Марина Индиви – Драконова Академия. Книга 4 (страница 65)

Вот теперь Валентайн поднял голову. Посмотрел в горящие алым глаза.

— Ты узнал, что я просил?

Идея использовать этого Лениного «питомца», выражаясь словами из ее мира, пришла ему, когда тот рассказывал о творящемся в Мертвых землях. Возможность путешествовать по Загранью, как дышать — для мясника это в самом деле как легкая прогулка по улицам — чем не идеальное средство для сбора информации?

Лена такое не одобрила бы, но ей об этом знать вовсе не обязательно. Валентайн посмотрел на свои руки, вспоминая, как касался ее в комнате в Академии. Пальцы почти ломило от желания продолжить эти прикосновения. Просто взять ее там, невзирая на обстоятельства. Но ничего. Скоро она придет сама.

Подмена воспоминаний — опасное заклинание, чем больший временной отрезок приходится подменять — тем опаснее, но два месяца — это не страшно. С ее Соней оказалось еще проще: сразу после Лены он отправился к ней. Сезар, разумеется, поверил в то, что Ленор просила его поговорить с подругой на тему темной магии, и, когда он выходил от нее, Соня уже не помнила об их с Леной ссоре ровным счетом ничего. Она тоже спала. Погружение в сон — обязательный итог такого заклинания, чтобы сознание не поломалось о перестройку памяти.

До Сони пришлось еще поговорить с Ленор. Она, в отличие от Лены, не заснула, и вытащить ее на поверхность оказалось легко.

— Хочешь жить — будешь молчать, — сообщил Валентайн. Коротко. Говорить с этой тварью не хотелось вообще, но если просто ее убрать, выдрать из их общего сознания, он мог навредить Лене. То, что устроила Эвиль, было не изучено, а рисковать любимой женщиной он не хотел. — Я найду способ развести вас по разным телам, и ты получишь свою жизнь.

— Я хочу Люциана.

— Что? — переспросил он, не поверив своим ушам.

— Я хочу Люциана, — упрямо повторила девчонка. — Помоги мне его получить, и я буду молчать. Наверняка в темной магии есть какое-то заклинание подчинения… привязки. Я хочу, чтобы ты дал его мне. Хочу, чтобы он забыл Лену и любил только меня.

В каком-то смысле эта Ленор оказалась не промах. Не сотвори она все то, что уже сотворила, Валентайн даже ей восхитился бы. Не сейчас.

— Ты будешь молчать просто так, — почти ласково произнес он. — Или я тебя выжгу. Потом подчищу Лене память по поводу тебя, и все у нас будет хорошо. Мы договорились?

Как в этой девице сочетались трусоватость и напор, он до сих пор не понимал. Потому что Ленор мгновенно сдулась, но все же добавила:

— Подумай сам. Тебе это будет выгодно, Валентайн.

— С чего бы?

— С того, что я любила Люциана еще до того, как твоя Лена… в общем, до того, как часть меня вернулась в это тело. И это тело реагирует на него соответственно. Биохимия и все такое. Рано или поздно Лена не устоит, а тебе это нужно?

Как можно смотреть на желанную женщину и испытывать такое? Невероятное, бесконечное, темное чувство схватить ее за волосы, трахать до потери сознания. До боли, до прокушенных губ, до криков. Чтобы и думать забыла о том, что есть другие. Особенно этот недоделанный потомок Фергана, который даже ответственность за свою страну взять на себя не может.

Только усилием воли он заставил себя вспомнить, что сейчас перед ним Ленор.

Лена спит.

И скоро она опять будет его.

— Будешь хорошо себя вести, я подумаю, — холодно подытожил он. Пусть у девчонки будет надежда. И дополнительный стимул молчать.

— Узнал, — из воспоминаний его выдернул Дракуленок. Это имя своему монстру придумала Лена, и периодически Валентайн тоже называл его так. — Сам понимаешь, близко подобраться к твоему отцу или к его сестре невозможно, они чувствуют Загранье как свою жопу перед поносом. Но кое-что все же удалось узнать, через тех, кто послабее. Новость номер один, которую все обсуждают в Мертвых землях — так это то, что Тэйрен Ниихтарн стала игрушкой Хааргрена Файтхарда. Пыталась сбежать, и Адергайн отдал ее ему в наказание. Второе — он напитывает силой земли у границы, рядом с гарнизоном. Видимо, в самом деле готовит что-то, там уже пошли прорывы Загранья, и кое-что лезет оттуда… сам понимаешь.

Валентайн постучал пальцами по столу. Информация, конечно, была интересная, но совсем не та, которую он ожидал. Точнее, не та, которая его волновала. Во-первых, никакой связи с Хитаром и потенциальным помощником Адергайна в Даррании. Во-вторых…

— Ни слова о Лене?

— Ни слова, — подтвердил Дракуленок. — К сожалению. Я облазил все, что смог. Все, где меня не почувствовали бы, но Лена, видимо, величайший секрет твоего папаши. Что он насчет нее задумал, не представляю. Явно ничего хорошего. Может, его проще сразу убить?

— Если бы его было проще сразу убить, я бы убил.

