Марина и – Медный король (страница 41)
– Чего нам теперь-то бояться, – Развияр проводил крыламу глазами. – Наоборот… Эти, которые летают, должны много знать. Тебе не интересно, что сейчас в Нагорье? В чьих руках замок, кто заправляет в порте Фер?
– Так они тебе и сказали, – Лукс сплюнул. Из трещины поднялась змеиная голова, сразу за ней другая, и оказалось, что обе принадлежат одной толстой змее с узором-сеточкой на зеленоватой коже. Зверуин, почти не глядя, взмахнул тяжелой лапой, змея лишилась одной головы и быстро спряталась между камнями.
– Жрать хочется, – сказал Лукс.
– Мы завтракали.
– А я хочу обедать! Давай поищем гнезда, соберем яйца…
– Идем, – Развияр тронул пятками его бока. – Кто же в такую пору яйца черкунов собирает? Они все вылупились давно и оперились, только стрелой можно сбить!
Волны набегали на Стрелку со стороны открытого моря. Галера уже ушла далеко и казалась насекомым, уползающим по воде: как лапки, взлетали и опускались тонкие весла. Со стороны залива вода была спокойна, сквозь нее виднелись водоросли на дне и кое-где – ржавое железо.
– Давай посмотрим, – сказал Развияр.
Лукс осторожно спустился к воде. На дне, в нескольких шагах от берега, валялся ржавый шлем, из тех, что наскоро куют ополченцы. Даже сквозь водоросли, опутавшие его, была видна глубокая вмятина.
– Вот еще, – сказал Лукс.
Вдоль Стрелки со стороны залива валялись ржавые наконечники копий, погнутые вилы, обломки плохих, наспех изготовленных доспехов. Перебираясь с камня на камень вдоль гряды, Лукс и Развияр добрались, наконец, до берега. Там, под старыми деревьями, камни лежали пирамидой: кто-то сносил их со Стрелки и складывал один на другой. На верхушке пирамиды был установлен еще один столб, и к нему приколочена была грамота.
Развияр слез со спины зверуина и, хоть и не очень хотелось, подошел прочитать. Это не была ни надгробная надпись, ни, как он боялся, смертный приговор. «Император скорбит о каждом своем подданном»: всего шесть слов и яркая, переливающаяся на солнце печать.
– Лицемеры, – сказа Лукс.
– Мы не знаем, что здесь было.
– Конечно, откуда нам знать? Мы ведь никогда не бывали в Нагорье, никого не убивали на наших глазах, никаких старейшин…
Лукс говорил будто невзначай, глядел поверх головы Развияра и рассеянно улыбался. На боках у него висели, притороченные мягким ремнем, дорожные сумки с водой и одеждой. В одной, тщательно спрятанные, лежали два неплохих кинжала: удалось купить по случаю. Черное насекомое уселось Луксу на спину; зверуин, не оборачиваясь, ударил хвостом, и летун замертво упал на траву.
– Как бы там ни было, нам туда, – Развияр указал на тропинку, уводящую от берега. Чем дальше, тем плотнее смыкались деревья, приземистые, с широкими кронами.
– Это уже твой лес?
– Нет, – Развияр прислушался к своим воспоминаниям. – Я не помню этих мест.
– Никто его не обидит, дура! Он будет жить во дворце, учиться у настоящего мастера, и станет великим магом! Пусти руку, а то сделаю больно!
На месте развалин старого города выросло селение, где каждый дом был сложен из древних обломков. В стену маленького, неказистого строения на окраине было вмуровано каменное лицо – голову статуи положили в кладку, будто обыкновенный кирпич, но, даже свергнутый и униженный, неведомый герой продолжал смотреть на мир светло и с достоинством. А перед домом, в чаше сухого фонтана, рыдала женщина, пытаясь вырвать из рук седого мужчины мальчишку лет пяти. Мальчишка ревел так, что слезы разлетались веером, и рвался к матери.
– Уймись! – мужчина повысил голос, и от этого властного окрика и женщина, и ребенок примолкли. – Говорят тебе – не на смерть забираем и не в рабство, а для службы Императору! Для могущества! Дикари… – он обернулся к паре стражников в серебристой броне. – Разгоните их, чего смотрите! Устроили здесь балаган…
В этот момент мальчишка укусил его за палец, украшенный золотым кольцом с ярко-желтым сверкающим камнем. Седой мужчина выругался, встряхнул мальчишку, легко закинул себе на плечо:
– Все, представление окончено. Расходитесь!
Стражники с подчеркнуто-равнодушными лицами надвинулись на редкую толпу – кольцом вокруг высохшего фонтана стояли в основном старики и подростки, и интересовали их не столько орущий ребенок и его мать, сколько огромная крылама, переступавшая с одной перепончатой лапы на другую. Птица смотрела с презрением. На спине у нее были три седла – два простых и одно мягкое, с подлокотниками и высокой спинкой.
