Марина Индиви – Драконова Академия (СИ) (страница 3)

— Так, это надо погрузить в багажник, — указала она на штативы и какую-то штуку из фольги. Честно, я все время забывала, как она называется. — А это твое.

Платье действительно напоминало платье лесной феи или нимфы. Легкое, невесомое из летящей струящейся ткани.

— Аксессуары, — Соня сунула мне пакет в руки, а я обернулась:

— Поможете нам?

— Разумеется, — водитель, разулыбавшись, открыл багажник и приблизился к нам. — Вы, значит, будущий фотограф.

— Я уже фотограф, — серьезно сказала Соня. — Вот с этим осторожнее пожалуйста. У вас багажник чистый?

Я спрятала смешок в кулаке, после чего перекинула платье через руку и пошла к машине. Подруга тащила сумку с зеркалкой и объективами, которые мама подарила ей на день рождения. Остальное она купила сама на собранные карманные деньги. Повезло ей, что она вот так легко и быстро нашла, чем хочет заниматься.

Я хотела стать врачом, но тетя Оля обрубила мое желание еще в восьмом классе, когда сказала, что у нее нет таких денег, чтобы оплачивать мое обучение, а на бюджет не пробиться. И что врача из меня все равно не получится, потому что меня начинает трясти при виде крови.

Сначала я обиделась, потом подумала, что она права: какой врач из девчонки, у которой тахикардия, озноб и одышка при виде одной капельки. Словом, после этого бралась я много за что, но меня больше ничего не зажигало, и я как-то смирилась, что буду рисовать башенки. Башенки — это красиво. Если повезет, можно нарисовать какую-нибудь альтернативу Москва-сити.

— Надо было выехать на час раньше, — буркнула Сонька, когда на выезде на КАД мы встали в пробку. — Черт, ну почему я не подумала, что сегодня пятница?

— Потому что когда не учишься, что пятница, что субботница.

— Тебе смешно, а работа со светом — одна из самых ответственных, — подруга нахмурилась еще сильнее.

— Да не переживай, успеем.

— Угу.

Она еще сильнее нахмурилась и покосилась на водителя:

— А перестроиться мы не можем? По-моему, тот ряд движется быстрее.

— Это по-вашему, — так же хмуро буркнул водитель. — А по-моему, нет.

— Ты взяла косметичку? — подруга переключилась на меня.

— Ой.

— Ой?! То есть ты не взяла ни тонак, ни все остальное? А если у тебя макияж поплывет?

— Сонь, расслабься, — я улыбнулась. — Ничего не поплывет. Сегодня даже погода как ты хотела.

Погода действительно была очень классная: легкая облачность, но тепло — что не могло не радовать. Особенно когда я смотрела на лежащее на мне платье.

К счастью, после сражения с городскими пробками доехали мы быстро. В качестве локации был выбран лес — знаменитый тем, что Соня ездила на турбазу неподалеку от него.  С водителем удалось договориться, что он нас подождет: ехать до города пустым ему тоже не очень хотелось, поэтому настроение было приподнятое.

— Здесь недалеко и очень красиво, вот увидишь, — сказала она, пока мы с сумками и реквизитом топали до полянки, на которой должно было свершиться действо. — А главное, здесь безопасно, потому что вокруг базы. Ну и сама понимаешь, в городе такой природы никогда не найдешь, даже на пятачке парков.

Пятачком парков Соня называла Крестовский и Елагин, где собрались самые большие и красивые парки в окружении воды. Я любила эти места, я вообще природу любила, но, оказавшись на обещанной полянке, ахнула. Место действительно было волшебное: по покрывалу травы расплескалось бесчисленное множество ярких капель цветов, от остального леса полянка была отгорожена живым кордоном высоченных деревьев, сквозь кроны которых разливались золотые лучи пробивающегося из-за облаков солнца.

— Магия, — выдохнула я.

— А я что говорила? — Соня довольно прищурилась. — Но главное — эксклюзив! Таких фото точно ни у кого больше не будет, сюда мало кто полезет.

С этим не поспоришь: самые ходовые фотки даже на природе всегда в максимально доступных локациях.

— Одно из главных преимуществ в фотографии — эксклюзивность! Переодевайся, а я пока все настрою.

Пока Соня настраивала, я влезала в платье, которое оказалось длиннее, чем я рассчитывала. То есть на примерке я уже поняла, что оно длинное, но в лесу показалось еще длиннее, потому что на примерке я стояла на каблуках.

