Марина Индиви – Драконова Академия. Книга 2 (СИ) (страница 55)
Я просто залипла, потому что судорожно скользила взглядом по полкам в надежде увидеть ее если не там где обычно, то хоть где-нибудь! Но ничего не находила, и от этого мое сердце провалилось в район пяток и там звонко бренчало, как кошель с монетами. Не представляю, сколько прошло времени, пока я поняла, что откровенно пялюсь на шкаф, а потом медленно перевела взгляд на Валентайна. Он поднялся из-за стола, не просто поднялся, он успел его обойти и теперь сидел на краю, скептически глядя на меня. Я надеюсь, что скептически, потому что в его взглядах я так и не научилась до конца разбираться, мастер маскировки чувств — это к нему.
— Что-то потеряла, Лена? — поинтересовался он.
— Я? Нет. С чего ты взял? — Что-то мне подсказывало, что отпираться уже бессмысленно, но я просто не могла этого не сказать. У меня в голове мысли устроили броуновскую дискотеку и метались в разные стороны, сменяя одна другую с такой сумасшедшей скоростью, что я толком не успевала ни за одну из них ухватиться. Может, оно и к счастью, Валентайн тоже не ухватится. — Мы заниматься будем?
Я прошла к столу и опустилась на свое место, где сидела всегда, пока Валентайн рассказывал теорию. Тот факт, что рядом маячит его бедро, меня здорово нервировал, и я подняла голову:
— Ты будешь тут сидеть?
— С твоего позволения. — Яда в голосе было столько, что он уже должен был самостоятельно отравиться. — А теперь объясни мне, Лена, я что, правда настолько похож на идиота, что все это время ты рассчитывала стащить книгу из моего кабинета?
— Не стащить, а скопировать. — Отпираться было действительно поздно, и я решила больше не отпираться. В конце концов, лучшая защита — нападение, так может, стоит сразу переходить в нее? — Скажешь, ты бы дал мне ее почитать?
— Разумеется, не дал бы. — Рядом со мной на стол легла его рука, пальцы обхватили тяжелый край. — Я и принес ее исключительно для того, чтобы ты зациклилась на ней и не вздумала искать информацию об этом где бы то ни было еще. Потому что у тебя не то что в голове, у тебя на лице все написано.
Я открыла рот. Закрыла.
Снова открыла. И снова не нашла слов.
Получается, Валентайн не просто обо всем догадался, он притащил книгу, чтобы — что? Чтобы меня спровоцировать? Чтобы я думала, что я могу спасти Соню и занималась тем, чем занималась, а он тем временем был спокоен и не переживал по поводу того, что я влезу в какую-нибудь историю?!
Задохнувшись от нахлынувших на меня чувств, я вскочила.
— Да как ты…
— Я, — он поднялся, резко оттолкнувшись от стола и возвышаясь надо мной, — сделал все, чтобы ты не влипла в историю. Я рассказывал тебе о последствиях применения темной магии. Об опасности погружения в ее глубины. О том, что бывает, если прикоснуться к тому, о чем ты понятия не имеешь. Я не просто говорил, я тебе это показывал — когда уводил на первый слой. Надеялся, что у тебя хватит ума не связываться с тем, что тебе неподвластно. С тем, что может тебя уничтожить.
Он чеканил слова, и они отскакивали от моего сознания, как от стены, рикошетя и причиняя боль, царапая, как стальные когти.
Все. Это. Время. Я. Надеялась.
Я думала, что мы с Ярдом справимся. Я думала, что у нас получится, а он… он просто издевался! Казалось бы, ничего необычного, это же Валентайн Альгор, но меня полоснуло так, что стало нечем дышать. Даже слезы попытались на глаза навернуться, но я не позволила. Не достоин он моих слез. Он вообще ничего не достоин. Кроме ректора Эстре, с которой у него… да что бы у него ни было! Она сдала меня Лэйтору, а он разрушил все, что я делала, просто смеялся надо мной. Над моими чувствами. Над моим желанием вернуть подругу.
— Тебе не понять, — с трудом сдерживая дрожащий в голосе гнев, прошептала я. Шептала, чтобы не перейти на крик. — Ты никогда никого не любил, и не сможешь. Потому что у тебя просто нет сердца, Валентайн, а то, что дергается на его месте — сгусток тьмы, в которую один раз сунешься — и потом не отмоешься никогда!
— Превосходная речь. — Ядовитого смертельного холода в его голосе стало больше. Он даже хлопнул в ладоши пару раз — видимо, для закрепления эффекта собственных слов. — Но вернемся к тому, от чего мы с тобой ушли. Я предупреждал тебя о том, на что способна темная магия, но, видимо, пришла пора проговорить все еще раз и закрепить эффект. Возвращение кого бы то ни было из Загранья — это прямое взаимодействие со смертью, погружение на самые низшие слои тьмы. Там, где нет места ничему живому и ничему человеческому. Это тоже своеобразный обмен, Лена — душа за душу, жизнь за жизнь. Нет, тот, кто попытается вернуть своего близкого, не умрет, но он пропитается темной силой настолько, что человеком ему больше не быть. Ты бы узнала все это, если бы спросила у меня напрямую. Или если бы в самом деле попросила книгу, чтобы ее прочитать. Чтобы увидеть, что ты ищешь, и на что собираешься пойти, но ты предпочла играть. Лгать. Изворачиваться. Притворяться. Что ж, это твой выбор. Мой выбор — стать для тебя тем, кем ты меня считаешь. Я прекрасно знаю, с кем ты все это собиралась провернуть, и этот парень будет отчислен.
