Марина Иванова – В погоне за мужем! Философско-юмористический роман (страница 3)

– Думаю, да! – задумчиво произнесла Маша.

В жизни так бывает, что на тебя по мановению какого – то случая набрасывается судьба и поворачивает твою жизнь на сто восемьдесят градусов. И ты не понимаешь, где ты, что с тобой происходит.

Вопросы бьют отчаянно по голове, и ты отчаянно от них отбиваешься. Конечно, Маша даже себе боялась признаться, что сестра круто изменила ее жизнь. Что делать?

Впервые этот вопрос тебя окончательно добил. Всегда в семье все решала старшая сестра, жить у нее было как в Раю. Не нужно было ни о чем думать, она знала ответы на все вопросы. Не нужно было мечтать, она делала это за тебя. Не нужно было стесняться, что родила сына вне брака. Сестра успевала заткнуть всем рты до того, как селяне еще подумать не успели про одиночку мать.

В общем, теперь вся ответственность лежала на тебе. Маша осознавала, что ей на решение всех проблем дали ровно четыре года. Это так много и в то же время так мало.

Да и болезнь похоже прогрессировала от того, что ты оказался один на один с самим собой. Маша страдала фобией. Одной единственной, но очень мешающей жить.

Маша боялась мужчин. Может быть из-за того, что вообще упала самооценка после того, как ее бросил отец Коленьки. Может от того, что в деревне она общалась только с женщинами, может от того, что все шептались за спиной, что стыдно быть гулящей.

Но Маша всего – то погуляла один раз. И, слава Богу, хоть у нее теперь есть ради кого жить. Это Коленька. Он очень был похож на своего отца. Все говорили, лучше бы на Машу.

Она была настоящая красавица. Длинные волнистые волосы цвета пшена, миндалевидные глаза темно – зеленого цвета и алые губы, четко очерченные контуром темно – вишневого бантика, который ей подарила природа.

Все очень удивлялись, что губы и глаза она никогда не красила. Они были красивы и без уродской косметики. Фигурка точеная, как у балерины. Тонкая талия и очень красивые ноги.

Но Маша ничего этого про себя не знала. Она считала себя уродиной. Откуда к ней пришла эта мысль, никто не знал.

Сестра Валентина была такой же красавицей в молодости, как и Маша, но с годками немного раздалась в ширь и громче стала ругаться, видно слух тоже раздался. Она так громко говорила, что все в деревне не хотели, чтобы она повторяла еще раз и сразу с нею соглашались. Авантюрный склад характера сестры очень нравился Маше. Она очень хотела быть на нее похожей.

Глава 3

Но все в деревне говорили, что Маша интеллигентная вся в отца. Он был стеснительным молчуном и всегда под пятой у громкоголосой жены, мамы Валентины и Машеньки. Родителей давно уже нет.

Деревня не продлевает жизнь с ее тяжелым укладом и хозяйством, за которым нужен был глаз да глаз.

«Не потопаешь, не проживешь!» – любила повторять мама и топала в два часа ночи на ферму, доить коров. Коровы – они ласку тоже любят.

Маша часто бегала к маме на вечернюю дойку и очень удивлялась, когда мама называла корову «Машенькой»! Ведь к ней она так ласково никогда не обращалась. А корова у нее была то «моя красавица», то «Машулечка», то «Машунечка». Маша понимала, что корову мама любила больше!

Все мы родом из детства. Комплексы все оттуда, потому что недолюбленные, недоласканные, неуваженные…

В школе мальчишки тоже были еще те воображалы. Маше от них часто доставалась и теперь, когда она стала учительницей начальных классов, сразу пресекала любое поползновение в сторону девочек, которых таскали за косы. Она помнила, как таскали ее и как девочки пошустрее смеялись над этим. Вот оттуда, наверное, и развилась эта фобия.

Теперь Маша не только боялась мужчин, с годами она их просто ненавидела. Считала, что все мужчины обязательно должны ее обидеть. И как только в институте к ней кто – нибудь подходил, она краснела и убегала.

Парни смеялись над нею и считали ее немножко пришибленной. Но Маша училась отлично и получила красный диплом. Валентина такой пир закатила на всю деревню и кричала, что ее сестра – академик!

А теперь этот академик сидит в огромном городе Санкт – Петербург, в двухкомнатной квартире и не может решить самую простую задачку, – как открыть магазин сестре.

– Ма, пойдем погуляем! – предложил Колька. – А то меня качает от поезда, как будто до сих пор еду.

– Пойдем, сынок. А мы не заблудимся? – испуганно предположила Маша.

