Марина Халкиди – Жених из Академии магии (страница 2)

- Тебе нет смысла и дальше скрываться в поместье. Если ты не будешь пользоваться своим даром, то никто и не узнает кто ты. И даже если ты воспользуешься им, я все улажу. Подумай об этом. В твоем распоряжении вся осень. И я очень надеюсь, что смогу представить тебя королю и двору в первый день зимы.

И вот так у нас с отцом заканчиваются все разговоры в последнее время. Причем, когда в детстве я мечтала покинуть поместье, не понимая, почему мне нельзя выйти за его пределы, отец объяснял свой отказ моей безопасностью.

Но вот уже три года как все изменилось. И хотя я не могла избавиться от кошмаров и головной боли, во всем другом я была как все. Ну, почти как все.

Я молчала довольно долго, понимая, что отец прав, не буду же я вечно скрываться в этом поместье. Но и покинуть свою зону комфорта я не стремилась. Слишком привыкла, усмехнулась я, к своей темнице.

Хорошо еще, что отец после единственного раза, когда предложил мне пообщаться с целителем душ, больше не поднимал эту тему. Ну да, я тогда не сдерживала себя в выражениях. Причем настолько не сдерживала, что отец понял, что перегнул палку. Ведь порой даже он ошибался в своих выводах, а я совсем не испытывала страха перед реальной жизнью. И мне точно не требовалось общение с целителем, чтобы побороть свои сомнения.

- Я подумаю, - пообещала я.

- Подумаешь, как несколько десятков раз до этого? - не поверил мне отец.

- А я должна подумать и принять то решение, которое удобно тебе?

Кажется, утро закончится ссорой, что, впрочем, было не такой редкостью. Что у меня, что у отца характеры были не подарком. Мы оба с легкостью могли вспылить, затем наговорить много глупостей, после чего по недели дулись и не разговаривали друг с другом. Правда мы с легкостью и мирились, но в те недели, когда мы игнорировали друг друга, даже слуги старались незаметно передвигаться по дому, опасаясь обратить на себя наш взор. Мой уж точно. Ведь в такие моменты я себя как раз и не контролировала. Особенно в детстве.

Я вообще поражаюсь, что они до сих пор не разбежались. Конечно, они все подписали магический договор о неразглашении, но вытерпеть меня в детстве – это было героическим поступком. Отец как-то обмолвился, что платит им такое жалованье, что они все уже обеспеченные люди. Однако никто из них так и не оставил службу.

Наверное, ждут, что я все же покину поместье. Не зря же в последнее время каждый из слуг посчитал своим долгом донести до меня, как прекрасна жизнь в королевстве. Причем, как я подозревала, они действовали так не по приказу отца, а по собственному сговору. Только непонятно было одно – то ли они так действовали от любви ко мне, то ли желали спокойно продолжить службу, сплавив меня из поместья. А может ими двигало и то и другое.

- Ты должна принять решение, которое даст тебе настоящее будущее, не ограниченное этими стенами…

Отец поцеловал меня в лоб и вышел из комнаты.

А я задумчиво смотрела в потолок, впервые по-настоящему задумавшись о том, что мне и впрямь пора покинуть поместье.

Глава 3. Поздний ужин

Глава 3. Поздний ужин

Беспокойная ночь, кошмары вместо нормальных снов, затем раннее пробуждение, еще один разговор с отцом – все это оказалось только первыми вестниками ужасного дня. И хотя у меня редко пропадал аппетит, от мыслей – приживусь ли я за стенами поместья, сегодня и он взял отпуск.

И так как работа – это лучшая профилактика хандры и навязчивых мыслей, я и решила сосредоточиться на ней. Тем более в поместье у меня было и любимое место, которое, в том числе, и держало меня здесь – это моя лаборатория. Уже прошло два года как я оборудовала ее по своему вкусу. И я даже не сомневалась, она отвечала всем последним магическим требованиям.

Отец был богат, так что он без возражений покупал все, что я требовала. А порой он и сам дарил мне последние изобретения, которые еще даже не стали широко известны, или же о них вообще знали только единицы магов.

Вход в лабораторию был лично защищен мной – от отца, слуг и других посторонних, которые могли попасть в поместье. Правда последнее все же было сомнительно. Отец у меня такой же параноик как и я. Так что наше поместье, в случае угрозы, продержится в осаде не один день, а скорее и не одну неделю. И скорее всего, если нападение когда-нибудь произойдет, то поместье погребет под своими развалинами всех нападавших и врагов. Ведь последних у отца было много. Вернее, очень много. Благо большинство из них были не такими дураками, чтобы напасть на поместье, надеясь выжить. Как я говорила ранее, отец точно ничего не знал о милосердии, а вот карать он умел. Официально – во благо королевства. Но на его должности любой злоупотреблял бы властью и действовал и на собственное благо.

