Марина Индиви – Драконова Академия. Книга 4 (страница 18)

Этан хотел еще что-то сказать, но отступил. К счастью. Сейчас Люциан точно не хотел услышать, что он не выстоит перед Амиром: практики в северной борьбе у него было значительно меньше. Гораздо меньше, чем даже в боевой магии или в том же владении оружием, например. Но еще у него была ярость и желание забрать браслет.

Браслет Лены.

Сам по себе этот факт заставлял кровь кипеть.

— Постой на всякий за дверью, — лениво кивнул Амир одному из своих друзей, тот покорно побежал выполнять.

Магия кипела, бурлила в крови и требовала выхода, но Люциан ее заглушил. Оказавшись в кругу адорров и лэардов, напротив Амира, он весь подобрался. Северная борьба отличалась быстрыми резкими ударами, основой ее были сила, ловкость и выносливость. И скорость реакции, разумеется, вот и сейчас Люциан именно благодаря ей ушел в сторону от быстрого смазанного движения, направленного по касательной в скулу. От него ушел, а от резкого сильно удара в ребра — нет.

Боль полыхнула на правой стороне, словно ее окунули в пламя, а следом прилетел удар в корпус.

Группа поддержки Амира взорвалась одобрительным воем, что же касается него самого, он ухмылялся. Серые глаза горели злостью, ехидством и превосходством, он провел рукой по густым черным волосам, убирая упавшую на лоб челку, и поманил Люциана пальцами: давай, нападай.

Зарычав, Люциан бросился на него, но достать не успел: Амир ловко ушел в сторону, второй удар увел по касательной в блок и тут же обернул в свое преимущество. Новый удар в ребра Люциан блокировал, а вот удар в поясницу уже не успел, и боль, взорвавшись внутри, украла у него несколько драгоценных мгновений. Тех самых, когда Амир уже окончательно перехватил инициативу, от прямого удара в живот заставив его согнуться пополам, познакомив свое колено с его лицом, а после швыряя на пол.

На миг потемнело перед глазами, а когда пелена рассеялась, чуть уводя с собой резкую боль, Люциан увидел склонившегося над ним дракона, который ехидно ухмылялся.

— Все? — хохотнул Амир. — Кажется, она теперь моя.

Виритта снова была у него, и он покачал браслетом у Люциана перед глазами.

— А тебе быть моей служанкой, Златовласка.

Поломанный браслет раскачивался туда-сюда, как маятник, пульсирующая боль заставляла сжимать зубы. Ровно до той минуты, пока он не увидел перед собой Лену. Конечно, ее здесь быть не могло, но… и Валентайна Альгора здесь быть не могло тоже. Но он был. Ухмылялся ему в лицо, а в ушах звучали слова: «Кажется, она теперь моя».

Именно в это мгновение боль исчезла. Растворилась, уступая место бесконечной золотой ярости, и Люциан рывком метнулся вперед, делая Амиру подсечку и добивая прямым ударом в кадык. Дракон свалился на пол, хватая губами воздух, и в этот момент ворвался один из его дружков: тот, кого отправляли за дверь.

— Михт! Михт идет! — зашипел он.

Но было уже поздно: кальварен вошел в зал.

Все вытянулись в струны и так и застыли. Кроме них двоих.

— Что здесь происходит? — спросил Михт, вперив взгляд в Люциана. В общем-то, по понятной причине: выглядел он явно сейчас как потенциальный посетитель карцера на ближайшие сутки. Амир ответить не мог по понятной причине — он сипел.

Люциан взял валяющийся рядом с драконом браслет и поднялся. Но ответить так и не успел.

— Разминочный поединок, — произнес Этан. — Адорр Драгон и лэард Сайтанхорд решили размяться перед тренировкой.

Кальварен посмотрел на остальных:

— Поединок?

— Да, — подтвердил один из лэардов. Он был из тех, кто не принимал ничью сторону, и следом за ним остальные хором ответили:

— Да!

Все, кроме друзей Амира, которые переводили взгляд с него на кальварена, на остальных, и так бесконечно по кругу.

— Сдается мне, здесь о чем-то умалчивают, — жестко произнес Михт. — И если это так…

— Н-нет, — сдавленно просипел Амир.

— Нет?

— Др…гн п…прсл, — говорил он еле-еле, глотая половину звуков, а то, что ему удавалось сказать, выходило шипяще-свистящим, — пм…чь с бр…бй. Я… сглс…ся. М… мы отрб…ли з…шт. Я отвл…кс. Эт… сл…чйнст.

— Что-что? — уточнил кальварен.

— Драгон попросил его потренировать, — перевел один из друзей Амира. Тот самый, который стоял у дверей. — Амир… то есть лэард Сайтанхорд согласился. На защите он отвлекся. Пропустил удар.

Михт вновь посмотрел на Люциана. Посмотрел в упор. Вместо ответа тот пожал плечами и протянул Амиру руку, чтобы помочь подняться. Руку, которую тот принял. Он явно уже приходил в себя и понемногу запустил процесс исцеления. Потому что в рукопожатии была сила. Во взгляде тоже. Не та сила, которая обещает размазать по стенке, а сила уважения и признания.

