Марина Кистяева – Без выбора. Влад (страница 30)
Нет у неё отца!
И не было никогда.
Есть только мама. Больная. Несчастная. Боец, что никогда не сдавалась, находя отдушину в череде мужчин и алкоголе. При этом Вера не скатывалась в алкогольную зависимость, умела вовремя остановиться. Потому что у неё была Маша.
— Значит, я ошибся.
Негромкий голос Влада вытащил её из мыслей, вернул к действительности. К их тяжелому разговору.
— Да. Влад…ещё раз спасибо, что рассказал.
— Ты тоже откровенна. Я удивлен.
Маша грустно улыбнулась и покачала головой.
— Ты лукавишь. Ни за что не поверю, что ты начал рассказ, не рассчитывая получить от меня откровений в ответ.
— Рассчитывал.
Ещё одна характерная черта Багровского — всегда четко отвечать на поставленный вопрос. Он честен с ней. Это подкупало.
И это тоже плохо.
Маша не хотела видеть в нем никаких положительных черт.
— Особенная.
Как же ей не нравится, когда он её так называет! Да ещё и с легким придыханием.
— Что, Влад?
Ей хотелось домой. Не в квартиру Влада, а туда, где тепло и уютно. Где нет посторонних.
Хотя собственного дома у них с мамой никогда и не было. Всегда жили в съемном жилье.
— Ты говоришь, что устала. Я тоже это вижу. Предлагаю небольшое перемирие. У меня есть загородный комплекс. Поехали со мной туда на пару — тройку дней. Стой, не спеши вскакивать и гордо заявлять «нет». Я не буду на тебя давить. Мне самому не помешает немного развеяться. У меня апартаменты, места хватит обоим. Соглашайся. Развеемся немного. А комплексе и тир есть, да и вообще много чего интересного.
Предложение прозвучало заманчиво.
В другой ситуации Маша бы однозначно ответила отказом. Никаких поездок с мужчинами за город. Чревато последствиями.
Но она и так уже под присмотром Багровского. Живет в его квартире. Куда хуже… Свежий воздух и отсутствие шума ей пойдет на пользу. Наберется сил.
— Я поеду…Но учти, Багровский, если ты ещё раз поднимешь на меня руку, я тебя убью.
На лице мужчины не дрогнул ни один мускул.
— Договорились.
глава 13
Влад за Машей не смог заехать. Позвонил, предупредил, но сразу уточнил, что по её прибытию, он уже будет в комплексе и встретит её.
Маша не знала радоваться или печалиться.
Всё двояко.
Зато обрадовалась мама, когда узнала, где проведет последующие дни дочь.
— В правильном направлении двигаетесь.
У Маши не было секретов от мамы. Сегодня же она смотрела на родительницу, а у самой сердце разрывалось. Маша считала себя сильным человеком, не слабачкой точно.
Что же пережила её мама? Она же противостояла влиятельным ублюдкам, которые прессовали её. Сначала насилие. Потом беременность.
У Марии возникли десятки вопросов, которые она никогда не задаст.
Потому что мама решила, что дочь не должна знать. Никогда.
Прошлое — это прошлое. Ошибки, разочарование, борьба. Слезы в подушку и страх. Вере же было меньше, чем ей сейчас, когда она осталась одна с маленькой дочкой на руках.
Поэтому были переезды. Города, чужие дома.
Чтобы уроды, возомнившие себя королями жизни, не смогли выследить, найти, предъявить.
Они, конечно, находили. До поры до времени. Терроризировали маму.
А когда прекратили? Правильно, когда Влад оборвал их жизни.
Маша старалась об этом не думать.
Пока она никак не могла принять подобную правду. Машу эмоционально штормило. Ей не удавалось принять окончательное решение, свести воедино ту информацию, которую довольно скупо поведал Влад.
Просто слова…
Просто рассказ…
А сколько боли и отчаяния за ним скрывается.
Крови…
Если бы Влад не решил, что ему нанесли смертельное оскорбление и не начал мстить, оставили бы Веру в покое? Или случилось бы нечто куда более страшное? Непоправимое.
Маша смотрела на маму и глотала слезы.
Мамочка, родная…любимая…
Сердце разрывалось от глухой тоски.
— Доча, всё хорошо?
— Нет. Ты в больнице…
Мама хмыкнула.
— Покурить бы.
— Мама!
— Ладно, шучу. Езжай отдыхай и не вздумай хандрить, — взгляд Веры посерьезнел. — Ты меня слышишь, Маш? Я хочу, чтобы ты отдохнула. Багровский тот ещё…но в нем что-то есть…
Последние слова матери преследовали Машу всю дорогу до загородного комплекса. Влад заранее уточнил, когда ей удобнее будет выехать. Сама любезность, черт его побери! Ни давления, ни приказного тона.
Маша мысленно всё послала куда подальше. Хватит. Если она не притормозит, не выдохнет, то никуда её ПА не денутся, только усилятся. Кошмары тоже продолжат терзать. Она же хотела спать спокойно. Уснула и проснулась утром отдохнувшей. Улыбнулась, приготовила завтрак, сварила кофе и прожила день счастливой. Без постоянного внутреннего давления, ощущения надвигающейся вины.
Откинувшись на кожаную спинку сиденья, Маша решилась — она отдыхает. Эти дни. Да. Отбросит все предрассудки, прошлое. Сколько можно тонуть в трясине и вспоминать.
«—