– Не, мам, я запомнил, как мы сюда ехали. В общем, по набережной, потом по Линии. Вот так и пойдем гулять!

– По линии? – переспросила Маша.

– Нет, по набережной!

Белые ночи Питера очень восхищали Машу и Колю. Они не могли наглядеться на питерское небо. Оно заигрывало с ними и ежесекундно разрисовывало себя в разные краски, становилось то фиолетовое, то розовое! Облака лежали на коралловых столбах, отсвеченных от Невы.

Набережную украшали рыбаки. Колька потянул маму к ним поближе. Но она отошла на безопасное расстояние и наблюдала издалека, как сын расспрашивает у одного узбека, что ловится.

Тот со знанием дела хвастался, что судак идет. И тут же в подтверждение слов вытащил огромную рыбину и бросил ее в сторону под машину.

Только сейчас Маша заметила, что в машине сидит узбечка с сотовым телефоном. Она открыла машину, достала ведро, подняла рыбу, положила туда трофей и снова подставила телефон к уху.

Над Исаакиевским собором висела огромная луна – солнце. Нельзя было понять, что это, – закат или рассвет. Дома заливало ярким сиянием, особенно верхние этажи. А снизу уже подсветка архитектурных строений начинала свою работу.

– Боже, как здесь красиво! – произнесла Маша вслух. – Питер – рай на Земле.

Колька подбежал к маме и показал ей, какую рыбину вытащил узбек снова.

– Ма, купи мне удочку! Я буду добытчиком! – произнес радостно Колька.

– Хорошо, сначала нужно мне рабочее место создать, завтра будем искать помещение под магазин для тети Вали.

– Ладно, а потом купишь мне удочку? – юношеским тенорком произнес Колька, на правах единственного маминого мужчины.

– Хорошо, – потрепав сына по голове, заулыбалась Маша. – А теперь веди меня домой, а то я дороги не знаю.

Конечно, она слукавила, потому что сориентировалась, так как увидела красивый Храм Оптинских старцев, который запомнила. Это было точное направление, как возвращаться домой.

Жили они в конце улицы, которая называлась «Четырнадцатая Линия». Они считали сколько широких проспектов пройдут до дома. Их было три.

Маша с Колей жили за Малым проспектом Васильевского острова. Внизу был магазин «24 часа без перерыва». За ним во дворе стоял их дом.

Когда они подходили к дому, то Маша увидела пожилую интеллигентную женщину в шляпке, копошившуюся в мусорном баке. Маша никогда не видела бомжей. Потому что в деревне их не было. Маша подумала, что бабушка что – то ищет и сразу направилась к ней.

– Добрый вечер, давайте я вам помогу! – предложила Маша. – Вы что ищите?

– Пошла на х…й! – произнесла подвыпившая старушка! – Грешно смеяться над потерпевшими от землетрясения.

– Я и не смеюсь, помочь хотела, – ответила обиженно Маша.

– Тогда вон там снизу достань мне пакет, а то у меня руки короткие, – процедила старушка, кусая сигаретку между зубов.

Маша очень сильно наклонилась в мусорный бак и едва туда не упала. На крылечке магазина стояла продавщица. Она брезгливо посмотрела на Машу, сплюнула и произнесла: «А вроде прилично одетая. И что бомжам неймется, вечно им на бутылку не хватает!».

Колька посмотрел на продавщицу и сразу сообразил в чем дело.

– А женщины разве пьют? – спросил он удивленно.

– Нет, заливают, а не пьют! Это твоя мать по мусоркам лазит?

– Она бабушке помогает! – обиженно сказал Колька.

– Ваша бабка тоже пьет? – вздохнула продавщица.

В это время Маша достала пакет со дна, старуха в него вцепилась, разорвала его в одном месте и стала пихать в рот грязной рукой чьи —то объедки.

– Что вы делаете?! – закричала Маша, – вы же отравитесь!

– Пошла на х…й! – еще раз поздоровалась с нею бомжиха.

Маша оторопело на нее посмотрела, повернулась к продавщице.

– Ма, тетенька сказала, что это бомжиха! – пояснил Колька.

– А что это за национальность? – удивленно переспросила Маша.

Продавщица уже закатывалась от смеха, глядя на маму Коли.

– Вы что с другой планеты? – поинтересовалась она.

– Нет, мы земляне! – гордо ответил Колька. – Мы только что приехали.

– С Марса? – загоготала продавщица. – Меня Фатима звать. А вас как?

– Маму звать Маша, меня Колька! – произнес опять юношеским тенорком Колька.

Продавщица протянула им руку и продолжала улыбаться.

– Вы сюда насовсем? – спросила Фатима.