Марина и – Петля дорог (страница 49)
«Я пошел. Привет»
«Здесь открывается дверь в новый мир!..»
Она обнаружила, что стоит перед окном, методично выламывая собственные пальцы.
Идиотка. Тугодумка. Да просто дура…
Вот он, манок. Возможно, Анджей не желал ей зла — он думал, что уж МЕСЯЦА ей точно хватит. Что она успеет сообразить…
— Что же ты делаешь, Анджей?!
Собственно, а как действовал бы Петер, желая указать Ирене на возможный выход из МОДЕЛИ? Пустил бы по массовым информационным сетям какое-то невинное сообщение, «дверь в новый мир», прием старый, многократно описанный, и дающий, если верить книжкам, неплохие результаты…
Анджей — или Петер?! Или они теперь действуют заодно?
Она закрыла глаза. Так. Анджей вышел из модели… Путем своей инсценированной смерти. Встретился с Петером и благодушно сказал, что лавочку можно закрывать… Как так, сказал Петер. А ваша бывшая жена?! Ее схлопывать вместе с МОДЕЛЬЮ?!
«Ян, сделайте мне свадебный подарок… Я хочу посетить магазин «Праздничные шутки и сюрпризы». Куплю себе маску вампира, устроим маскарад…»
Неужели?!
Так просто.
Она выйдет — и все это, весь этот неправильным мир с вампирами-адвокатами — кончится?!
А триместр в институте, между прочим, уже начался…
Она засмеялась и заплакала. Одновременно.
— …Ирена, что случилось?!
Она прижимала ладони к низу живота. Сгибалась все сильнее и сильнее, втягивая воздух сквозь сжатые зубы.
— Ирена, что?!
Семироль чуть не на руках отнес ее на диван.
— Больно… — выдавила она.
— Спокойно… Спокойно, ничего страшного… Ник!!
Они отвели ее в медблок — под руки, поддерживая с двух сторон. Ирена удерживала стон.
— Ян, выйди…
За Семиролем закрылась дверь.
— Ирена, как болит? Сейчас, погодите, сей…
Он осекся. Ирена смотрела прямо и холодно, и во взгляде ее не было ни боли, ни страха:
— Ник, вы сейчас скажете ему, что я должна… что меня надо везти в клинику. Иначе… ребенка не будет.
Ник отшатнулся:
— Ирена…
— Я знаю, как меня зовут… У вас нет нужной… аппаратуры. Придумайте, чего у вас нет… Меня надо сию секунду везти в город. Дадите ему адрес клиники.
Она увидела, как у Ника начинают дрожать губы. Сперва чуть-чуть, потом сильнее; а ведь Ник-то, надо полагать, навидался и наслышался в жизни всякого…
— Это невозможно…
— Это ВОЗМОЖНО. Это БУДЕТ.
Лилась в раковину вода. Журчала серая воронка, текло время, отмеряемое бьющей из крана струей, звенящая горячая клепсидра — водяные часы…
— Почему вы решили… что я сделаю это, Ирена?
— Разве я ошиблась?
Звучала вода. Покачивалась белоснежная крахмальная занавеска.
— Разве я ошиблась, Ник?!
На какое-то мгновение ей сделалось страшно до головокружения. Потому что ЕСЛИ ее отчаянный риск окажется ошибкой…
— Вам ведь ничего не грозит, — сказала она мягко. — Ян не узнает, что я симулировала…
— Это ЯН-то не узнает?!
Звучала вода.
— Вы боитесь, Ник?
— Дорога… — он смотрел в сторону. — По такой дороге… не доехать…
— Не ваша забота.
Он взял ее за запястья:
— Ребенок. Ирена, ребенок!..
Она кивнула:
— Во имя ребенка. Во имя ваших собственных мальчишек… Вы мужчина, Ник.
— Ирена…
— Вы сделаете или нет?!
Он отвел глаза:
— Нет. Извините. Не могу…
Поддерживая под обе руки, ее вели к машине. Руки Ника крупно дрожали, Семироль был бледен лицом и очень сосредоточен.
— Все будет в порядке, Ирена…
Как назло, повалил снег. Крупный и мокрый; она видела, как мается Ник. Смотрит то на Ирену, то на небо, то на Семироля:
— Ян… Ты уверен… что в такую погоду ты проедешь?..
— У меня есть другой выход? — раздраженно отозвался Семироль, и Ирена поняла, что он волнуется. Что, если понадобится, он на спине понесет Ирену до города — через заносы…
Ему действительно так дорог будущий ребенок?..
Возможно, она еще испытает угрызения совести. Потом. Когда доберется до магазина «Праздничные сюрпризы»…
Впрочем, к тому времени не о чем будет сожалеть. МОДЕЛЬ схлопнется — вместе с вампиром-адвокатом, с его чадолюбивыми помыслами, вместе с открыточно-красивыми горами, суровым правосудием, передовой гинекологией, вместе с Ником, который впервые в жизни солгал своему великодушному патрону…
Она застонала — от почти взаправдашней боли. Семироль сжал ее руку — отчаянно и крепко; а что, если благополучный упырь переживает не только за ребенка?!
Потом. Обо всем этом она подумает потом.
Снег валил и валил. Ник боялся все больше; Ирене помогли забраться в машину, и через занесенное снегом стекло она видела, как Ник, сцепив пальцы, открывает рот, обращается к Семиролю, слов не разобрать…
Он раскололся. Он предал, он покаялся; от одной этой мысли у Ирены потемнело в глазах.