Марина Индиви – Проклятие адмирала Севера (страница 7)
Большинство пациентов, конечно, были адекватные и осознающие, что я могу только дать рекомендации, назначить дополнительные анализы и расписать лечение (чтобы не допустить тяжелых проблем с сердечно-сосудистой системой), но соблюдение этого всего — их ответственность.
Тем не менее иногда попадались и те, после кого я чувствовала себя выжатой, как апельсин в соковыжималке. Но я никогда ни на кого не обижалась. Причем так остро.
— Позволяю себе ровным счетом то, о чем вы меня попросили, — холодно ответила я, стараясь не допустить того, чтобы в мой голос просочились совершенно неуместные эмоции. Хотя, наверное, тот факт, что я перешла на вы, уже о многом говорил. Для меня, по крайней мере, так точно. — Но если вы уже передумали доверять заботу о своем здоровье мне, пожалуйста, найдите того, кто им займется. Потому что рано или поздно после такой тренировки вы грохнетесь в обморок на глазах у всей вашей улюлюкающей толпы. Сомневаюсь, что это добавит плюсов вашей репутации полководца.
За все время, что я это говорила, его выражение лица менялось от изумленно-яростного до совершенно нечитаемого, как будто адмирал пытался справиться с тем, что на него свалилось: а именно — с тем, что женщина может ему возражать. Не просто женщина, а княжна, которая вообще-то должна была помалкивать и исполнять свой супружеский долг. Я не знала, какой была Анастасия, как она себя вела и как повела бы себя в сложившейся ситуации, но я точно не собиралась сидеть и смотреть, как он пытается себя угробить. Это шло вразрез с моей профессиональной этикой и клятвой, которую я дала. Да шут бы с ней, с клятвой.
Я не хотела, чтобы он пострадал!
Поэтому сейчас, так и не дождавшись ответа, подхватила юбки и зашагала по коридору в сторону, где, предположительно, находились мои (наши) покои. Предположительно — потому что я не настолько хорошо знала замок, а проводить меня было некому.
По крайней мере, я так считала.
Спустя несколько мгновений рядом со мной уже нарисовался супруг.
— Здесь направо, — скомандовал он, когда я попыталась свернуть не туда.
Я бросила на него взгляд и буркнула:
— Спасибо.
Хотя благодарить его не хотелось от слова совсем. Почему-то мне все еще было обидно. Вот зачем я вообще туда пошла?
Господи, Яра! Прекращай уже этот детский сад. Что ты как маленькая?
В молчании мы дошли до покоев, даже, кажется, ни разу не взглянув друг на друга. В процессе этого пути я для себя поняла, что смогу привыкнуть практически ко всему: к тазикам для умывания и ночным горшкам, к тому, что невозможно принять душ и ванну (нормально), но только не к такому отношению.
В конце концов, я здесь оказалась именно из-за такого отношения, но, когда я открыла рот, чтобы об этом сказать, он меня перебил:
— Я не должен был на тебя рычать.
Я настолько опешила, что даже не нашлась, что ответить. Тем самым дала ему фору, и Сигурд продолжил:
— Я действительно попросил тебя наблюдать за моим здоровьем.
Я вздохнула:
— Может, сядешь уже? Мне надо проверить твой пульс.
Это было странно, потому что еще секунду назад я отчаянно на него злилась, а сейчас… сейчас я и сама не могла понять, что чувствую. Потому что когда мои пальцы коснулись его запястья, мою кожу снова обожгло. Вот только на этот раз не льдом, а самым что ни на есть обычным прикосновением. Если, конечно, можно так выразиться, потому что от обычного прикосновения сердце не ускоряет ритм.
И вовсе не его, как следовало ожидать, а мое собственное.
Его сердце билось глубоко, сильно и часто. Конечно, без диагностической аппаратуры и анализов это мало что могло дать, но наполняемость была хорошая.
Я мысленно вздохнула с облегчением, а потом посмотрела на него: серый цвет лица уже сменился привычным смуглым, зрачки не были расширены, разве что в глазах сверкали какие-то странные голубые искры. Я на мгновение замерла, потому что эти голубые искры снова напомнили мне о том, что я увидела вчера на пиру. Неужели мне не показалось?
Я была слишком близко, поэтому когда Сигурд тоже посмотрел на меня, это получилось как выстрел в упор. Его взгляд потемнел, и на фоне этого синева, искрящаяся в радужке, стала совершенно магической. Мне нужно было отпрянуть, но вместо этого я, как завороженная, продолжала на него смотреть.
