Марина Халкиди – Ученица дракона (страница 79)

— Меня зовут Сендельмен, я первый маг и советник короля Сердели. А это принц Зекар, и он готов выслушать ваше предложение.

Пожирательница протянула руку, прикасаясь к зеркальной поверхности. Но едва ее пальцы соприкоснулись с преградой, она с шипением отдернула руку.

— Это мера предосторожности, — пояснил маг.

— Ваше недоверие излишне, — заявил мужчина позади пожирательницы. — Мы желаем остановить войну и происходящее.

— Неужели? — не скрывая сарказма и иронии в голосе, спросил принц, делая вопреки приказу мага шаг вперед, к зеркалу.

— Зекар, — попытался урезонить принца маг.

— Вы напали на мое королевство! Вы убиваете моих подданных! И вы хотите остановить это безумие? Так отзовите своих сородичей!

— Это не в нашей власти, — в этот раз голос девушки не скрыл нотки недовольства. — Мельхеры подчиняются только королеве, а она не отзовет слуг, ибо плен одного мира убьет наш народ.

— Тогда, что вас заставило предложить переговоры? — вспылил Зекар. — Желаете насладиться нашим падением и унижением? Желаете, как и Оширскую крепость, сравнять Сердели с землей? Что же, мы ждем вам, ведь просто так мы не сдадимся. Мы будем сражаться до последнего вздоха! И умрем с честью.

— Оширская крепость пала? — тихо спросил мужчина в зеркале.

— Пала, — насмешливо повторил Зекар. — Вы убили всех.

В комнате воцарилась тишина. Противника разглядывали друг друга. Но никто не спешил нарушить напряжение, которое можно было ощутить. Воздух в комнате был спертый и тяжелый из-за скопления магии. И Зекар с трудом сдерживал желание бежать прочь.

— Есть один шанс, единственный шанс дать мельхерам энергию, не совершая убийства людей, — первым нарушил тишину дракон. — И мы надеемся на вашу помощь, — еще тиши добавил он.

Зекар обеспокоенно взглянул на Сендельмен. Он не верил ни одному слову трех незнакомцев. Но маг был прав, надежда — это все, что осталось у Сердели.

— И что нам надо сделать для этого?

— Для начала впустить нас в ваш мир…

Пожирательница не успела закончить фразу, когда принц Сердели горько рассмеялся.

— Впустить в мир, чтобы убедиться в лживости ваших слов? А вы? Человек и дракон, почему вы служите ей?

Бертейну нечего было ответить на обвинение. Он никому не служил, но даже он не верил, что их задумку можно осуществить. А с другой стороны, он боялся, что это возможно, а он много тысячелетий назад предпочел выбрать легкий путь. Поторопился. Ведь мажадам потребовались бы годы и десятилетия чтобы уничтожить мир. А дракон вместо того, чтобы все эти годы искать выход, чтобы больше никогда пожиратели не угрожали другим мирам, избрал самый легкий путь, позволил уничтожить один мир и запереть пожирателей. Но годы, проведенные в темницы, позволили ему увидеть и другую сторону мажадов. И пока не был проведен обряд с той же Джоной, она не была чудовищем.

Ортон Хотон не выдержал взгляда принца. Вот он ощущал свою вину больше чем дракон и кто-либо. Оширская крепость была уничтожена… в это трудно было поверить. Ортон помнил день, когда пограничная застава стала обрастать камнями и панцирями. Уже при нем крепость стала легендой. А сейчас прошлое исчезало. Как будто кто-то проредил страницы книги, вырвав листы со смазанными чернилами. И однажды из толстого тома книга превратится в тоненькою брошюру. Листы которой истлеют или сгорят в жажде мажадов.

Хотон вдруг подумал, что прожитые годы — один страшный кошмар, а настоящая жизнь кипела здесь, в Сердели, когда он знал ради чего жил и ради чего умер. И пусть он совершил много ошибок, он искупил их своей кровью, когда сражался с перунцами.

Ортон видел в чертах принца отголоски лиц прошлых королей. Одна династия с основания королевства и до сегодняшних дней. И вот сегодня, возможно, перед Хотоном стоял последний принц Сердели, которому не суждено было уже стать королем. «И это моя вина».

— Если мы не попытаемся все исправить — вам не выстоять.

Хотон вздрогнул, когда услышал слова Берта, дракон и сейчас был готов с легкостью отдать свою жизнь ради цели, которую видел.

Сендельмен настороженно следил за переговорами, если конечно ненависть принца и пожирательницы можно было принять за диалог. Защита трещала по швам, и колдун подумал, что сейчас откроется портал между мирами, чего он допустить не мог. Впустить их в Изолеру? Это была не сделка, дающая надежду, а самоубийство.

— Отойди, Зекар, я закрою проход.

Берт знал, что убедить человека и мага передумать будет невозможно, а также он знал, что это только вопрос времени, когда все пожиратели ворвутся в Изолеру. И он верил в Джону, в то, что она действительно выполнит обещание и попытается спасти, нет, не людей, а свой народ. Ведь путь разрушения когда-нибудь уничтожит и их.

Дракон прикоснулся к девушке, привлекая ее внимание, желая успеть задуманное раньше, нежели колдун прервет общение.

