Марина и – Скитальцы (страница 97)

Он отошел к окну, отодвинул край занавески и так, спиной к Эгерту, начал:

– Я уже рассказывал вам о человеке, лишенном магического дара и прошедшем путь испытаний. Я говорил вам о Двери, увиденной мною в Зеркале Вод, – я был тогда мальчишкой, мой учитель умер, и я остался один… Перед Дверью в моем видении стоял некто, и засов был наполовину отодвинут… Вы не поняли тогда, зачем я вспоминаю все это, но теперь вы должны понять; слушайте же. По земле ходит Скиталец – никто не назовет вам его имени, и никто не знает точно, что за бездна его извергла; он носит в себе силу, не ведомую ни магам, ни прочим. Ни разу, сколь ни пытался, я не смог увидеть его в Зеркале Вод – а я ведь очень искусен, Эгерт, и любой человек, обладающий магическим даром, отражается в моем зеркале рано или поздно… А Скиталец недоступен моему взгляду – более того, всякий раз, пытаясь найти его, я натыкался будто бы на глухую стену… Необъяснимое пугает, Эгерт. Скиталец пугает меня, а я ведь не маленький мальчик… Не стану утверждать, будто бы он – воплощенное зло, но кто вообще знает наверняка, что доброе на земле, а что злое?

Декан замолчал, и Эгерт, прижимающий ладонь к помеченной шрамом щеке, сказал неожиданно для себя:

– Заклятие – зло.

– А убийство? – удивленно обернулся декан.

– И убийство – зло, – глухо отозвался Эгерт.

– А если убить убийцу?

Понемногу оплывала свеча внутри стеклянного шара.

– Ладно, – вздохнул декан, – я расскажу вам дальше… Полвека назад мир стоял на краю пропасти… Большинство из живущих так и не поняли этого. Нечто, явившееся извне – летописи называют это Третьей Силой, – пожелало войти в мир и воцариться в нем. Для того чтобы преодолеть Дверь Мироздания, Третьей Силе понадобился Привратник… Им стал тот самый человек, лишенный магического дара, оскорбленный людьми и ослепленный гордыней. Открыв Дверь, он получил бы немыслимое могущество – но засов так и не был отодвинут, потому что, кто знает почему, в последний момент Привратник отказался от миссии… Неведомо, что было потом, но в мир живущих вернулся человек, посмевший отвергнуть Третью Силу – и опаленный ею, получивший от нее не то проклятие, не то наследство… Говорят, что с тех пор он бродит по спасенному им миру, отсюда и прозвище – Скиталец… Похоже на правду?

Эгерт молчал.

– Вот и я не знаю, – чуть усмехнулся декан, – может быть, это совсем другой человек, и природа его силы другая… Раньше я хотел с ним встретиться – теперь не хочу. Кто знает… Он чужой, избегает встречи, и только время от времени я слышу о нем случайные рассказы…

– А я ниточка, – сказал Солль.

Декан встрепенулся:

– Что?

– Ниточка, привязывающая вас к Скитальцу… Я ведь поэтому вам интересен, да?

Декан нахмурился:

– Да… Вы правильно вычислили некий прагматизм моего к вам отношения… Вы – ниточка к Скитальцу, Солль, и вы же – убийца любимого моего ученика, жениха моей дочери… Вы – жертва жестокого заклятия. И вы же – человек на пути испытаний. Все это вы. – Декан снова отвернулся к окну.

Свеча внутри стеклянного шара догорела и погасла – в комнате стало темнее.

– Что я должен сказать ему? – спросил Эгерт.

Декан пожал плечом:

– Что хотите. Вы изменились достаточно, чтобы самому решать… Не пытайтесь разжалобить его – это не поможет; не унижайтесь, но и не вздумайте дерзить – будет только хуже. А главное, Эгерт, хорошенько подумайте: под силу ли вам вообще эта встреча? Может статься, он наградит вас чем-нибудь еще, да таким, что прежнее заклятие покажется вам шуткой?

Декан испытующе склонил голову к плечу; Эгерт прошептал едва слышно:

– Страшно, конечно… Но я ведь уже виделся с ним однажды… Возможно, я найду слова… Я найду.

Эгерт слушал лекцию господина ректора, когда, порхающая по рядам, как бабочка, передаваемая из рук в руки, в зале обнаружилась записка. Эгерт не обратил на нее никакого внимания, и потому свистящий шепот заставил его подскочить:

– Эй! Солль!

Записка была свернута трубочкой, и надпись на ней не оставляла сомнений в том, что послание адресовано именно Эгерту; удивленно развернув жесткую бумагу, Солль прочитал короткую надпись посреди чистого листа: «Он в городе».

Дребезжащий голос господина ректора взорвался в его ушах разбитым стеклом, чтобы тут же отдалиться, затихнуть и обернуться жужжанием бьющейся в стекло мухи.

