Марина и – Темный мир. Равновесие (страница 49)

Я остановилась, не решаясь прервать общее оцепенение. Потому что сразу же после этой вынужденной паузы случится трагедия – человека, пусть бывшего, выкинут в Темный Мир, в черные протуберанцы, в бездну, к Теням.

Скрипнул стул. Лера пошевелилась. Ее тонкие руки поднялись, она обхватила себя за плечи, стиснула пальцы с обгрызенным маникюром.

– Холодно, – прошептала она. – Здесь очень… холодно. Мороз…

Губы ее синели с каждой секундой. На ресницах появилась изморозь.

– Холодно, – она умоляюще взглянула на Инструктора. – Пожалуйста…

Тот молча вытащил из-за стеллажей еще один ватник и накинул ей на плечи.

Лицо Леры было снова на месте. На шее остался красный шрам, будто от ожога. Ошейник исчез.

– Пипл, проверь, – я не верила своим глазам.

Пипл подскочил, закружил вокруг стула, принюхиваясь, как собака:

– Play by Givenchy принадлежит к семейству древесных ароматов. Сердцем композиции является древесина карибского амириса…

– Перестань! – закричала я.

– Она человек, – сказал Пипл и вдруг обнял меня так, что кости затрещали.

Гриша открыл рамку в сорок первую квартиру уже знакомого мне дома: туда, где однажды ночевала под диваном. Через несколько минут Лера оказалась в постели, еще через минуту перезвонила Мише:

– Миша… Пожалуйста, приезжай, я заболела…

– Где ты?! – Миша так кричал в трубку, что слышно было без громкой связи.

– Где и была – дома… Я с утра дома лежу… Пожалуйста, привези мне хотя бы молочка, холодильник пустой… А у меня вирус, я встать не могу…

– Сейчас, сейчас приеду! Сейчас!

Позже я узнала, что звонок Леры застал Мишу в полиции. Он требовал, чтобы у него приняли заявление – не просто о пропаже человека, а о похищении. Дежурный не особенно верил ему – но в конце концов велел подробно изложить ситуацию на бумаге. И Миша завис над чистым листом, пытаясь сформулировать все, что знал, доходчиво и убедительно, но чтобы его при этом не сочли сумасшедшим. Вот тут-то и зазвонил телефон, и голос Леры, слегка капризный, но явно очень слабый и больной, попросил привезти молочка…

Через Лерину ванную мы с Гришей ушли в офис. Леша сидел за мониторингом, и новости наконец-то были хорошие: состояние жертв стремительно улучшалось. Всех, кто был в реанимации, перевели в терапию, а некоторые больные, почувствовав прилив сил, стали рваться из больницы домой. Желтые издания радостно спекулировали на темы военных испытаний на химфаке, катастрофы на биофаке, террористов на геофаке и ботулизма в столовой Главного здания, но это была уже ерунда. Главное, никто не умер.

– Лиза, – сказала я. – Ты знаешь, кто отец Сэма?

– Понятия не имею, – отозвалась она без раздумий. – Это имеет значение?

– Его отец очень богат. Живет в Лондоне. Он звонил Сэму…

– А я просила не оставлять ему его трубку!

– …и сказал, что ты с ним связалась, в смысле с отцом. И требуешь миллион.

– Рублей?

– Фунтов!

Лиза открыла и закрыла рот, как очень удивленная рыба. Пипл и Гриша, бравшие кофе у кофеварки, одновременно повернули к нам головы.

– Кто бы мне подкинул миллиончик фунтов, – сказала Лиза после длинной паузы. – Он что, назвал мое имя?

– Нет, он сказал «твои знакомые».

– Интересно, – протянула Лиза. – Я прямо заинтригована, думаю, не пойти ли на краткие курсы эффективного шантажа… Ты поверила?

Я помотала головой:

– Вообще не понимаю, что происходит. Мне надо поговорить с Инструктором… Но давай, пожалуйста, выпустим Сэма.

Лиза молча протянула мне зеркало. В погоне за Тенью я забыла о своем подбитом глазе: сейчас тональный крем расплылся, синяк потемнел, лицо требовало срочной редактуры.

– Это был несчастный случай, – сказала я твердо. – У Сэма помутился рассудок.

– Все так говорят. А потом не знают, куда бежать от своих «рыцарей». Если мужик один раз замахнулся – спьяну, сдуру, все равно, – его надо бросать немедленно, и к лешему такую любовь.

– Он не спьяну и не сдуру, он болен!

– Значит, пусть идет в больницу.

– Лиза, я понимаю, о чем ты, но это же особый случай!

– У всех «особый»… Кстати, где твой амулет?

Я запнулась:

– Не знаю. Можно поискать у него в квартире. Наверное, под ковром, за батареей…

Лиза покачала головой:

– Мы уже искали, амулета нет. – Она обернулась к Леше. – Подними информацию в Сети насчет его папаши… Как его, Волков?

– Мало ли Волковых…

– Ничего, Леша найдет.

У меня зазвонил телефон.

– Жду тебя внизу, – без предисловий сказал Инструктор. – Тут новая информация насчет твоего Сэма.

Глава девятнадцатая

Чужой взгляд

Инструктор ждал меня не у портала, как обычно, а в закоулках брошенных подземелий, где воняло гнилью и ржавчиной и по углам громоздились брошенные, забытые, давно пришедшие в негодность столы, сейфы, мотки проводов. Двери здесь были толщиной в полметра – не удивлюсь, если их проектировали в расчете на прямое попадание атомной бомбы.

– Я Дашу потом выведу, – сказал Инструктор Грише. Тот кивнул, торопливо нарисовал граффити и проскользнул в открывшийся проем – там пахло кофе и негромко играла музыка, Леша сидел, уткнувшись в компьютер, и о чем-то тихо спорили Лиза и Пипл.

Мы с Инструктором остались на глубине многих сотен метров, в закоулках подземелий, о которых мало кто знает. А возможно, никто, кроме сотрудников Доставки. Мы были одни, если не считать Сэма, запертого за одной из чудовищных железных дверей.

– Как ты с ним познакомилась?

– Нормально, в университете.

– Он первый подошел?

– А что такого?

– И ты сразу ответила согласием?

– Инструктор, – сказала я. – Ничего, что это касается моей личной жизни, в которой я никому не позволю ковыряться?!

Я повысила голос, этого не следовало делать. Просто на некоторые раздражители я реагирую… предсказуемо. Злость делает со мной то же, что огонь с соломенной куклой, – охватывает сразу, с ног до макушки, и я не могу сопротивляться. Вот и сейчас – я вспыхнула, но Инструктор смотрел на меня так спокойно и отстраненно, что под его взглядом я быстро притихла.

– У нас проблема, – сказал он, помолчав. – И гораздо серьезнее, чем я думал. Сэм знал, откуда у тебя амулет?

– Да. Я сама ему сказала.

– Он сказал или сделал что-то, чтобы спровоцировать тебя на откровенность?

– Инструктор, какого лешего…

Тут я вспомнила: ночь на вершине Главного здания. Потоки огней внизу. Сэм сказал, что у него умерла мать… И я, чтобы поддержать его, призналась, что не помню отца, что в память о нем остался только амулет…

– Я говорил с Сэмом, – сказал Инструктор. – Я немножко заглянул в его голову… в его память. К сожалению, он не Сэм. Не студент. И его отец – вряд ли настоящий отец.

– Ерунда, – пробормотала я. – Он же учится на нашем факультете, его все знают…