ей человека и думал, что она примет приглашение на свидание? Серьезно? Катю даже замутило. Отвратительно, честное слово.
Катю не то, что не интересовали мужчины. Интересовали, и, возможно, сложись ее жизнь немного иначе, она с удовольствием встречалась бы с достойным молодым человеком. В школе строила глазки, кокетничала. Даже пару раз бегала на свидания, но каждый раз приходила расстроенная. Парни глупели на глазах, оставаясь с ней наедине, и начинали лезть с поцелуями. Катя ругалась, сопротивлялась и убегала.
Её прозвали недотрогой. Кто-то и похуже определения подбирал. Катя не оставалась в долгу и тоже придумывала что-то емкое и колкое в ответ. Она не собиралась спускать обидчикам оскорбления. Её учили всегда отвечать на несправедливость.
Мама и бабушка… Две женщины, которые навсегда в её сердце и душе останутся самыми красивыми, любящими и добрыми. Здоровье дедушки подкосила трагедия, раз за разом забрала едва ли не всех дорогих людей. Зять с дочерью собирались покупать дом. Жена напросилась поехать с ними оформлять сделку, а дедушка остался дома с одиннадцатилетней Катей. Та заболела и льнула именно к деду. Ходила за ним по дому «хвостиком».
Позже они узнают, что их подставили. На них навели бандитов. Сообщили, что её родители едут оформлять сделку с наличкой. Те и расстарались. Встретили на дороге, выбрав трассу, где машины проезжают с периодичностью одна в получас.
Машину превратили в решето. Шанса выжить ни у кого не было.
Деньги, естественно, забрали.
Дед позволил ей присутствовать на похоронах, хотя многие знакомые были против. Катя была благодарна ему за это. Она должна была проводить родных в последний путь.
Сердце дедушки дало сбой, не выдержав тройного горя. Катя же… Тогда она ещё не понимала всего ужаса. Он придет потом. Одинокими ночами и холодными вечерами, когда ни бабка, ни мама не зайдут больше к ней в спальню и не пожелают сладких снов, не обнимут. Дедушка старался, очень. Но у него не всегда получалось.
Поэтому Катя хорошо понимала, что она натворила, сделав сиротами двух деток.
Возвращаясь же к её взрослению и мужчинам. В школе романов не случилось, а после окончания жизнь закрутила, надо было думать о здоровье деда и о поступлении в институт. Она поступила на заочное отделение педагогического института, хотя по ЕГЭ она набрала высокие баллы, и могла выбрать очное отделение, да и институт посерьезнее. Катя отказалась. Её волновало здоровье деда. Учеба – второстепенное. Главное – работа и чертов кредит.
Сначала Катя устроилась в детский сад нянечкой. Детсад был новым, частично частным с достаточно достойной для их небольшого городка зарплатой. В нем она проработала три месяца. Пришла как-то утром, её сразу же вызвала к себе заведующая и молча протянула пустой лист бумаги.
– Я не понимаю.
– Пиши по собственному желанию.
Катя непонимающе посмотрела на начальницу.
– Почему?
Та вздохнула.
– Тебе правду сказать или соврать?
– Правду.
– К тебе подкатывает Наглов Денис Васильевич?
– Да. Но я ни разу не согласилась ни на одно его предложение. Я помню условие, что с родителями детей мы не должны…