Марина Индиви – Проклятие адмирала Севера (страница 2)
Открытым остается только вопрос, чем думала я.
Когда соглашалась на ритуал. И на то, что мне велела сделать Тамара Ивановна.
Господи. Я что, правда в это поверила?
Храм, в котором нам предстояло венчаться, находился за городом. Наш свадебный кортеж подъехал к нему к двенадцати, и Антон подал мне руку, чтобы помочь выйти из машины. Я ее демонстративно не приняла, за что заработала еще один предупреждающий взгляд, но мне было уже все равно. Меня накрыла дикая, липкая, удушающая паника, сквозь которую не пробивался даже голос разума, к которому я всегда прислушивалась.
Что я творю? Мне надо бежать отсюда, и как можно быстрее…
Я наткнулась взглядом на улыбающуюся, выходящую из другой машины маму. Впервые за всю нашу жизнь я не была с ней искренна. Она считала, что я счастлива, что я иду под венец с мужчиной, который готов ради меня на все.
А я в это поверила. Я. Поверила. В это!
Ду-у-ура!
Я знала, что ругать себя уже поздно, особенно когда ты стоишь перед алтарем, а священник рассказывает о том, что мы будем связаны на земле и на небесах, и никогда не разлучимся.
Во всем виноваты сказки бабушки Светы, которые она рассказывала про все эти заклятия, проклятия, про силу слова, намерения и прочее. Вот зачем я все это слушала?
Сейчас я скажу «Нет», — и Антон уничтожит мою маму. Сделает это с удовольствием. Он не простит того, что я сделаю. Или же… Или же суть как раз в том, чтобы сказать все это на людях? А потом пойти в прессу, и уже на волне скандала рассказать обо всем, что произошло? Предупредить его удар.
Меня кидало из крайности в крайность, а сердце стучало так, что вот-вот собиралось выпрыгнуть из груди.
Антон уже сказал все, что должен, и священник обратился ко мне:
— Имеешь ли ты, Ярослава, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в мужья Антона, которого здесь перед собою видишь?
Тишина. Удар сердца.
Я увидела, как Антон раздувает ноздри.
— Не имею, честной отче.
Кто-то из толпы гостей ахнул.
У меня потемнело перед глазами. Я ощутила засасывающий меня в эту темноту круговорот, как падение с горки в бесконечную Бездну, и потеряла сознание.
Глава 1
— Что это с ней?
— Припадочная, что ли?
— Да кто ее, эту чужестранку разберет…
Я с трудом разлепила веки, кажущиеся мне просто неприподъемными, но вместо сводов православного храма и характерных ароматов благовоний обнаружила над собой холодный серый камень. Я лежала на полу, а надо мной склонились две девушки, обе светловолосые, крепкие, в передниках, и мне первым делом в голову пришла мысль об официантках в скандинавском ресторане.
Вот только официантки всяко смотрят дружелюбнее: эти выглядели так, как будто я попыталась сбежать и не заплатила.
Стоп, Яра!
Какие официантки? Какой ресторан? Ты сказала «Нет», а потом…
— Что, так и будете валяться? — язвительно поинтересовалась одна из девушек, а я поняла, что она говорит на незнакомом мне языке, довольно резком и грубоватом. Но, что самое интересное, я ее понимала. — Застудитесь, потом родить не сможете. Какой тогда от вас прок?
В сочетании с тем, что ко мне обращались на «вы», ее голос звучал слишком саркастично.
Я чуть приподнялась на локтях и обнаружила, что на мне свадебное платье. Правда, совсем не то, которое я надевала сегодня утром, и под которое мне делали макияж. Оно было более плотным, тяжелым, хотя и красивым. Но рассматривать его мне совершенно не хотелось, не до того было.
Сглотнув, я попыталась подняться, и голова тут же закружилась. Девушки не спешили мне помогать, когда я пошатнулась, обе отступили и посмотрели на меня исподлобья, сложив руки на груди.
Что вообще происходит?
Что это за маскарад?
В голове сразу зароились десятки мыслей, одна невероятнее другой: например, что Антон похитил меня прямо со свадьбы, привез сюда, и теперь я, как в фильме про парня, которого перевоспитывал отец, буду жить в импровизированном Средневековье. А то, что это Средневековье, сомнений не оставалось, потому что каменная кладка стен, мрачный зев камина и тяжелая грубая мебель выглядели именно как декорации исторического фильма. Или фэнтези-фильма.