— Не забывай, ты обещал мне.

Ортон усмехнулся, наблюдая за старым другом. Он вспомнил тот день, когда защитил семью перуского купца. Он был готов сражаться с ними на поле боя, но не убивать невинных детей. Поэтому тогда он и выступил против толпы. Тогда он не боялся за собственную жизнь, потому что у него не было и тени сомнения, что это правильное решение.

Странно, но он не мог вспомнить лицо купца, но помнил лицо его жены, а также сына и дочери. Тогда было так легко и просто сделать выбор, намного легче, нежели далось ему новое решение.

Дракон был готов отдать свою жизнь, но и Ортона давно уже не радовало бессмертие. А может, он никогда его и не желал. Ведь если дракон позволил бы ему умереть, то сейчас Сердели не угрожала бы опасность, а Ошир — оплотом стоял на границе.

Решение он принял, когда разговаривал с драконом после многих лет тишины, но старому другу он не сказал ни слова. Зачем? Ведь Ортон боялся передумать и боялся, что сил не хватит самому оборвать жизнь. Покой он не обрел при жизни и боялся, что не обретет его и после смерти. Так что он не верил своим словам, которые должны были обмануть только дочь.

— Чтобы я нашел покой, останови это, Джона.

Защиту круга нельзя было покидать, но Ортон сделал один единственный шаг, прикоснувшись к преграде, а затем проваливаясь в нее, открыв своей смертью проход между мирами.

Сендельмен оттолкнул принца к двери, ведь зеркало взорвалось на сотни маленьких осколков, открывая портал. Колдун понял, что совершил ошибку, ведь уже не все мельхеры были заперты в одном мире. Заклятие, которое их там удерживало, рушилось. Так что вместо зеркала, в комнате появились двое гостей — пожирательница и старый дракон. И это были не бесполые тени…

Глава 40

— Уходите, ваше высочество, немедленно! — крик Сендельмена взорвал тишину, после того, как последний зеркальный осколок осел на ковер. И в этих десятках осколков можно было увидеть четыре, замершие на какие-то секунды, фигуры.

Зекар, однако, не предпринял попытки к бегству, он отрицательно мотнул головой, наблюдая за пришлой гостьей.

— Я не собираюсь больше бежать!

Впрочем, Джона и не пыталась напасть на человека или мага. Она ощутила смерть отца, ведь энергия смерти была так притягательна. И девушка испугалась, когда поняла, что желает выпить ее, чтобы утолить голод. Сдержалась, хватило сил, но это ее по-настоящему испугало. Всемогущие мельхеры, их боялись во всех мирах, но они были рабами собственной жажды и голода. Оказывается, они были более несвободны нежели даже люди.

А потом Джона ощутила злость, когда посмотрел на дракона, подумав, что это он склонил ее отца к его поступку.

Она протянула руку и прикоснулась к Берту, чувствуя тепло его кожи через перчатку. Ей надо было всего лишь захотеть, и в какой-то момент ей даже захотелось, чтобы дракон попытался защититься, чтобы использовать против него силу. Но он просто стоял и смотрел, позволяя ей принять решение.

— Мне жаль, — только и прошептал Бертейн.

Черный капюшон скрывал слезы, застывшие в глазах Джоны, хотя она даже не думала, что умеет плакать. Ведь слезы были слабостью, свойственной людям и представителям магических рас, но не мельхерам.

— Ты знал… — обвинила она.

— Ты не поняла… он сделал это вместо меня. Хотя напрасно.

«Не прикасайся ко мне», — подумала Джона, ведь управлять своими желаниями становилось все сложнее. Она хотела забрать жизнь дракона, затем человека и мага. Но Бертейн просто смотрел на нее и ждал. Он догадывался о той гневной бури, что полыхала в ней, догадывался о ее ненависти, но ничего не делал. Ведь сейчас именно от решения Джоны зависело будущее мельхеров, Изолеры и других миров. Убей она всех в этой комнате, и тогда ей хватит силы открыть проход. И это будет концом истории еще одного мира.

«Чтобы я нашел покой — останови это, Джона». Девушка вырвала руку из захвата дракона. Себе она уже не доверяла. А может вернуться, мелькнула мысль, пройти обряд инициации и уже без боли и сожалений забирать чужие жизни.

А дракон, не обращая внимание на мага и человека, подошел к черной портьере и сдернул ее, впуская в комнату свет. Солнце, Берт закрыл на мгновение глаза, он уже не надеялся увидеть его.

— Посмотри на этот мир. Неужели он не достоин быть спасенным?

Джона едва не отскочила в ужасе, когда увидела свет, проникший в комнату. Она подумала, что это пламя, ведь в ее мире давно не светило солнце и всегда царил полумрак и песчаные бури. Несколько шагов, и пожирательница недоверчиво посмотрела на открывшуюся панораму с высокой башни колдуна. Цвета, их были десятки и сотни полутонов. Деревья и цветы в королевском саду, город из камня с разноцветными крышами. И людьми на улицах. Джона вздрогнула и посмотрела на птицу, которая примостилась на карнизе и запела. Жизнь, вот что увидела пожирательница вокруг себя, она увидела жизнь. И поспешно отошла вглубь комнаты, прячась за ее стенами, чтобы не забрать эту жизнь.