До тех пор, пока он не поинтересовался:
— Что-то не так, Анастасия?
Чужое имя, произнесенное его голосом, наконец, привело меня в чувство.
Я выпрямилась и произнесла:
— Мне нужно знать все о том, что с тобой происходит. А в идеале еще побеседовать с тем, кто наблюдал тебя раньше.
Глава 7
Сигурд смотрел на меня так долго, что я уже было решила, что не дождусь никаких объяснения, но потом он тяжело вздохнул и ответил:
— Первая жена моего отца, Гунхильд, не смогла подарить ему дитя, тогда он отрекся от нее и взял в жены мою мать. Гунхильд не простила его предательства и провела Черный ритуал. Она прокляла весь род Арнсхеймов до десятого колена. Все наши дети превратятся в чудовищ с невероятной силой, что питается от северных льдов и снегов, но рано или поздно именно этот лед заморозит их сердца.
Черный ритуал? Та самая черная магия, о которой говорила Тамара Ивановна? И лед. Я прекрасно помнила собственное прикосновение к Сигурду утром. Я словно окунула ладонь в прорубь или в снег. Чувство было именно такое.
Но для меня, современного человека, все это звучало дико.
Проклятие.
Как страшная сказочка на ночь для детей.
Но для местных, как я поняла, проклятия и черная магия — не сказки, не легенды, не фэнтези-истории.
Яра, можешь попрощаться со своим скепсисом и научным подходом! Ты же как-то оказалась здесь, где злобные женщины проклинают нерожденных детей.
Только я врач, а не колдунья. Могу ли я действительно помочь своему нежданному мужу?
Я прогнала все эти разрозненные упаднические мысли и напомнила себе, что в моем мире тоже не все поддается объяснениям. Не все еще изучено. Когда-то же давно люди считали, что это Солнце вертится вокруг Земли, а в Средневековье лечили кровопусканием. Да чем только не лечили! Любую болячку можно подвести под магию, а можно под медицину. Мне только нужно докопаться до самой сути.
— Это с тобой происходит? — спросила я. — Боль в груди? Отдышка даже в спокойном состоянии? Может, онемение рук или ног?
Я старалась говорить проще. У них тут медицина не слишком продвинутая, судя по всему, зачем грузить Сигурда. Еще более старательно я укладывала в своей голове, что он мой пациент. Пациент, который даже не потрудился одеться и сейчас сидел по пояс обнаженным.
— Мое сердце замерзает, — повторил он, продолжая рассматривать меня, словно изучая. Будто видел меня насквозь. Мое смущение, которое я гнала прочь.
— Я поняла. — Хотя на самом деле до постановки диагноза было далеко. — А как именно это проявляется?
— Ощущение такое, что в моей груди осколок изо льда.
— Тебя знобит?
— Да, — кивнул он.
— Что обычно этому предшествует? Это происходит, когда ты в покое, или когда тренируешься на холоде? — Я хотела, чтобы мой голос звучал более профессионально, но в него все равно проскользнули обвиняющие нотки.
— Это просто происходит. Ни от чего не зависит.
Или кто-то обычный мужчина, который не обращает внимания на симптомы, пока его скорая не заберет в госпиталь.
— Я хочу, чтобы с этой минуты ты наблюдал за тем, когда у тебя леденеет сердце. Чтобы мы могли исключить то, что провоцирует приступ.
Он вздернул бровь и посмотрел на меня со скепсисом:
— А если это будет битва, княжна? Предложишь мне заявить конунгу, что я больше не стану участвовать в сражениях, потому что берегу сердце?
Я прикусила язык, чтобы не ответить, что вообще-то да. Если он хочет сберечь сердце, то нужно его беречь. Но мы только-только начали нормально разговаривать, я не хотела все испортить.
— Разве наши страны не заключили мирное соглашение? — вместо этого поинтересовалась я.
— Есть еще драярцы, — напомнил супруг, но дальше, к сожалению, объяснять не стал.
— Я все равно хочу, чтобы ты понаблюдал, когда приступы чаще. Вместе мы поймем, что их усиливает, а что способно наоборот подавить.
— Тепло женщины.
— Что?! — широко распахнула глаза я.
— Мне помогает женщина в постели, — без тени улыбки объяснил Сигурд.
Я не знала, смеяться мне или продолжать в шоке на него таращиться.
— Ты, наверное, шутишь? — с надеждой поинтересовалась я. Потому что предписание «постельный режим» только что заиграло для меня новыми красками.
— Нет.