Марина и – Петля дорог (страница 72)

— Уважаемый бескорыстный рыцарь… Возьмите, пожалуйста, фонарь, и проверьте мою догадку. Думаю, у входа вас ждет ужасное зрелище земляного завала…

Рек неприятно искривил губы.

— Понимаю, — терпеливо кивнул Семироль. — Ни на секунду не считаю себя вправе отдавать вам распоряжения, но подумайте сами… Я хромой и еле передвигаюсь. А госпожу Ирену мы не будем посылать навстречу возможной опасности, правда?

Наверное, в этот момент Ирена выглядела особенно растерянной и жалкой — во всяком случае Рек, бросив на нее долгий взгляд, бесшумно поднялся, взял в одну руку фонарь, а в другую свое оружие, и двинулся вдоль галереи. Свет в его руках уходил все дальше и дальше, Рек углублялся в тоннель, как подземный поезд метро…

Огонек завернул за угол. Ирена опустила голову — что ж, в темноте, возможно, даже лучше…

— Сколько времени прошло… там, откуда мы явились? — негромко спросил Семироль.

Ирена напрягла память — но так и не смогла сообразить.

— Если считать, что эта МОДЕЛЬ находится к той МОДЕЛИ во временном отношении десять к одному… То есть в таком же отношении, как предыдущая МОДЕЛЬ к… — она хотела сказать «к реальности», но запнулась.

— …Почти четверо суток, — сухо заключил Семироль. — А если в другом, э-э-э, временном режиме?

Она не ответила.

— Понятно, — Семироль вздохнул. — А когда вы догадались, что такое Провидение? Вы ведь давно догадались, правда?

Она заговорила — поначалу ощущение было такое, будто читаешь третью лекцию кряду, причем об одном и том же. Все давно обдумано, сказано и пересказано, ловишь себя на нещадных повторах, язык ворочается с трудом…

Потом она увлеклась. Заново увидела и лес винтовых лестниц, ведущих к Толкователям, и «приют для убогих», и бумажный свиток, испорченный водой…

— …Одна заглавная буква осталась. Большая «К». Весь текст смыло… подчистую. Вот, — она через силу усмехнулась. — А вы говорили что-то про сомнительные художественные достоинства…

— Среди тех рассказов, что хранились у вас в доме, не было «Раскаявшегося», — возразил Семироль.

— И правда…

Тишина. И песок перестал осыпаться, и не слышно ни ветра, ни шагов, ни шелеста шарящих под землей корней…

— Я думал о Нике, о Сите, об Эльзе… Если я не вернусь… они обречены.

Ирена с сомнением пожала плечами. Ей наоборот казалось, что, освободившись от адвоката-упыря, бывшие смертники заживут припеваючи…

— …Им не жить среди людей, как вы понимаете. Если их вычислят… а их вычислят рано или поздно… обзовут меня бесчестным человеком и приведут приговоры в исполнение. Только и всего…

— А как же закон об оборвавшейся веревке?

— Что?

— Если веревка случайно оборвалась и приговоренный остался жив — его милуют…

— Нет такого закона, — после паузы сказал Семироль.

— Это У ВАС нет, — Ирена устало прислонилась к покрытой мхом стене. — Потому что Анджей перестарался… в своем стремлении к неподкупности.

— Почему я до сих пор не рехнулся? — спросил Семироль как бы сам у себя.

Тишина. Черная тишина просторной могилы.

— Мне страшно, Ян…

— Думайте о ребенке. Ему ни к чему ваши отрицательные эмоции…

— Если там обвал и мы…

На земляные стенки лег отдаленный отблеск фонаря. Рек возвращался.

— …Наверное, шагов на двадцать сплошного завала. Уж чего они туда подложили — не знаю…

— Откапываться будем? — деловито поинтересовался Семироль.

Рек криво усмехнулся:

— На пару месяцев работы хватит… Это если руки, как ковши.

