Марина Индиви – Драконова Академия. Книга 1 (страница 33)

– Вы его не задавали, – упрямо повторяю я, сжимая кулаки.

– Дети, – разворачивается к классу Лидия Васильевна. – Разве я не задавала этот параграф?

Все молчат.

– Сашенька?

Сашенька – любимица, потому что ее родители всегда дарят Лидии Васильевне подарки и не только. Еще они приходят на все собрания и никогда не задают вопросов. Об этом мама говорила с мамой Олеси.

– Задавали, Лидия Васильевна, – покорно кивает Сашенька.

Взгляд учительницы врезается в меня.

– Харитонова, садись. Два.

– Это несправедливо, – говорю я.

Уже почти отвернувшаяся, Лидия Васильевна снова поворачивается ко мне:

– Что ты сказала?

– Я сказала, что это несправедливо! Я не могу знать того, что вы пока что не задавали!

Лицо учительницы багровеет.

– Займи свое место, – она сейчас шипит как змея.

– Нет! Вы не имеете права ставить мне плохую оценку.

– Ты слышала, что сказала Саша? Все слышали?

– Саша врет!

– Два по поведению, Харитонова! – Она шагает ко мне вплотную: – Вон из класса. На перемене звоню твоим родителям!

Я выбежала из класса с бешено бьющимся сердцем, чувствуя, как все внутри сжимается от обиды. В школу за мной пришла мама, и вышла от Лидии Васильевны злая, как оса. Я думала, что она будет ругаться, но она просто тихо отвела меня в сторонку и обняла.

– Все хорошо, Лена, – сказала она. И мне было достаточно этого маминого «все хорошо», но я все-таки спросила:

– Почему она просто не сказала, что ошиблась?

– Потому что некоторым людям гораздо проще повесить свои ошибки на других, чем признать их.

– Но я же правда не могла этого знать.

– Правда не могла. Запомни, зайчонок, не знать чего-то – это не стыдно. Стыдно не стремиться узнать то, что тебе действительно важно.

– Адептка Ларо! Я задал такой сложный вопрос? – Голос магистра врезается в сознание, заставляя меня вернуться в реальность. – Или вы просто не знаете ни одного заклинания? Тогда так и скажите, и не будем тратить ни мое, ни ваше время.

– Renair Nvintce, – раздался лениво-вальяжный голос Люциана.

Магистр мгновенно развернулся к нему.

– Не припомню… вы разве адептка Ларо?

– Адептка Ларо – моя невеста, а мы теперь вроде как единое целое и все такое, – по-прежнему насмешливо-спокойно произнес Люциан. – Кроме того… ну, вы сначала спросили Драконову, потом ее, а на драконов не обращаете никакого внимания, только на людей. Вот я и подумал, что это попахивает нетолерантностью. Такой, знаете ли… расизмом.

По аудитории пронеслись смешки, а магистр побагровел.

– Вы хотите сорвать мне занятие, адепт Драгон?!

– Да нет же! Я хочу ответить на вопрос, – Люциан развел руками. – И даже начал, но вы меня бесцеремоннейшим образом перебили.

Смешков стало больше, один из них раздался даже рядом со мной. Я перевела взгляд на Лику, но она тут же сделала непроницаемое лицо и уставилась на магистра. Которому не оставалось ничего иного, кроме как ретироваться:

– Что ж, прошу, адепт Драгон.

– Благодарю, – Люциан подался назад, – так вот, Renair Nvintce – исключительно звуковое заклинание, которое берет свои истоки из самого Эрда. Его создатель, Рохан Виурж, был первым, кто начал использовать буквенно-фразовые заклинания, а впоследствии основал учение, о котором мы с вами сейчас говорим. Renair Nvintce – заклинание оглушения, зависит не только от уровня магии, но и от силы голоса. Идеально подобранное сочетание способно вырубить человека или дракона на срок от получаса до суток. Если вовремя не блокировать его как раз-таки мысленным Hmiari Rronheim. Это заклинание – исключительно мысленное, а попытки его озвучить как раз приведут к тому, что оно потеряет свою силу. В настоящее время Renair Nvintce относится к запрещенным, а Hmiari Rronheim, соответственно, не используется. Скучно живем.

Стоило Люциану замолчать, как аудитория взорвалась аплодисментами. Да что говорить, я и сама слегка заслушалась, а еще засмотрелась. Тоже слегка. Очень-очень слегка.

– Ладно. Адепты…. Адепты, к порядку! – голос Холла заблудился в овациях, но все-таки нашел выход, когда магистр хлопнул в ладоши. – Вернемся к занятию. Помимо звуковых и мысленных заклинаний, сейчас у нас самая распространенная магия – расчетно-контурная. С ней все просто и ясно, потому что в отличие от звуковой и мысленной она требует гораздо меньшей концентрации и практически вся основана на правильности расчетов. Девяносто процентов бытовой магии основывается именно на контурах и расчетах, и все мы знаем, что эффективность ее зависит от внимательности того, кто хочет получить тот или иной эффект. Например…

Например, если я, Ленор Ларо, создала недолетающий фен, то у меня будут высокостоящие волосы. Непроизвольно потянулась к своей торчащей шевелюре, и поняла, что она опала. Причем судя по сползшему бантику, опала уже достаточно давно. Как бы не во время падения, или… не во время поцелуя. Лента щекотала кожу на шее в точности так же, как совсем недавно ее касалось дыхание Люциана. Поэтому бант я стянула, сунула в сумку и поспешно вернулась к записям.

