Марина Индиви – Черное пламя Раграна. Книга 3 (СИ) (страница 13)

— Вы очень любите свою жену, — сказала я совсем не то, что думала.

Ландерстерг, хоть я и не спрашивала, неожиданно ответил:

— Да. Очень. Хотя с ней я чуть было не совершил ту же самую ошибку. Она не сказала мне о том, что беременна из-за моего отвратительного поведения. Из-за того, что мне не хватило чуткости посмотреть чуть глубже и почувствовать ее по-настоящему.

У меня в горле почему-то встал ком.

— Хорошо, когда мужчина умеет признавать свои… просчеты.

Мне надо было свернуть с этой темы как можно скорее. Или не надо, потому что Ландерстерг неожиданно улыбнулся. На удивление весело:

— Когда женщина это умеет, тоже неплохо.

Он это на что сейчас намекает?

— Я рад, что вы согласились, Аврора. Я рад, что вы не пошли против, потому что против него сейчас не стоит выступать никому. Когда я говорил про раненого дракона, я не шутил. Вы же знаете, что делает раненый, загнанный в пещеру дракон? Он нападает на всех. Рвет их в клочья до тех пор, пока не остановится сердце.

— Это Вайдхэн-то загнанный в пещеру? — я приподняла брови, а Ландерстерг поднял руки.

— Как я уже сказал, я рад, что вы согласились на попытку такого урегулирования.

Я усмехнулась. Как будто у меня есть выбор.

Идти к журналистам и наблюдать, как Вайдхэн закрывает Рагран для меня еще на пару замков? Или действительно попробовать с ним поговорить напрямую, высказать ему все, что думаю, рассказать о том, что чувствуют его дети. Если в его забитой до краев пламенем (не буду говорить дерьмом) башке не держится мысль, насколько они сейчас уязвимы. Насколько им нужна любовь.

Они ведь чуть не погибли, а он просто швырнул их в новую реальность, перекроил их мир. И продолжает кроить до сих пор. Под себя.

— Зачем вы это делаете? — спросила я.

— Я дал вам слово.

— Только поэтому?

Ландерстерг вздохнул, а я поднялась.

— Хорошо. Говорите, что нужно делать.

— Как минимум стрижку, Аврора. Вы, конечно, пойдете со мной, и такой наглости он не ожидает, но на дипломатическом контроле может возникнуть неловкость. Вам нужно хотя бы немного измениться.

— Могу побриться налысо.

Второй раз за нашу встречу Ландерстерг улыбнулся открыто. Искренне.

— Нет, такие жертвы нам не потребуются. Просто сделаете стрижку и оденетесь в черное. Ваш образ совершенно не вяжется с черным.

Что неудивительно, у меня теперь аллергия будет на все черное. Особенно на Черное пламя Раграна.

— Остальное сделает макияж, — добавил Ландерстерг. — И, возможно, линзы.

Вместо ответа я просто кивнула. Уже направляясь к дверям, подумала, что если бы я все же побрилась налысо и надела мужской костюм, второе преимущество после эффекта неожиданности мне было бы гарантировано. Как минимум Вайдхэн бы очешуел и заткнулся, но будем работать с тем, что имеем.

Точнее, не работать. А биться.

Биться насмерть.

Я не вернусь из Раграна без своих детей.

Глава 9

Мне никогда не приходилось проходить контроль под чужими документами. С новой стрижкой, да вдобавок еще и с правящим Ферверна. Последний был тем фактором, что удерживал мои чувства, эмоции, а еще придавал сил. Казалось, часть его отмороженности передавалась и мне, потому что, сколько бы я ни репетировала перед зеркалом в гостиничном номере, сколько бы ни говорила, что от этого зависит судьба Роа и Риа, ближе к телепорту Хайрмарга меня начало потряхивать.

— Вы отлично держитесь, — похвалил меня Ландерстерг, когда мы вместе заходили с особой парковки в особый зал. Мне оставалось только кивнуть, я боялась, что подавлюсь первым же сказанным словом.

Причем, как ни странно, Вайдхэна я не боялась. Я опасалась того, что меня (а в данном случае, нас) раскусят раньше, чем мы выйдем из Мериужского телепорта. С его помешанностью на безопасности все могло быть, но, к счастью, обошлось. Все, весь окружающий мир проносился мимо меня, как декорации или слишком натуралистичные голограммы.

Я опомнилась, только когда снова оказалась во флайсе с Ландерстергом, и, кажется, примерно в это же время поняла, что снова могу дышать.

— Все самое страшное уже позади, — успокоил меня правящий, а я покосилась на него.

То есть он тоже считал, что самое главное — вот это вот все пройти, зная Вайдхэна?

Флайс поднялся в воздух, сопровождающие нас тоже. Мне было не привыкать летать с кортежем, а вот смотреть на родной город, в котором так давно не была… У меня даже слезы на глаза навернулись. В этом городе осталась мама и Зои, и Даг, и Кати. Я почти добровольно ото всего этого отказалась, а потом, чтобы не думать о том, от чего отказалась, с головой ушла в карьеру, добилась всего, о чем когда-то мечтала. Танцевала на большой сцене, обрела себя в балете, и что?