Фонарь он поставил на землю — но оружия не выпустил, и Ирена это с нехорошим чувством отметила.

— А куда нам спешить? — весело поинтересовался Семироль. — Вода тут есть, ручеечек с глиной пополам, но зато экологически чистый… Грибы вполне съедобны. Другое дело, что госпоже Ирене в ее положении необходимы витамины, мясо, овощи, молоко, солнечный свет, гигиенические процедуры, положительные эмоции…

— Отойди от нее, — глухо сказал Рек.

— Что? — Семироль сделал вид, что не расслышал.

— Отойди от нее, упырь… — пальцы Река судорожно сжались на рукоятке цепа. — Отойди от женщины!

— Что-что? — Семироль дурашливо приставил ладонь к уху.

— У тебя есть все шансы умереть последним, упырь, — в свете фонаря блеснули оскаленные Рековы зубы. — Я не позволю тебе. Ты умрешь первым, кровосос!

Цеп начал вращение — и сразу же скрылся из глаз. Остался размазанный в темноте круг, остались свист рассекаемого воздуха и оледеневшие глаза бескорыстного рыцаря.

— Рек! — беспомощно крикнула Ирена.

Семироль улыбался:

— Елки-палки, Ирена, и где вы только… ладно. Юноша, вам придется наклониться, потому что сейчас я не в состоянии встать даже с помощью костыля… Бейте, рыцарь. Я не защищаюсь.

Ирена подумала, что если Семироль и играет, то очень опасно. Он не представляет себе, чем бескорыстный рыцарь отличается от своих сусальных книжных собратьев. Бескорыстные время от времени совершают настоящие подлости и настоящее зло — просто из принципа; будет ли Рек щепетильным по отношению к охромевшему вампиру?!

Не будет. Ирена поняла это по страдальчески изогнувшимся бровям.

— Рек, назад!!

Мгновенный взгляд из-под прищуренных век. Он не боится убивать, но он стесняется спутницы. Он не хочет убивать В ЕЕ ПРИСУТСТВИИ…

Цеп приостановил вращение.

— Госпожа Ирена… Госпожа Хмель. Я не знаю, что связывает вас с этим существом… Но мы в ловушке. А он еще долго может прожить, питаясь нашей кровью и…

Ирена перевела дыхание:

— Оставьте его, Рек… Это отец моего ребенка.

Сырость пробиралась под одежду. Доктор Ник упал бы в обморок, увидев, в каких условиях коротает время его пациентка…

— Ирена, хотите гриб?

— Спасибо, Ян. Не хочу.

Темнота. Угрюмый рыцарь Рек взял фонарь и ушел на разведку — возможно, он еще не утратил надежду. И пока он бродит по пещере, Ирена краешком сознания верит, что вот сейчас он разведает путь, вернется, молча возьмет ее за руку и выведет на свет…

Или он уйдет в одиночку? Оставив этих двоих — вампира и его женщину — коротать вечность в обществе друг друга?!

— …Или эти вот, к примеру, бескорыстные, — Семироль полулежал, опершись плечом о замшелый камень. — Среди прочих законов природы… потому что Провидение — это всего лишь закон природы… догадались выделить один, который «безнравственен». И найти обходной путь… А кто научил их отделять так называемое добро от так называемого зла? И эта их уверенность, что ненагражденное добро — благороднее… Кстати, а что вас связывает с этим юношей, Ирена?

Ей показалась, что адвокат чуть усмехается. Во всяком случае, голос его насмешливо дрогнул в непроницаемой для Ирены темноте.

— Это мой поклонник, — сказала она устало. — Мои ранние рассказы… определили его жизненный выбор. Ни один лауреат Серебряного Вулкана не может похвастаться чем-то подобным…

Семироль саркастически хмыкнул.

— Ничего смешного, Ян… И еще этот, как вы выразились, юноша спас меня несколько раз, возможно, что и от смерти…

— Провидение вознаградило его за это — или, наоборот, покарало?