— Туфли не надевай, — скомандовала Соня, когда я полезла в сумку.

— Почему?

— Ты где-нибудь видела лесную фею на каблуках? Иди туда. Нет, лучше туда, — она указала в сторону ярко-оранжевых цветов. — Садись. Колени подтяни к груди и сделай задумчивый взгляд. Смотри в сторону вон того дерева.

Придерживая платье, я прошла в указанную мне сторону. Уселась, насколько это самое платье позволяло, подтянула колени к груди и в ближайший час узнала, что работа моделью — это не самый легкий труд. Если не сказать, очень сложный. Меня сажали, клали, поднимали, ставили, гоняли по поляне, заставляли прикладывать руки к лицу «да нет, не так, а вот так», делать треугольники, чтобы «поломать ровную линию», пытаться подбросить шлейф, от обруча-диадемы уже через пятнадцать минут заболела голова, а «эльфийские» браслеты я пару раз чуть не потеряла в густой траве.

Словом, когда Соня объявила перерыв, я сползла на траву и решила, что останусь тут лежать. Правда, на травке было неожиданно холодно, и в целом на поляне как-то ощутимо похолодало. В Питере такое не редкость, когда выходишь на улицу в летнем, а домой возвращаешься, покрытый пупырышками и отогреваешься в душе. Но не за пять же минут? Или я просто слишком шустро бегала, поэтому не замечала?

Сейчас же, судя по всему, заметила не только я: Соня тоже хмурилась. Запрокинув голову, я посмотрела на небо, где вместо легких облаков сгустились свинцовые тучи.

— Опять гисметео напи… сал неправду, — сказала я. — Давай домой, вряд ли в прокате обрадуются, если мы привезем им мокрое платье.

— Еще парочку кадров, хорошо? Прямо быстренько. Потом платье в чехол, ноги в руки и в такси.

Фотографы — они такие.

Парочка кадров оказалась десятью минутами, за которые температура упала еще ниже, я уже натурально стучала зубами от холода. Дождь, к счастью, не начался, что не могло не радовать. Что странно, и ветра не было. На полянке вообще ни травинка ни шевелилась, но это не спасало.

— Драгунова, я сейчас окуклюсь, — честно призналась я, стараясь изобразить нормальную улыбку, а не оскал новорожденной Снегурочки.

— Искусство требует жертв.

— И чаще всего человеческих, — подтвердила я.

— Харитонова, мы почти закончили.

Подруга еще пару раз клацнула, а потом указала в сторону одного из деревьев.

— Теперь туда. Или сначала чай?

Я покосилась на плед, на котором помимо прочего лежал еще и термос. По-хорошему, чай бы не помешал, но решила, что чем быстрее мы закончим, тем лучше — и покачала головой.

— Нет. Давай быстрее все это доделаем. И если я схвачу воспаление легких…

— Я буду носить тебе апельсины и шоколад, — уверенно заявила Соня. — Дуй к дереву, Харитонова. Быстро. И хватит тут пессимизм разводить.

— Я реалистка, — честно призналась я и направилась к дереву.

— Это будут крышесносные фотки! — донеслось мне вслед. — Все просто упадут!

Главное, мне сейчас не упасть.

Подхватив длинную летящую юбку, волнами струящуюся по траве, я почти дошла до дерева, когда над поляной потемнело еще сильнее.

— Обопрись о дерево, — скомандовала Соня. — Да не так! Харитонова, ты не на лесоповал собираешься, ты — лесная фея.

Я мороженое.

— Одну выше, другую ниже, взгляд на меня, подбородок чуть опусти.

— Так? — я коснулась ладонями древесины и вздрогнула: в руки словно ударила молния.

Я осторожно ткнула кору пальцем и тут же его отдернула — проскочившая между ним и деревом серебристо-черная искра больно ужалила палец.

— Ай!

— Ты чего? — удивилась подруга, когда я отпрыгнула.

— Оно током бьется.

— Галлюцинации — опасная штука, Лена.

— Сама попробуй, — сказала я, не имея ни малейшего желания связываться с этим деревом снова.

Похожие ощущения у меня были в девятом классе, когда я торопилась на дискотеку и одной рукой красила ресницы, а другой, не глядя, совала штепсель от фена в старенькую расшатанную розетку, которая была в ванной до ремонта. Долбануло меня тогда знатно, хоть и без последствий, но повторять тот опыт не хотелось от слова совсем. Вот и сейчас так же.

— Ладно, пошутили и хватит. Давай быстренько отщелкаем и поедем куда-нибудь греться.