Чтобы отвлечься всего лишь на миг – пересечься взглядом с Драгоном, одними губами прошептать: «Спасибо». Перехватить насмешку в его глазах и услышать такое же едва различимое: «Обращайся».

Глава 21. Валентайн Альгор

 Хэвенсград основательно разросся за последние тринадцать зим. Он помнил столицу совсем другой, промерзшей насквозь и гораздо более тесной, когда впервые оказался на холодных камнях ее мостовых. Серых, подернутых кристально-чистой корочкой льда, которую столь ранним утром еще не успели убрать городские служащие. Он помнил и статую Оттаргана Великого на Алой площади, и огромный, застывший гранитным отпечатком лапы дракона в ожидании весны фонтан. Бьющиеся светлячки магии в шарах фонарей, а еще лицо женщины. Она первая его увидела.

Нищенка, которой негде было ночевать, ее изрезанная морщинами кожа натянулась, когда рот открылся в беззвучном крике. Впрочем, беззвучным он был недолго, потому что уже в следующий миг она закричала: надрывно, хрипло, отчаянно:

– Темная тварь! Темная тварь!

А после, когда начался оборот, в ужасе попятилась назад, снова и снова осеняя себя знаком венца Тамеи. Который точно не мог ее защитить, если бы Валентайн захотел, а главное – если бы у него были силы напасть.

Эта площадь сейчас раскинулась перед ним как на ладони, величественная, окруженная многовековой стеной резиденции человеческих и драконьих правителей. С двух сторон ее запирала именно эта стена, с третьей – храм Тамеи, мимо которого к массивным воротам текли людские реки. Фонтан рассыпал сверкающие кристалликами лучей брызги и играл радугами в струях воды.

Валентайн смотрел на него, но видел почему-то Ленор Ларо.

Изгиб плеча. Шелковые волны волос, струящиеся по обнаженной спине. Они прикрывали спину, худенькие лопатки, но не прикрывали талию. Ягодицы они тоже не прикрывали – небольшие, упругие, и если бы он вовремя не отступил…

«Педагог из вас так себе. Я бы сказала, днище».

Ленор Ларо не стеснялась в выражениях, она его не боялась, и она обладала не поддающейся никакой логике притягательностью, никак не связанной с темной магией. Темной магии в ней не было, он понял это еще вчера, когда не нашел метки Иеххарга. Сегодня убедился в этом окончательно – хьерра могла почувствовать даже малейшую частицу тьмы, даже остаточный затихающий всплеск. Но она не почувствовала. Не чувствовал и он – ничего, кроме полубезумного животного влечения, сотканного из темных нитей желания прикасаться.

Жестко, бесстыдно и откровенно – как если бы никогда раньше никого не касался за всю свою жизнь. Не просто касаться – сделать своей, по-звериному жестко. Утверждая свои права на эту нелепую девчонку, о существовании которой он раньше знал исключительно из-за истории ее родителей.

– Валентайн. Мне кажется, или ты от меня далеко?

Валентайн обернулся. Керуан Четвертый, Верховный архимаг, правил и поныне: седина в его волосах путалась с золотом, в радужках светлых глаз навсегда застыли темно-багряные кольца – знак того, что маг был в полушаге от истощения. Именно так действовало заклинание, которое на него накинула Эвиль Ларо – Воронка поглощения силы. Создать ее могли только темные, создать и какими-то путями передать людям, но по какой причине счастливые супруги и родители, сильнейшие маги Даррании решились на этот шаг, известно не было никому. Они не доехали до допросной после ареста.

Что касается Керуана, покушение вполне могло быть удачным. Если бы архимаги и гритт1 не вспомнили о мальчишке в застенках. Мальчишке, чья сила вполне могла бы нейтрализовать заклинание, созданное родственной ему силой. Жизнью Керуан был обязан ему, и с этого дня все изменилось.

– Относительно.

Верховный вздохнул. Заложив руки, поднялся из-за стола, прошелся по кабинету, доверительно приблизился к нему и остановился у огромных окон, врезающихся в пол.

– Я не могу игнорировать рапорт Лэйтора.

– Рапорт – нет. Но его самого вполне.

Вокруг глаз Верховного собрались сеточки морщин.

– Я знаю тебя тринадцать зим, Валентайн. Десять из которых если не как друга, то как равного. Именно поэтому я не хочу противопоставлять твое слово словам своего гритта. Сеть Грихмира – это не шутки. Все серьезно осложняется тем, что сделали родители Ленор Ларо.