Марина Кистяева – Без выбора. Влад (страница 36)
— Да! Нравится! Очень…
— Но тебе мало?
— Багровский!
— О, нет, Особенная, я не хочу потом увидеть в твоих глазах раскаянье! Слышишь меня, моя маленькая сексуальная девочка?
Он продолжал её удерживать, вторую руку запустил в волосы и потянул на себя, вынуждая следовать за его кистью.
- Хочу понимать, что завтра будет продолжение! Черт побери, Особенная…
Она сжала губы и выдохнула:
— Малооооо…
Ещё один поцелуй обжег губы. Их покусывали, посасывали, брали в плен. Чтобы сразу же отпустить, приласкать, провести языком, даря такую необходимую ласку.
Маша упустила момент, когда её оторвали от стены, крепко удерживая за бедра. Влад углубил поцелуй. Сделал несколько шагов, и они оказались рядом со столом. Марию поставили на пол. Ноги дрожали, в них не чувствовалось прежней привычной силы.
Дальше — больше.
Ей не оставили выбора. Но тут он и не нужен был.
Влад слегка подтолкнул её к столу, вставая за спиной и обхватывая за талию. Притягивая к себе, продавливая рукой поясницу. Маша охнула и уперлась руками в стол.
Прогнулась.
— Вот так, милая…
Маша зажмурилась. Сердце стучало уже где-то в висках. Она замерла, не желая двигаться. Прислушивалась к тому, что происходит с её телом.
Всё хорошо…
А что за спиной?
Маша зажмурилась сильнее. Задышала чаше.
Влад не спешил. Он водил рукой по её пояснице, задевая позвонки. Дразня или исследуя?
Пробуя…
Обнаженная кожа, где он касался её пальцами, горела.
Он подобрался к тонкой резинке лосин. Остановился. Маша замерла, сильнее вжавшись ладонями в гладкую поверхность стола. Господи… С ней ли происходит всё это волшебство? Где нет сомнений, страха. Где только огонь желания.
И нетерпение.
Маше хотелось ерзать. Даже просить. Потребность во Владе усиливалась с каждой проходящей секундой. Она сдерживалась.
Так надо…
Мужские пальцы поддели резинку и погладили кожу под ней. Маше пришлось прикусить губу, чтобы не застонать. Хорошо, что Влад не видел её лица. Не видел той власти, которую заимел в одночасье над ней.
Пальцы прошлись к боку и резко дернули лосины вниз. Послышался треск рвущихся ниток.
Мгновение и Маша оказалась в одних трусиках.
— Переступи.
Маша послушалась.
Она ещё в трусиках…Мокрых…
Влад дотронулся до лона и удовлетворенно глухо застонал. Лег грудью на спину Маши, слегла придавив девушку.
— Ты вся мокрая, Минни. Чувствуешь? Я — да. Твои трусики насквозь. Я надеялся. Но не ожидал… Черт, Минни, ты охрененна. Хочу тебя попробовать на вкус!
Последнее предложение прозвучало немного агрессивно.
Влад сразу же перешёл к действиям. Отодвинул полоску в сторону и пальцами дотронулся до влажных складочек. Аккуратно погладил, размазывая соки любви.
Маша не могла видеть, что он делает, но, когда пальцы исчезли с её лона, испытала оглушающее разочарование. Оно не успело её заполнить, она услышала:
— Я знал, что ты будешь невероятно вкусной.
Маша не сдержалась, обернулась. От увиденного кровь прильнула к щекам — Влад облизывал пальцы, которыми трогал её.
— Смотри на меня, Особенная. Не смей отворачиваться.
Он снова поймал её взгляд. Загипнотизировал словами, мощной аурой, что исходила от его поджарого тела, она не могла ослушаться. Её поза была открытой, бессовестной. Или завораживающе-притягательной? Для того мужчины, что жадно смотрел на неё, распластанную и покорную, оставляя на нежной коже виртуальные ожоги.
Ей нравилось, как он на неё смотрит. Она ловила потемневший взгляд, впитывала его в себя. Запоминала. Он будоражил её.
Более того — она ему верила. Взгляду.
Влад начал раздеваться. Не красуясь. Он стянул футболку, обнажая крепкий торс. Маша успела заметить несколько белых тонких полосок. Шрамы? И от пули есть. Она такие видела. У парней в тире, где иногда занимались силовики.
Влад швырнул футболку на пол и взялся за штаны. Мысли о шрамах, о том, как возможно он их получил, испарились. Влад вместе с брюками сразу же снимал и боксеры.
У Маши сильнее задрожали ноги. Хорошо…Хорошо, что она лежала на столе. Если бы стояла, упала бы.
Как же он красив. По-мужски. Сильный. Жесткий. Каждая мышца прорисована. Ничего лишнего. Ни грамма. Только стальные мышцы, предназначенные не для красоты, не для пафоса. Для выживания среди каменных джунглей. Сильные, проработанные.
У Маши закололи кончики пальчиков, так захотелось прикоснуться к груди, к абсолютно плоскому животу.
И ниже.
Потрогать черные густые паховые волоски.
Прикоснуться к члену.
Во рту пересохло.
— Предохраняться будем? — сипло выдохнул он.
— Да.
Она не колебалась.
Влад достал презерватив, порвал зубами упаковку. Маша завороженно смотрела, как он раскатывает презерватив. Как дотрагивается до своего члена.
Маша хотела упереться лбом в стол, ей не позволили.
— Я сказал — смотри.
Он подошёл к ней. Встал рядом. Она готова была поклясться, что чувствует жар его тела.
Он наклонился, приобнял её за шею. Снова нашёл губами её слегка покусанные от нетерпения губы. Потянул на себя всё тело и начал входить. Маша запищала. Первое, что поразило её — чувство наполненности. Идеально. Второе чувство — правильности. Что так и должно быть. Не иначе.
А потом все мысли испарились, окончательно исчезли из головы. Остались только ощущения. Жгучие по остроте. Неистовые по своей мощи. Влад потянул её на себя, почти уложив на грудь. Он двигался, целовал её шею, трогал грудь. Играл с сосками. И снова двигался… Размеренно, мощно, никуда не спеша. Его пальцы добрались до лона, замерли. Потрогали небольшой бугорок и дальше, к клитору. Маша снова запищала, подалась бедрами назад, чтобы встретить ещё один толчок Влада.
Рукой он удерживал её за шею в слабом захвате. Не причиняя боли, полностью контролируя происходящее. Взяв Машу в плен. Она не сопротивлялась. Ей нравилось… Господи, как же ей нравилось! Чувствовать его в себе. Полное растяжение, легкое жжение, тотчас сменяющееся оглушительной волной жара. Ещё одной. И ещё…
Давление в области клитора усилилось. Оно росло, увеличивалось. Пальцы то надавливали, то давали легкое ежесекундное освобождение. То поднимались к животу, чтобы подарить ласку, от которой ещё сильнее кружилась голова.
Маша полностью перестала себя сдерживать. Она закинула руки назад, нашла голову Влада, запустила пальцы в волосы, чтобы замкнуть некий круг.