Марина и – Солнечный круг (страница 40)
– Вот как… Ух…
Метнулся к двери, вернулся обратно. Опустился перед креслом на колени:
– Ну, как вам, сеньор Алонсо? Лучше?
Алонсо кивнул.
– Сеньор Алонсо… я… Бабы, они непоследовательные, как… Нет такой твари в мире, чтобы с ней сравнить. Весенний ветер в сравнении с женщиной – да он педант, он прямо образец последовательности… Флюгер на крыше в сравнении с женщиной – зануда. То она честью готова пожертвовать, чтобы мужа при себе удержать… А вот когда муж остался – он ее, простите, вроде как и недостоин… Нет, вру, чего это я… То виснет якорем, то надувается парусом – вот она, женщина… Куда там той Дульсинее, вы меня простите на слове, господин Алонсо, но ваша сеньора Альдонса любой Дульсинее сто очков форы даст… Говорят, где черт не справится, туда бабу пошлет!
Он поднялся с колен. Поклонился, прижав руку к сердцу:
– Не поминайте лихом, сеньор Алонсо… Все будет… все будет хорошо. Мы скоро…
Подбежал к окну. Распахнул тяжелую раму, навалившись животом на подоконник, закричал навстречу солнцу:
– Госпожа моя! Сеньо-ора! Погодите! Оруженосца забыли-и! Эгей!
Махнул рукой и, подхватив на ходу дорожный мешок, поспешил седлать Серого.
Боль в позвоночнике притупилась.
Скоро совсем пройдет.
Это нервное.
Он смог подняться. Проковылял к окну…
Далеко-далеко на дороге маячили две удаляющиеся фигурки. Одна повыше, верхом на тощей лошади. Другая поприземистее, верхом на толстогузом осле.
Над их головами маячило, нанизывая на себя невысокое солнце, острие длинного копья.
Он протянул руку.
Ему показалось, что ладонь его растет и растет. Что она зависает над путниками – домиком, защищающим их от дождя и града и от человеческой подлости…
Путники удалялись, и вот уже две черные точки виднеются на горизонте, а солнце набирает силу, бьет в глаза.
– Когда ты пришла в мой дом, – шепотом сказал Алонсо. – Когда ты не испугалась ни гнева родни, ни насмешек, ни слухов… Когда ты поверила мне, когда ты
Он прикрыл глаза. Темных точек уже не было видно, только дорога, уводящая за горизонт, бесконечная пустая дорога…
Взошло солнце – и село солнце. И опять взошло; тени укоротились и выросли снова, и пожелтела трава, и зазеленела снова, и опять пожухла под дождем…
– Люди, – сказал Алонсо шепотом. – Если вы когда-нибудь встретите Дон-Кихота…
Баскетбол
– Это Саша, – сказал тот, что стоял у Антона за левым плечом.
Саша был двухметровым тощим парнем в линялой желтой майке с цифрой «девять» на животе.
– А это Людовик.
Людовик сидел на камушке в тени покосившегося забора. Очки в тоненькой гнутой оправе то и дело съезжали ему на нос, и он время от времени вскидывал голову, забрасывая их обратно. Антон не мог отвести глаз от этих очков – его будто тянули за взгляд, как за ниточку. Людовик усмехнулся и подмигнул сквозь мутное стекло, и от этой усмешки и этого подмигивания у Антона мороз продрал по коже.
– …А это мяч.
Оранжевый мяч звонко подпрыгнул, и Антон машинально поймал его. Ощутил пупырышки на резиновой поверхности – знакомое прикосновение, сразу напомнившее о хорошем. Что-то из давнего славного времени.
– Саша у нас играет с Людовиком, а ты будешь играть со мной. – Тот, что стоял у Антона за спиной, вышел наконец на свет. Поднял голову, взглянул, щурясь, на небо:
– Ну и пекло сегодня… Ну, идем.
Он назывался Мэлом, был невысок – во всяком случае, в сравнении с Антоном и Сашей. Носил оранжевую футболку с желто-бирюзовым рисунком на груди: натюрморт из двух груш и неестественно синей сливы. Его джинсы были подвернуты до щиколоток и открывали взгляду огромные белые кроссовки.