До праздника оставалось три дня; краснощекие служанки выбивались из сил, таская переполненные корзины со снедью; из окрестных сел съезжались торговцы мясом – прямо на улицах торговали окровавленными поросячьими тушами, свиными и коровьими головами, кроличьими окорочками и целыми связками битой птицы. Эгерта мутило, когда взгляд его случайно падал на равнодушную безглазую морду, насаженную для продажи на железный штырь.

Человеческое море несло его дальше и дальше по улицам. Лихорадочно вглядываясь во все обращенные к нему лица, он несколько раз вздрагивал, обливался потом и кидался вперед – и каждый раз, обознавшись, останавливался, чтобы успокоить дыхание и унять бешено колотившееся сердце.

В аристократических кварталах было поспокойнее – смеясь и перекликаясь, горничные протягивали из окна в окно гирлянды, развешивали на ветру ленточки и флаги, выставляли на подоконники клетки с певчими птицами и до блеска драили мостовую. Завидев в конце улицы серый плащ с капюшоном, Эгерт нырнул в боковую улочку и прижался к стене.

В середине дня погода испортилась, зарядил дождь, осенний дождь. Вымокший до нитки, голодный и усталый, Эгерт решил, что взялся за дело неправильно – просто блуждая по улицам, он не найдет Скитальца. Надо было собраться с мыслями и представить, где человек, накануне явившийся в город, может оказаться скорее всего.

Поразмыслив таким образом, Солль принялся обходить гостиницы и постоялые дворы. Кое-где на него косились, кое-где сразу же принимались гнать – мучаясь страхом, он вынимал из кармана монетку и через силу расспрашивал служителей и постояльцев о высоком, пожилом приезжем с прозрачными глазами без ресниц.

Кошелек его скоро опустел; в двух или трех гостиницах ему указали даже номер, в котором, по уверению горничных и слуг, остановился искомый высокий старик. Всякий раз замирая, Эгерт стучал в гостиничные двери и получал приглашение войти, а войдя, сразу же вынужден был извиняться, признавать ошибку и убираться прочь.

Едва волоча ноги, всякий раз рискуя наткнуться на Фагирру или другого служителя Лаш, Солль вернулся на главную площадь. Тут вовсю стучали топоры и визжали пилы – против здания городского суда с казненной куклой у входа сооружали широкий эшафот.

Эгерт передернулся, вспомнив слова Тории об обязательной казни, открывающей праздник Премноголикования; деловитых плотников стаей окружали мальчишки – им было безумно любопытно, они наперебой спешили помочь и пособить, а если кому-то доверяли подержать молоток – гордости счастливца не было границ.

Сжав зубы, Эгерт решил про себя, что к моменту казни он будет уже освобожден от заклятия, а значит, храбр и хладнокровен. Сгущались сумерки, уставший было дождик зарядил опять, и Солль, чьи силы иссякли внезапно и до конца, потащился в университет.

На другое утро он вышел на улицы ни свет ни заря – и почти сразу же увидел высокого, достаточно пожилого человека в видавшей виды куртке и со шпагой у пояса; расплатившись с торговцем, продавшим ему, по-видимому, пряжку для перевязи, высокий неспешно двинулся по улице – и Эгерт, боясь обознаться, боясь потерять старика из виду, боясь замешкаться и опоздать, кинулся следом.

Несмотря на ранний час, на улицах было полно народа, Солля оттесняли, бранили, отталкивали в сторону – но, стараясь не выпускать из виду широкополую шляпу высокого, Эгерт с настойчивостью маньяка рвался за ним вдогонку.

Высокий свернул на боковую улочку, где народа было поменьше; почти догнав его, Солль из последних сил выдохнул:

– Господин!

Прохожий не обернулся; задыхаясь, Эгерт подбежал ближе и хотел схватиться за рукав кожаной куртки – но не посмел, а только прохрипел просительно:

– Господин…

Незнакомец удивленно оглянулся и чуть отпрянул, увидев рядом с собой сильного молодого человека с бледным перекошенным лицом.

Отпрянул и Эгерт – прохожий если и походил на Скитальца, то только издали; это был обыкновенный добропорядочный горожанин, который и шпагу-то, наверное, носил лишь из уважения к поколениям достаточно благородных предков.

– Извините… – прошептал Эгерт, отступая, – обознался…

Прохожий пожал плечами.

Подавленный неудачей, Солль снова обошел людные места, заглянув и на улицу своден; хищные старухи кинулись на него, как на лакомую добычу, и Солль едва вырвался из их цепких приглашающих рук.

Эгерт отправился теперь по кабакам – с порога оглядев зал и убедившись, что Скитальца здесь нет, он преодолевал соблазн присесть и перекусить – у него и денег-то не было – и вместо этого торопился дальше; в небольшом кабачке под названием «Стальная ворона» ему случилось напороться на выпивающих и беседующих служителей Лаш.

Эгерт не знал, померещились ли ему внимательные взгляды из-под трех опущенных капюшонов; опомнившись уже на улице, он дал себе зарок впредь быть осторожнее.

Второй день поисков не дал результата. Отчаявшись, Эгерт обратился к декану: не смог бы тот указать местопребывание Скитальца поточнее?