Марина Иванова – Испытание судьбой. 2 часть семейной саги (страница 2)

– Ты что с ума сошла, какой север, какой санаторий?! У тебя карьера, семья, друзья?! – закричал Никита, схватил девушку за плечи, стал трясти, повторять: «Зачем тебе север? Тебе будет там плохо. Хочешь, я все брошу, полечу с тобой? Ты же знаешь, я давно, очень давно люблю тебя», – выпалил он быстро, не дав Кате опомниться. – «Послушай, меня, я буду много работать, смогу сделать тебя счастливой, поверь мне. Учиться я смогу и заочно. Катя, я буду работать и учиться. Но одну я тебя никуда не отпущу.»

Никита карими глазами умоляюще смотрел на Катю:

– Не молчи, скажи, что ты никуда не полетишь, – все так же держа Катю за руки, произнес Никита почти крича. – Скажи, что ты не против, чтобы я полетел с тобой. Не молчи, ответь мне, что с тобой происходит?

Катя грустно смотрела на Никиту и думала про себя: « Я так боялась, что он опять начнет говорить мне о своих чувствах. Самое страшное, Никита мне тоже очень нравится. Но семь лет разницы в возрасте, – это много. Я не должна быть эгоисткой. Я даже мысли об этой любви не должна допускать».

А вслух сказала:

– Никита, ты мне очень нравишься. Но я должна сама в себе разобраться. Я развелась недавно с мужем. Мне нужно побыть одной. Ты очень хороший человек. Я всегда буду помнить о нашей дружбе. Я буду тебе писать, буду, как всегда, делиться с тобой секретами. Но мы, – ты и я, – должны пойти в этой жизни отдельно друг от друга. Мы обязательно встретимся. Если судьба захочет, она сведет нас случайно, как сегодня. Разве ты думал, что увидишь меня здесь? Поверь, ты найдешь ту единственную любимую, женишься, у тебя будут дети. И, встретив однажды меня, скажешь: «Как хорошо, что я послушался тогда Катю, отпустил ее в новую жизнь. Потому что у тебя своя судьба, у меня – своя. Тебе нужно окончить институт. Мне – жизненный университет. Будем обмениваться опытом и плохим, и хорошим», – засмеялась Катя.

– Катя, а как же карьера, семья, друзья? – попытался зацепиться хоть за что – то Никита. – Все начинать сначала тебе не страшно?

– Не страшно. Никогда не поздно начать жить заново, – сказала Катя уверенно. – Не поздно, даже за день до смерти. Главное, оставаться собой, уважать других, успех придет. А слово «карьера» вообще не люблю. Оно у меня ассоциируется с ямой. Кому – то копают ее, а человек этого не замечает. Как говорится, – с «места в карьер»: стоял, и бац упал! Все вокруг рукоплещут, кричат: «С повышением тебя, с повышением!». А ты давно внизу, никто этого просто не замечает! А семья – когда есть дети и нет предательства. Друзья, либо они есть, либо их нет. Неважно, где ты живешь – на Юге или на Севере, и в какой стране.

Никита понимал, что Катя настроена очень серьезно на изменения в своей жизни, никто ее уже не остановит. Он знал ее гордый нрав. Знал настолько хорошо, что, похоже, она сама себя настолько не знала. Ужас скорого расставания предстояло ему пережить стойко и в одиночестве. Север – это так далеко! Лететь в никуда, не иметь там ни друзей, ни родных, ни работы. На это могла решиться только Катя. В двадцать пять лет начать все с нуля?!

– А кто у тебя на севере? – спросил Никита грустно.

– Родственница одна дальняя. У мамы брат троюродный есть, это его жена Людмила. Каждое лето гостит у нас. Мы с ней познакомились года три назад. В этом году разговорились. Я рассказала ей о проблемах с мужем, она пожалела меня, сказала, чтобы приезжала к ней, если будет трудно,– произнесла, задумавшись Катя. – Но я первое время у нее побуду, затем работу найду, квартиру сниму.

Катя увидела красную вывеску родного общежития номер два, быстро добавила: «Прости меня, заболталась. Хватит стоять, пошли, хочу вдохнуть студенческого воздуха», – засмеялась Катя и побежала по ступенькам родного общежития.

Никита с расстроенным видом поплелся за нею. Как в тумане видел, что она весело обнимает, что-то щебечет тете Полине. Как достает какие – то свертки и, размахивая руками, рассказывает, как она жила последнее время.

Никита вспомнил, как он молодой уверенный в себе юноша пришел устраиваться в редакцию города Михайловска. Первого кого увидел, – это худенькую девушку с огромными зелеными глазами миндалевидной формы. Ее энергетика была настолько мощной, что Никиту теплой волной откинуло в сторону, когда Катя, сотрудница отдела писем, прошла мимо него. Девушка остановилась, оценивающе посмотрела на молодого юнкора. Когда увидела его испуганные, как ей показалось, глаза, по – доброму ему подмигнула и сказала: «Григорий Владимирович Хворостов, редактор наш, тоже начинал с внештатного корреспондента в свои шестнадцать лет».