– А вот наше поле. Нравится?
Баскетбольная площадка была полностью покрыта снегом. Снег – слой толщиной в палец – подтаял и застыл, и это было неприятно, потому что сверху жгло невидимое, но от этого не менее злое солнце. А снег лежал.
– Вот, ребятки, – Мэл улыбнулся, от его улыбки Антону стало почему-то спокойнее. – Разминайтесь, пристреливайтесь, а мы с Людовиком посмотрим… Давай, Антоша, смелее.
Нет ничего более странного, чем играть в баскетбол на утоптанном снегу. Время от времени кроссовки скользили; долговязый Саша позволил Антону немного постучать мячом, пробежаться, несколько раз бросить со штрафной в кольцо – а потом они встали на центре, лицом к лицу.
Саша взялся отбирать у Антона мяч и почти сразу отобрал. И рванул к кольцу – Антон не поспевал за ним; бросок – мяч забился в сетке. Саша нервно улыбнулся, потом оглянулся зачем-то на Людовика и Мэла, молча сидящих в тени:
– А ну, давай еще…
Они кружили по площадке, забыв про снег под ногами и невидимое солнце над головой. Саша был, по всей видимости, профессионал; Антон готов был прервать игру, опустить руки и сдаться.
В какой-то момент Сашино лицо оказалось очень близко, Антон услышал едкий запах пота и сбивчивые слова:
– Сачкуешь… Играй! Он же смотрит! Играй, сука!..
Антон обозлился. Раскрыл Сашу обманным движением, наконец-то отобрал мяч, повел по ледяному полю, и с каждым ударом о белый спекшийся снег к нему возвращались и навыки, и рефлексы, и радость Игры.
Он даже успел удивиться.
Чужое дыхание за спиной. Антон крутанулся, обвел Сашу и бросил мяч в кольцо – так яблоко кладут в корзину. Оранжевый шар проскользнул в сетку, будто намазанный маслом.
Со стороны зрителей донеслось несколько хлопков. Антон обернулся; Мэл аплодировал. Людовик усмехался, поблескивая стеклами очков.
– Молодец, – сказал Саша. Его волосы сосульками прилипли к вискам. – Давай еще…
И они играли еще. Саша забросил два мяча, Антон три, причем один из них – почти с середины поля. И всякий раз, когда Сашино лицо оказывалось рядом, Антон слышал сбивчивое:
– Играй… Не филонь…
Наконец мяч, отскочив от Сашиного колена, укатился прямо под ноги зрителям. Людовик придержал его остроносым ботинком, посмотрел на Мэла, перевел взгляд на остановившихся в пяти шагах Антона и Сашу.
– Ступайте, ребята, – сказал Мэл. – Антон, познакомься с командой.
Саша пошел впереди, Антон – следом. Обогнули деревянный забор; Антон с трудом удерживался, чтобы не обернуться на Мэла с Людовиком, по-прежнему сидящих в полосатой тени неплотно пригнанных досок.
Саша облизнул губы:
– Ты… хорошо играешь. Только не сачкуй. Тут один был до тебя… Играй, короче, только в полную силу. Понял?
– А я и играю в полную, – сказал Антон. – Просто я…
– Никого не интересует, – сказал Саша. – Если тебе хоть здесь повезло, так и отрабатывай… Ты мастер?
– Не успел, – сказал Антон. – Кандидат.
– Мэл никого ниже мастера не берет, – сказал Саша. – Видать, ты очень-таки фартовый. Пруха тебе… Только не трясись. Тут еще неплохо – если привыкнешь.
Антон оглянулся. Рядом, метрах в десяти, двумя тесными группками стояли парни – из тех, чьи головы обычно плывут над толпой. Четверо в желтых майках и четверо – в зеленых. Один, наголо стриженный, держал зеленую майку в руках.
– Привет, – сказал стриженый. – Это твоя.
– Антон, – сказал Антон, протягивая руку.
– Вова, – сказал стриженый.
У них у всех были влажные ладони. И крепкие, без задней мысли, пожатия.
– Артур…
– Игорь…