Так что защита лаборатории была излишней мерой. Это по мнению отца, когда он узнал, что я помимо десяти ступеней щитов умудрилась поставить защиту на собственной крови. Я знала, что это опасно, знала, что это запрещенная магия. Но на малом я никогда не останавливалась. Никогда не знала слово нет в магии. Или просто не верила, что у магии есть предел.

Зато отец в мою лабораторию мог войти только со мной. Конечно, раз в месяц он предпринимал попытку вскрыть защиту. Чтобы в очередной раз признать, что его «маленькая девочка очень талантлива и даже возможно гениальна». Да, это была не игра – открой дверь спальни. Ту защиту я набрасывала за мгновение, хотя и с ней отец возился уже пятнадцать секунд. А вот в то, что он вскроет защиту лаборатории, не потревожив ни одну из ловушек, я не верила.

Правда в таком рассеянном состоянии, в котором я находилась с утра, не стоило было идти в лабораторию. Ведь ошибки допускала и я, редко, замечу, но допускала. Поэтому задумавшись о словах отца, я чуть переборщила с алатом. Сеть защиты на лабораторию я успела набросить, чтобы не пострадали мои колбы, реторты, заготовки для артефактов и редчайшие книги по магии. А вот себя я защитить не успела. Так что меня знатно припечатало о дверь. Судя по звуку и боли, я умудрилась сломать даже пару ребер. Но беглое сканирование тела показало, что отделалась я всего лишь трещинами. Что было не так и страшно. Главное, что не переломы, все-таки при всех моих талантах, целителем я была более чем посредственным. Не могла вылечить даже головную боль. Конечно я могла сварить зелье от головной боли – ту самую мерзкую на цвет и вкус настойку, но вот использовать чистую магию для лечения и роста костей было для меня практически невозможно. А обращаться за помощью к отцу я не хотела. Ведь он не удержится от замечаний и насмешек в ближайший месяц, намекая на то, что я и не так гениальна, если не могу отмерить нужное количество алата.

А как только я отделила свое бренное тело от двери и просканировала себя на переломы, я выдохнула, радуясь, что я озаботилась полгода назад и о звукоизоляции. Хотя это было сделать сложнее, нежели поставить защиту на крови. Но зато теперь взрывы в моей лаборатории никто не слышал, что меня радовало. Я, как и все, не любила совершать ошибки, но еще больше я не любила, когда о них узнавал отец.

Так что мне пришлось выпить болеутоляющее зелье, в этот раз не моего производства, а сурового на вид целителя, который поместил свой портрет на этикетку, и туго спеленать пострадавшие ребра. После чего я сосредоточилась на работе, не отвлекаясь уже ни на какие мысли.

И заработавшись в лаборатории, я потеряла, как часто это бывало, счет времени. Поэтому об ужине мне напомнил мой желудок, ведь я пропустила и завтрак, и обед.

А вот за ужином, к моему облегчению, отец не задал пугающего вопроса о взрыве в лаборатории. То есть моя защита выстояла, и слуги не донесли ему о странном грохоте в лаборатории.

Ужинали мы с отцом в малой гостиной. Слуги накрыли на стол и оставили нас вдвоем.

Я любила подобные вечера. Без снующих слуг, при которых невозможно было поговорить по душам. В малой гостиной, которая не давила своим величием и портретами предков на стенах. Просто ужин отца и дочери. А не именитого мага, чье имя знали во всем королевстве, и его дочери-затворницы, о которой вообще пока никому кроме слуг в поместье было неизвестно.

- У тебя складка на лбу, - улыбнулась я. А она всегда появлялась, когда отец был чем-то озабочен. - О чем ты думаешь? Или вернее, что тебя беспокоит?

И если еще мгновение назад передо мной сидел Этар дель Сольни – один из советников короля, входящий в малый совет, а также глава магического правопорядка, под чьим началом находилась стража, бюро расследований, служба надзора, то стоило ему только было посмотреть на меня и улыбнуться, и это уже вновь был мой отец.

- Ты и в детстве всегда замечала, если меня тревожили государственные думы.

Я улыбнулась в ответ, забыв о утренней размолвке и разговоре. Мы вместе с отцом быстро вспыхивали, но с такой же легкостью забывали слова, сказанные в запале. И оставаясь затворницей в поместье, я знала практически обо всем, что происходило в королевстве и при дворе. Отец ничего не скрывал от меня, порой раздраконивая мое любопытство, чтобы добиться своей цели и выудить меня из поместья.

Поэтому сейчас я отметила странность, вместо ответа, призванного вызвать интерес, он произнес нейтральную фразу.