Меня замутило, и я приложила руку к горлу:
— Где у вас туалет?
Девицы переглянулись.
— Ванная? Душ? Где вы моетесь?
— Где мы… — Они снова переглянулись и расхохотались. — В проруби мы моемся, великая княжна, ну или если хотите, можем вам принести оттуда водички, от души окатить!
Что за треш?!
Понимая, что завтрак, который я съела, во мне не удержится, я бросилась к двери, но за дверью оказался длинный темный замковый коридор, а не сваленные в кучу декорации и съемочная группа.
— Антон! — крикнула я в темноту. — Антон, это не смешно!
Эхо подхватило мой голос и принялось перебрасывать его от стенки к стенке, и так до тех пор, пока не поглотило окончательно. Я бросилась обратно и едва успела добежать до небольшого арочного окна и перегнуться через него, как содержимое желудка меня покинуло.
И следом меня чуть было не покинуло сознание, потому что где бы это место ни находилось, это точно не была современная Россия. Суровые скалистые горы облизывало холодное море: это было видно с высоты моего окна, над замковыми стенами, преодолеть которые было совершенно невозможно. В смысле, как попасть сюда без приглашения владельца, так и сбежать. Низкое небо грозило вот-вот разразиться снегом, а пронизывающий ветер врывался в окно, пробирая меня до костей.
Я обернулась, готовая закричать, и девушки, по-прежнему глядящие на меня неприязненно, шагнули ко мне.
— Пойдемте, — произнесла одна, резко хватая меня за плечо. — Вам нужно немедленно вернуться на свадебный пир в вашу честь!
Свадебный… пир?! Это все больше напоминало какой-то фарс. Но если еще недавно я думала про Антона, то сейчас это казалось мне совершенно нереальным. В школе у меня была пятерка по географии, я изучала ее с невероятным удовольствием, но я не могла представить, где вообще могут быть такие места. В Норвегии, в Дании, в Швеции… только с поправкой на то, что этому замку место в истории, а не в современности. Да и в целом, я не знала таких мест на Земле.
— Мой муж — Антон Каверин? — уточнила я.
Девушки снова переглянулись.
— Она точно в своем уме? — спросила одна у другой. — Не знаю, с утра вроде была. Когда мы с Бригиттой ее собирали на обряд. Лопотала правда, что-то по своему, по-великорусски, но тут уже я не знаю…
Тут я поняла, что у меня всего лишь два варианта: первый — признать, что я сошла с ума. На это указывали все признаки. Правда, для безумия все происходящее было слишком реальным, например, ощущения, чувства, даже холод, от которого хотелось завернуться в теплый плед. И второй — подыграть и посмотреть, к чему меня это приведет.
— Я головой ударилась, — произнесла я. — Когда упала.
— Да уж видим. Пойдемте, — буркнула та, что интересовалась, все ли у меня в порядке с головой, и зашагала к двери.
Вторая направилась следом за мной, и со стороны это напоминало конвой, правда, женский. Впрочем, эти девушки не выглядели хрупкими от слова совсем. Под плотной одеждой служанок угадывались мышцы, а черты лица у них были резкими и грубыми, как будто они не только домашними делами занимались, но еще и воинским делом с самого детства.
В комнате нигде не было зеркал, поэтому я даже не могла на себя посмотреть, чтобы понять, как я выгляжу, но мои руки не напоминали мои даже отдаленно. Они выглядели так, как будто я ни разу в жизни не мыла посуду и вообще ничем не занималась, изящные, с кольцом, которое, видимо, было обручальным. Оно представляло собой достаточно грубое переплетение металлических ветвей, в центре которого вместо камня сияла голубым руна.
Какой странный эффект… интересно, от чего он возникает? Я попыталась стянуть кольцо, но оно не поддалось, и под пристальным взглядом одной из девушек я оставила эти попытки до лучших времен.
Мы прошли коридорами, где под портретами висело оружие. Да, прямо под портретами, как в каком-то музее, миновали анфиладу с раскатанными по стенам гобеленам и спустились по лестнице, по которой в ряд могла маршировать армия. Еще на ней я услышала музыку, громкие голоса и смех.
Когда же мы оказались в зале, я окончательно лишилась дара речи.