— Вы здесь для борьбы с потенциальной угрозой, — резко произнес кальварен. — Ваша сила нужна для того же, а не ради ваших соревновательно-показательных выступлений. Наказаны будете оба. Сегодня после ужина явитесь на кухню. Вся уборка будет на вас. Без магии! Я прослежу лично.

Раньше Люциан, наверное, пришел бы в бешенство, но сейчас ему стало смешно. Так смешно, что уголки губ невольно поползли вверх: тэрн-ар моет посуду и убирается после ужина в гарнизоне. Собирает объедки, все это выносит… куда положено.

— Я сказал что-то смешное, адорр Драгон? — сухо поинтересовался Михт.

Люциан тут же вернул уголки губ на место.

— Нет.

— Нет. Вот и чудесно. Для обучения и отработки навыков борьбы и магической защиты есть тренировки, в следующий раз за такое пойдете в карцер, а не на кухню. Это ко всем относится. Всем понятно?

— Да! — хором гаркнули все.

Даже Амир. Хотя и не так громко, как остальные.

— Лэард Сайтанхорд! Вам явиться в лазарет. Остальным — вольно.

Кальварен окинул всех холодным взглядом и вышел. Лэарды и адорры разошлись к снарядам, Амир вышел, и только сейчас Люциан понял, что так и сжимает поломанный браслет с вириттой в ладони. Он жег руку, но разжать пальцы он просто не мог, наоборот, сжимал их все сильнее.

— Ты молодец, — с уважением сказал лэард, который первым его поддержал. Точнее, поддержал Этана, подтвердив, что это был поединок.

Люциан молча кивнул. Говорить не мог вроде как Амир, но сейчас чувство было такое, что это в нем не осталось слов. Он вернулся к турнику, возле которого сбросил рубашку, сунул браслет в карман брюк, оделся. Застегнулся на все пуговицы, набросил мундир.

— Здорово ты его приложил, — Этан хлопнул его плечу. Остальные тоже кивали и улыбались. — За дело.

Слов все еще не находилось, поэтому он продолжил одеваться. Поправил мундир, затянул пояс. Вышел, направляясь по длинному коридору к полигону, чтобы попрактиковаться в магии. И подумать.

Но остаться одному была не судьба.

— Эта вещь для тебя очень важна. Она от любимой, да? Я бы тоже в драку полез, если бы Арькин подарок вот так… ты прости, что я тебя остановить пытался. — Когда Этан волновался, говорить он начинал быстро и безостановочно. Так, что просто невозможно было вставить хотя бы слово. — Но я как-то не подумал сразу, а когда понял…

— Все в порядке, — все-таки перебил его Люциан.

— А почему ты никогда о ней не рассказывал? — Этан широко улыбнулся. — Я ж думал, что у тебя так и нет никого.

Видимо, новости до гарнизона если и доходят, то не все. В частности, о Ленор Ларо, которая, на минуточку, была его невестой на самом деле, никто не знал. А вот об Анадоррской знали. Потому что Анадоррская — достойная партия для тэрн-ара, а Ларо — нет. Вот так избирательно новости и появляются.

— Ты из-за нее на Анадоррской отказался жениться?

— Этан. — Люциан остановился так резко, что друг чудом не влетел в него.

— Не в свое дело лезу? — насупился парень. — Ну ладно. Я-то тебе про Арьку все рассказал… а ты не хочешь. Ну и не надо.

Он произнес это абсолютно беззлобно, без обиды, хотя и с некоторой толикой разочарования.

Все рассказал — это была не игра слов. За время их знакомства Люциан познакомился с Ариной так же, как если бы знал ее лично. С самого детства. Дело было в том, что с самого детства ее знал Этан, а, соответственно, и все друзья. Все, вплоть до цвета носочков, которые она любила, когда была малышкой, и заканчивая любимым десертом — ягодным муссом, который готовила ее мама. Раньше Люциан и представить не мог, что вообще будет слушать нечто подобное без желания подколоть или убраться подальше, но… Но Этан говорил о своей Арине и расцветал. Он уже в красках представлял, какой у них будет свадьба, которую он сделает, чтобы ее порадовать — потому что ему-то на эти обряды плевать, рассказывал, какой хочет для них, для их семьи дом: в первую очередь простенький, а после можно и побогаче. Этан даже запахи представлял, говорил:

— Вот представь: приходишь ты в дом, а там вкусно так ягодным пирогом пахнет. И она выходит тебя встречать… — И взгляд у него при этом был такой мечтательный, что Люциану становилось дико.

Возможно, потому что он сам о семье никогда не задумывался. По крайней мере, о такой. Не по расчету, не по долгу, а по сердцу. Когда дома встречает самая желанная на свете женщина, а ты готов сделать для нее все.

Бред какой-то!

Он отмахивался от этих мыслей, слушал Этана, улыбался. Но сам вполне отчетливо понимал: не для него это все. А что тогда для него?

— У тебя же сегодня у брата свадьба, — неожиданно произнес парень. — Я думал, ты увольнительную попросишь, а ты с самого утра по тренировкам зарядил.