Что?! Как?!
— Ты за мной следил?! — сорвались с губ банальные слова. Донельзя банальные, особенно в контексте того, что недавно в точности так же на меня кричала Асита.
— Пришлось. У тебя талант делать глупости, поэтому в твоей комнате стояло прослушивающее и следящее заклинание.
Он видел все. Все, что мы делали с Ярдом… все, о чем говорили. Наши уютные посиделки, часы наших работ, неудач… что он делал, когда все это видел — смеялся? И теперь он собирается сделать… отчислить Ярда просто за то, что он мне помогал?!
— Ты ничего не сделаешь! — выдохнула я. — У тебя нет доказательств!
Валентайн жестко усмехнулся:
— Можешь мне поверить, доказательства у меня есть. Больше того, поскольку ты являешься моей женщиной, никто не сможет предъявить мне претензии за размещение следящих заклинаний в твоих покоях. Я вполне мог поставить их для того, чтобы тебя защитить и оберегать.
Это прозвучало не как издевка, а как откровенный плевок в лицо — после всего, что он только что сказал.
— Какая же ты все-таки темная тварь! — крикнула я.
В комнате потемнело. На миг. Или у меня потемнело перед глазами, или мы снова провалились на первый слой? Мгновение, я не успела ничего понять, успела только увидеть залитые темной силой радужки Валентайна, поглотившие его зрачки.
— Ты абсолютно права, Лена. — Холод его голоса можно было сравнить разве что с рычащим шипением дракона, выходящего из самого Загранья. — Поэтому я предоставлю тебе непростой выбор: отчисление твоего друга. Или наказание для тебя.
Мне на щеки плеснуло краской. От обиды — незаслуженной, горькой. Но ужаснее всего было то, что я готова была вот-вот разреветься, хотя запретила себе это делать.
— Ненавижу тебя, Валентайн, — выдохнула я. — Как же я тебя ненавижу!
Не надо было показывать свои чувства, но они уже поднимались изнутри — черные, сильные, острые, такие же, как его режущие и бьющие наотмашь слова.
— С той самой минуты, как я тебя впервые увидела, моя жизнь превратилась в кошмар! — выплюнула я. — Начиная от твоих прикосновений и заканчивая приказами, унижениями, желанием разрушать все, до чего ты дотрагиваешься!
У меня под рукой не было ничего, кроме сумки, поэтому я запустила ей в него. Запустила — громко сказано, практически шмякнула, со всей дури. Шмякнула бы, если бы мы не стояли так близко, и он просто магией не отвел и мою руку, и направляющуюся в него сумку. А больше у меня ничего и не осталось. Хотя нет, вру! Осталось!
Я расстегнула браслеты и швырнула их на пол.
— Забери! Подавись своей силой! Своими знаниями! Всем, что у тебя есть, и что никогда никому не принесет счастья!
Мне было уже настолько все равно, что будет дальше, что я не почувствовала, как изнутри вслед за чувствами поднялась волна силы. Она обрушилась на меня, затопив всей своей мощью, холодом, ледяной отрешенностью. В этой отрешенности не было ни слез, ни отчаяния, ничего вообще. Меня уже не пугало отчисление Ярда. Не пугало и то, что я никогда не найду Соню, и то, что стоящий передо мной мужчина сотворил, играя моими чувствами и моей надеждой.
Я даже почувствовала, как губы изгибаются в улыбке, улыбке освобождения от всего, что мешало мне жить. Чувства? Ерунда какая-то. Досадная неприятность. Как будет здорово их стряхнуть… навсегда. Я даже плечами повела, избавляясь от этого наваждения, звучавшего во мне забытым эхом.
Человечность? Какое нелепое слово. Кому вообще все это нужно, весь этот бред.
Я так сосредоточилась на замораживающем меня изнутри холоде, что пропустила момент, когда Валентайн шагнул ко мне.
— Лена. — Собственное имя показалось далеким, забытым, странным.
Прикосновение — вот что выдернуло из погружающей меня в оцепенение темной магии. Я вздрогнула, словно очнувшись, когда его пальцы сомкнулись на моих плечах, на моих глазах вытягивая тьму, которой я будто бы пропиталась. Странно было видеть текущую сквозь меня, искрящуюся черную силу, вплавляющуюся в его ладони.
Это длилось какие-то мгновения — прикосновение, или все, что случилось, когда я соскользнула с грани темной магии, а после вернулись чувства. Обрушившись огненным шквалом, затопившим меня с головы до ног.