Седой мужчина нес ребенка к крыламе, на растрескавшийся мрамор падали капли крови из прокушенного пальца, будто темные монетки. Женщина-мать кинулась следом, стражник преградил ей дорогу копьем. Подбежал молодой мужчина, почти подросток, схватил женщину за плечи. Они были похожи: наверное, брат и сестра.
– Погоди, – бормотал брат. – Погоди… Все уже… Это такое дело… Они говорят…
Лукс с Развияром на спине подошли незаметно. Появление зверуина само по себе новость, но жители поселка были слишком увлечены – и поражены – сценой, разыгравшейся в чаше древнего фонтана.
Развияр сразу понял, что происходит, и сжал плечи Лукса. Тот нервно оглянулся:
– Слушай… Может, нам…
– Это имперский маг, – еле слышно шепнул ему Развияр. – И мальчишка – тоже маг. Они их забирают маленькими… в Столицу… Учат… Отбирают у родителей…
Лукс закусил губу:
– А мы…
– Это имперский маг, – повторил Развияр, вглядываясь в седого человека с перстнем на окровавленном пальце. – Он маг… Как Утро-Без-Промаха.
Лукс попятился.
– Полетаем на крыламе, – седой говорил с мальчишкой терпеливо и холодно. – Вот, смотри. Хорошее седло?
Мальчишка тонко вскрикнул. Откуда ни возьмись, на седого налетела туча мошкары, кинулась в лицо. Тот что-то быстро сказал, и мошки разлетелись, будто снесенные порывом ветра.
– Вот как… Поехали, – отрывисто бросил маг. – Эй, помогите мне взять его в седло!
Стражники, сдерживавшие толпу, отступили к крыламе. В этот момент девушка лет пятнадцати вынырнула из-за чужих спин и проскользнула под скрещенными копьями. Крылама зашипела, широко разевая клюв.
– Ротозеи, – устало сказал маг. – Простого дела сделать не дадут… Убирайся, – бросил он девушке.
– Оставь его, – та говорила тихо, но Развияр, стоявший поодаль, слышал каждое слово. – Или умрешь.
Седой поднял брови:
– Дура. Дикарка. Прощаю.
– Зато я тебя не прощаю!
Седой вгляделся ей в лицо и вдруг нахмурился:
– Да ты…
Девушка завизжала и вскинула руки. Маленькая белая молния сорвалась с кончиков ее пальцев и ударила седому в лоб.
Седой отшатнулся. Лицо у него перекосилось от ярости, казалось, сейчас он отбросит ребенка и одной пощечиной снесет мерзавке половину лица…
И он действительно выпустил мальчика – выронил. Потом закатил глаза, опустился на колени и упал на бок.
Толпа закричала не то от ужаса, не то от радости. Мать подхватила ребенка и бросилась бежать, расталкивая односельчан. Стражники, потрясенные, встали плечом к плечу и наставили на девушку копья.
Та, ошарашенная случившимся не меньше всех свидетелей, отступила на несколько шагов. Посмотрела на свои руки, потом на лежащего на мраморе мага. Подняла глаза на стражников:
– Уходите… А то…
По-прежнему плечом к плечу, они двинулись к ней, и она отступила. Приблизившись к упавшему магу, один из стражников перевернул его вверх лицом. Глаза мага закатились под верхние веки, рот полуоткрылся, из уголка тянулась струйка слюны. На переносице краснела вмятина, как от сильного удара.
Толпа стремительно редела. Кто-то убегал со всех ног. Кто-то, наоборот, придвигался ближе. Развияр сдавил плечи Лукса:
– Она…
Всадники отступили – медленно, очень осторожно. Отошли к крыламе; к седлам, Развияр увидел, были приторочены арбалеты…
– Уходите все! – закричал он, перекрывая вскрики и бормотание. – Бегите!
Люди кинулись врассыпную, только девушка стояла, не сводя глаз со стражников, готовая сражаться и с ними, и с крыламой, и с целым миром.
– Лукс!
Зверуин понял. Ни один человек не успел бы и не помог, но Лукс был получеловеком на четырех лапах. Он прянул с места, перелетел через обвалившийся бортик фонтана, ударил о мрамор передними лапами и сразу же задними, ушел в длинный полет и, распластавшись в воздухе, сбил девушку в то самое мгновение, как сорвались с тетивы стрелы.
И Развияр, и Лукс отлично знали,
Скрежеща когтями по камню, Лукс завернул за угол. Потом еще завернул. Селение строилось безо всякого плана, здесь не было улиц, только благородные развалины – и прилепившиеся к ним неуклюжие развалюхи, и совсем близко был лес, широкие кроны, надежно прикрывающие сверху…
Девушка обмякла в руках Развияра – потеряла сознание.
«Во дворце и в хижине, и в треногом жилище мастерового на Безземелье – всюду, где есть камин или печь, может явиться на свет маг. Он может летать без крыльев и приказывать камню, может убивать огнем или исцелять смертельно больных, но главное его призвание – вести в этот мир то, чего прежде не было…»