Валентайн произнес это, не задумываясь. Любую угрозу Лене, их отношениям, он устранил бы сразу, но его отец — не тот, от кого так просто избавиться. Многие хотели, многие пробовали. После того как Адергайн пришел к власти. Где они все?

— Про меня тоже не говорят?

— Не говорят. Такое ощущение, что тебя не существует, — Дракуленок демонстративно зевнул. — Ты уж прости, если я порушил твое чувство собственной важности, но либо ты как Лена проходишь под грифом «секретно», либо о тебе все давно забыли.

Валентайн хмыкнул.

Похоже, их сотрудничество с этим зверем подошло к концу. Ничего нового он не скажет, разве что принесет какие-то вести из ближайших земель — о том, что тьма становится сильнее, но это все известно и без него. Что там отец задумал по поводу границы, он тоже точнее узнать не сможет. Все военачальники Адергайна сильные, они почувствуют присутствие или попытку «послушать». Поэтому…

— На этом все, — произнес он.

— Не помирились, что ли? — поинтересовался мясник. — Так это правильно. За девушкой ухаживать нужно, прощения просить, а не напирать на то, что ты не при делах. Или что ты там тогда сказанул…

— Ты меня слушал? — вкрадчиво поинтересовался Валентайн.

Он плохо помнил момент, что произошло, когда он узнал о Ленор. Помнил только, что все силы ушли на контроль, а еще — что он вышвырнул этого мерзавца в Загранье и полностью сосредоточился на Лене. Не чувствуя ничего, никого, даже себя.

— Ну… я… ты переживал там. Я понял, что не могу уйти, а вдруг Ленку защищать придется?

— От меня? — свой голос Валентайн не узнал.

— От тебя, — не спасовал зверь. — Ты уж прости, но ты у нас не невинный барашек… или как там это у них говорят… Агнец, во! Что бы она делала, если бы тебя переклинило?

— Я. Никогда. Не. Причиню. Ей. Вреда.

— Точно? — прищурилась призрачная махина. — Потому что сейчас от тебя фонит тьмой, как от Мертвых земель. Сильнее, чем в тех местах у гарнизона.

— В этот дом ты больше не попадешь. — Валентайн поднялся из-за стола. — Никогда. На Лену я поставлю защиту — попытаешься к ней подойти, и тебя развеет до частицы твоих призрачных костей. Ты меня понял? А впрочем, без разницы.

Разорвавшееся пространство втянуло зверя быстрее, чем тот успел рыкнуть или моргнуть, даже хваленая убийственная молниеносность призрачных мясников не сработала. Запечатывая рану пространства, потекло заклинание, запрещающее мяснику появляться здесь. Следом Валентайн почти сразу снова шагнул к Лене.

Сейчас они обе спали, она и Ленор, но, глядя на хрупкую светловолосую девушку, он видел только ее. Он всегда видел только ее, неужели она этого не понимает? Он никогда не трахал Ленор Ларо. Он всегда был только с ней.

Прикрыв глаза, Валентайн произнес несколько слов заклинания, и черная паутина окутала ее с ног до головы. Это было сильнее сети Грихмира, и защищало оно от нападения тварей Загранья. Любое приближение мясника развеет его на частицы быстрее, чем он успеет это понять, и если этот Дракуленок не тупой, он к ней никогда не сунется. А если тупой…

Валентайн не удержался. Снова коснулся лица спящей Лены, впитывая это прикосновение, как нечто бесконечно бесценное.

— Я люблю тебя, — произнес он слова, которые всегда считал странными, глупыми, несуразными. Пустыми. До встречи с ней он не думал, что когда-то их произнесет. — Я люблю тебя, Лена, и буду любить всегда.

Через Загранье Валентайн вернулся обратно, в свой кабинет. Никогда он не чувствовал себя настолько сильным. Никогда раньше не ощущал, что мир буквально лежит у его ног.

Глава 35

День поездки к алтарю Горрахона опять начинается с дикой головной боли. У меня так теперь каждое утро, и я не могу понять, с чего. Магистр Симран сказал, что у меня все хорошо. Точнее, должно быть все хорошо, но я просыпаюсь с ощущением, что в виски ввинчивают два шурупа. Один слева, другой справа. Ближе к обеду это проходит, постепенно ослабевая, но такие вот мигрени, конечно, которые даже академический целитель распознать не может, совсем не радуют. В результате мне просто выписали зелье, которое тоже совершенно не помогает.

Соня ждет от меня решения по поводу встречи с мамой, а я понятия не имею, что ей сказать. С Валентайном как-то не удалось нормально поговорить, он все время занят, я надеюсь, на выходных мы наконец-то найдем время друг для друга. Понятия не имею, с чего мне вообще в голову пришло переезжать в Академию, как будто с друзьями нельзя просто так общаться. Ну да ладно.

К назначенному времени я собираюсь: надеваю блузку, жилет и брюки и выхожу. Понимаю, что брюки в Даррании произведут фурор, но ничего не могу с собой поделать. В конце концов, на экскурсию всем разрешили свободную форму одежды, а бегать по полям в юбке — не совсем мое. Точнее, совсем не мое. Так что пусть смотрят и удивляются, разом больше, разом меньше. Клава опять найдет повод изойти ядом, может, отравится наконец.