С тех пор Катя стала его наставницей, другом, Ангелом Хранителем. На всех планерках поддерживала Никиту. Все говорили, что он старается писать правду. А это провальная практика. Но его правда всегда срабатывала, даже имела огромный успех в прессе. Его непохожие на все остальные статьи, очерки, фельетоны поднимали тираж всем надоевшей районной газеты. Никита всегда мечтал о том, что они вместе с Катей создадут новое, ни на что непохожее издательство, будут работать вместе, никогда не расстанутся. Он специально не поехал поступать в Москву, чтобы быть ближе к Кате. Хотел видеться, советоваться, просто дружить с нею. Он так много мечтал об их будущем, боялся, что она скажет ему: «Прости, ты меня недостоин. Покажи, – кем ты стал, смогу ли я тебе позволить находиться рядом с собой». Он учился для нее, жил ради нее, искал себя, чтобы быть достойным ее. И, вдруг, – Север?! Она опять ускользала от него. Он ничего не мог предложить ей, кроме дружбы. Но это пока. Как медленно тянется время, как много нужно успеть.

– Никита, почему загрустил, о чем задумался? Пойдем заряжаться энергетикой родных стен комнаты номер четыре, – услышал он Катин голос.

– Конечно, пойдем, – сказал Никита. – Может, тебя удержат родные стены, они же помогают, забыла? А тут какой – то Север, – продолжал ворчать он.

– Хватит нравоучений, Никита. Я тебя очень прошу, пообещай мне, пожалуйста, что больше не будешь меня воспитывать. Иначе мы поссоримся! – строго произнесла Катя.

Глава 2

Комната общежития выглядела так же, как четыре года назад. Но Катю больше всего поразило, что обои были фиалкового цвета, как в ее студенческие годы, только рисунок поменьше.

– Катя, видишь, все помню. Ты говорила, что обои были фиалковые, – улыбался Никита.

Он по – хозяйски ставил на стол чай, варенье, конфеты.

– Хотя убеждала меня в том, что у мужчин память короткая, потому что работает одно полушарие, у девушек – два. Только одно забыла, ваши два меньше весят, чем одно наше. Цвет, видишь, угадал, жаль, рисунок не подобрал. Ты говорила, на обоях были огромные цветы, нашел только с мелкими фиалками. Пришлось такую очередь выстоять, достались только эти.

– Ты сам их клеил? – спросила Катя, разглядывая швы на обоях.

– Конечно, сам. Я еще крестиком вышиваю, – пытался шутить Никита. – Может, возьмешь меня с собой, пригожусь.

– Нет, Никитка, иду навстречу судьбе одна. Пусть меня испытывает! Будем друзьями по переписке.

– Скажи, Катя, тебе, правда, не страшно ехать в никуда одной?

– Честно сказать, очень страшно. Мне кажется, я сама от себя бегу. От судьбы не убежишь, я знаю. Если я это делаю, значит кто – то хочет меня проверить. Ты знаешь, перед отъездом я видела странный сон, – сказала Катя испуганно. – Мне снились две крупные свиньи. Не знаешь к чему это?! – спросила Катя тревожно.

– Наверное, тебе кто – то хочет их подложить, – засмеялся Никита. – Нельзя ехать! – Ты хорошо знаешь эту родственницу, к которой едешь?

– Не очень хорошо, – ответила Катя. – Но мне показалось, она добрая. Всегда улыбалась, когда в гости приезжала. Хотя знаешь, мои сестры двоюродные говорили, что очень жадная: покупала мороженое только своим детям, когда они в парке гуляли, говорила, – в следующий раз поедете со своей мамой, она вам тоже купит. Может они чего не поняли, маленькие были, приеду, посмотрю, – добавила Катя задумавшись.

– Катя, тебе бы в людях научиться разбираться. Ты меня, конечно, извини, – вздохнул Никита, – потеряешься со своей доверчивостью, боюсь за тебя.

– Не переживай! Я знаю, что такое совесть: «Никто не увидит, никто ничего не скажет, я все равно этого не сделаю», – сказала Катя. – Буду жить по – совести. Во всяком случае, постараюсь так жить. Все у меня получится.

Они еще долго говорили о будущем, смеялись, вспоминая прошлое, не заметили как время, проносясь мимо, крикнуло: «Регистрация рейса Минеральные Воды— Санкт-Петербург».

Прямого рейса на Мурманск не было. Билеты были только до Санкт – Петербурга. Из Питера улететь в Мурманск можно было без проблем.

Никита стоял в аэропорту, долго смотрел на улетающий самолет и просил: «Господи, помоги этому человечку выдержать все испытания, которые выпадут на ее маленькие хрупкие плечи».

О том, что они выпадут, он нисколько не сомневался…

Глава 3

Санкт – Петербург встретил Катю по – доброму, по родственному, многообещающе радовался ее приезду, не хотел отпускать, потому что грозный голос из кассы объявил: «Билетов на Мурманск нет!».

«Придется ночевать в аэропорту, – подумала Катя. – Ладно, поеду к Але. Значит, это судьба повидаться с любимой подругой».

Аля была Катиной подругой детства. Самая деловая из них троих, с самого рождения была похожа на доктора наук. Сколько лет ей никто не мог сказать. Она всегда выглядела «профессором со стажем». Маленькая высокомерная девушка с мужскими повадками, такой же короткой прической знала ответы на все вопросы. Она была профсоюзным боссом. Аля прочно обосновалась в этом любимом городе. Часто приезжала на форумы, совещания, партийные собрания. В один момент поняла, что не может жить без Питера. Все бросила, стала важным начальником: Аля работала дворником. У нее с мужем была большая комната – дворницкая на Невском.