Что у меня осталось в итоге?

Куча достижений, а самое дорогое непонятно где.

Но главное — совершенно непонятно, что будет дальше.

Я прикрыла глаза, чтобы Ландерстерг не заметил слез, которые собирались хлынуть уже потоком, испортить макияж, да и в принципе всю легенду, потому что макияж действительно изменил мое лицо. Это была я, но и не я, выходя на сцену, я привыкла менять образы и знала, что сила опытного гримера (а в данном случае визажиста) — создавать совершенно разные образы, разные лица, не прибегая к помощи пластического хирурга. Сейчас я была в роли Фионы Лэндор-Дэйс, нового ассистента Торнгера Ландерстерга, и мне нужно было держать эту роль.

Держать и не думать обо всяких глупостях в стиле: «А что дальше?»

Ландерстерг был предельно тактичен, поэтому не лез ко мне с вопросами: «Как вы себя чувствуете?» или со светскими разговорами. Больше того, пока мы летели, он сделал вид, что меня рядом нет для него, и его рядом нет для меня, совершил пару звонков, еще один принял и общался так, будто в самом деле был один. Мне это помогло расслабиться. Это, а еще глубокое дыхание, когда я вдыхала прохладу кондиционированного воздуха, дорогой запах кожаного салона с легкой горчинкой какого-то ненавязчивого ароматизатора.

Я открыла глаза только когда почувствовала, что флайс начинает снижаться, и увидела вырастающую впереди громаду Ровермарк. Эту махину, которая за время моего отсутствия, кажется, стала еще больше. В Мериуже не бывало такой жары, как в Зингсприде, но это лето все равно выдалось жарким, и солнце вплавлялось в зеркальное здание, обманчиво раскаляя холод оттененных зеленой тонировкой стекол.

Многочисленные наросты вокруг этой полупирамиды вырастали, как иглы или как шипы на гребнях и спинах глубоководных.

Как защита, которую не пройти и не преодолеть, как самое опасное в мире оружие.

— Глубоководные еще выходили на связь? — неожиданно спросила я Ландерстерга.

Он покачал головой.

— Нет. У берегов больше не появлялись. Но и не исчезали, как раньше, на глубине их несколько раз засекали радары.

— Наверное, это хороший знак?

— Это определенно хороший знак, Аврора. Они скрывались так давно и так основательно, что сейчас это какой-то новый уровень доверия. Благодаря вам.

— Мне?

— Ну не Вайдхэну же. К нему они не пришли.

Я так и не поняла, пошутил он или нет, потому что флайс уже опустился на парковку. На специально выделенное, отгороженное, забронированное место, первыми выходили мергхандары, встречали нас вальцгарды и пресс-секретарь Вайдхэна. Я чуть не шарахнулась в глубину салона, когда узнала ее, но Ландерстерг уже подал мне руку, и мне не оставалось ничего иного, как выйти.

— Просто не снимайте очки, — негромко произнес он, шагая вперед.

Перед ним расступались все, словно его сила шла впереди него, расчищая дорогу. Мне полагалось идти рядом с ним, выслушивать приветствия от той, с кем я работала — пусть и совсем недолго. А ведь я здесь работала, и у меня даже голова закружилась, когда я шла сквозь знакомый холл, знакомыми коридорами. К счастью, рядом со мной шел Ландерстерг и его сила, и все внимание было приковано к нему, а я была всего лишь тенью. Кого там интересует Фиона Лэндор-Дэйс, ассистентка, которая идет рядом. В классическом черном деловом костюме, под которым белая блузка с высоким воротничком. Черные туфли на шпильке, идеальная укладка короткой стрижки — выпрямленные волосы чуть ниже плеч.

Такой идеальный образец фервернского секретаря при идеальном боссе.

Я не особо вслушивалась в разговоры Ландерстерга, а в лифте вообще начала считать этажи. Дальше был коридор, знакомая, невыносимо-знакомая приемная, а после…

— Не думал, что ты теперь везде водишь с собой секретаря. — Холодный голос Вайдхэна ввинтился в сознание, когда Ландерстерг пропустил меня вперед, в знакомый до одури кабинет.

— Эта женщина гораздо больше, чем секретарь. — Ландерстерг закрыл за собой дверь, и только после этого кивнул мне.

Прямой, словно она была в гипсе, негнущейся рукой, я сняла очки. И, словно в меня действительно вошла часть сила правящего Ферверном, холодно посмотрела на Вайдхэна. Чтобы спустя мгновение сквозь короткое недоумение в его глазах увидеть колючее, жесткое узнавание.

Тяжелую, черную ненависть.

— Назови мне хотя бы одну причину не вызвать охрану прямо сейчас, — он обращается не ко мне, он обращается к Ландерстергу.

Но отвечаю я:

— Наши дети, — и возвращаю ему такой же колючий тяжелый взгляд.