Марина Халкиди – Ученица дракона (страница 72)
Разрушить Оширскую крепость… Да, с улыбкой подумала колдунья, она хотела уничтожить эту крепость, чтобы все в Сердели знали, что их будет ожидать, если они посмеют и дальше сражаться против нее. Уничтожить саму память об Оширской крепости и того героического прошлого, которое и сейчас даровало надежду людям.
Да, Алерна умела заключить удачные сделки. Она ошиблась только один раз, когда доверилась оркам. Но придет время, знала колдунья, и она расплатиться и с предавшим ее кланом, особенно с Эгром, который выжил и, вместо того чтобы бежать, обнажил оружие против нее. Но Алерна всегда была готова к предательству, поэтому она заключила сделку не только с перунцами и наемниками, нет, она успела договориться и с магами, которые и доставили ей десять молодых магов и чародеек. Они были совсем юны, так что их легко было обмануть, пообещав то, что жаждут все маги — силу и власть. Они были уверены, что примкнут к армии Алерны. И что после победы над Сердели смогут победителями войти в Магестерию. Но перед колдуньей стоял простой выбор — или открыть проход для других мажадов или же утолить голод трех пожирателей. А так как управлять и тремя пожирателями с каждым днем становилось сложнее, поэтому из двух зол она выбрала убийство десяти магов.
Самое забавное, усмехнулась Алерна, они только в последнюю секунду осознали, что после убийства сотни людей, они станут магическим десертом для пожирателей.
Массовое убийство выплеснуло столько силы, что колдунья впитала остатки некротической энергии.
И наконец-то она увидела страх в глазах и перунских солдат, и наемников. И даже Джердон больше не осмеливался с ней спорить, предъявлять ей требования или высказывать недовольство. Он понял, что может оказаться следующим блюдом на столе пожирателей, ведь больше никто из воинов не мыслил о предательстве Алерны.
Колдунья собиралась атаковать на следующий день — на рассвете, измышляя способы избавиться от неожиданных защитников людей — демонов и драконов.
Но и в этот раз ее планы были нарушены неожиданно раздавшейся серией взрывов.
Колдунья ощущала в себе столько силы, что не было даже страха. Ведь и пожиратели утолили вечно мучащий их голод. Не насытились, это было невозможно, но обрели силы, чтобы изгнать аваров в хаос и убить дракона. По крайней мере, Алерна надеялась, что им хватит на это силы. В противном случае она была готова вновь пролить свою кровь и увеличить трещину в полотне мироздания.
— Пленных не брать, — это было все, что приказала Алерна, заняв наблюдательный пункт на возвышенности под защитой своих мельхеров.
А в это время драконы в Оширской крепости спорили на повышенных тонах: Лар собирался остаться и помочь солдатам.
Но Дарсу все же удалось переубедить наставника, напомнив ему, что каждый, умерший от руки мельхера, исчезнет навсегда и никогда уже не возродится. И хотя Лар не боялся смерти, все-таки приблизить ее он не желал.
— Селений по просьбе родителей заглянул в ее будущее, — тихо добавил Даре. — Поверь, у Витни есть шанс выбраться и отсюда живой.
— Только шанс…
— Лар, ты ведь видишь траектории будущего, так что должен понимать, что каждое наше решение меняет нашу судьбу. А Витни, покинув сегодня крепость с тобой, может через несколько дней подавиться косточкой, когда никого не будет рядом.
— Если бы я всего этого не понимал, то, возможно, я все же спас бы ее сегодня и против ее воли.
— Ты не сможешь все время спасать ее или быть рядом с ней. Но вот их, их мы можем спасти.
Лар Белый перевел взгляд на женщин и малышню, они испуганно жались друг к другу, все еще не веря что полетят на настоящем драконе.
— Наше пламя не опасно для мельхеров, а убивать массово людей… лично я пока не готов к этому… — прошептал Даре.
Эйвен согласно кивнул, он выполнил просьбу родителей и прибыл в Оширскую крепость, но вот убивать он не хотел. На войне не было правых и виноватых. Особенно если речь шла о простых солдатах, которым отдавали приказы, а за неподчинение их ожидала смертная казнь. А драконы привыкли сражаться против дрейфусов, орков и магов, но не людей. Так что Даре и Эйвен считали, что их задача расправиться с мельхерами, а затем люди сами должны были решить в сражении — воевать ли им дальше или же заключить перемирие.
Лар подумал, что ученики в чем-то превзошли его. Да и не один он их учил. Так что школа первого и второго магистра Тара тоже была заметна.
— Обращайтесь и взлетайте, а мы прикроем остальных людей.
Лар посмотрел на Эгра. Орк вывел весь свой отряд из крепости через брешь обрушенной восточной стены. Многие орки держали в руках оружие, но некоторые были готовы помочь людям пройти горный перевал.
В крепости оставалась лишь горстка уцелевших солдат, которая должна была сдержать натиск перунцев. И Витни…
— Вперед, — пробормотал Лар, спасти тех, кого еще можно было спасти. А если Селений видел в своих видениях хотя бы один шанс, то надежда была. И хотя жрица Алике оберегала только драконов, сейчас Лар Белый обратился к ней, моля чтобы она взяла под свое крыло и юную воительницу.
Драконы наконец-то взмыли в небо, унося на своих спинах женщин и детей. И если первые кричали от страха, то дети радовались в предвкушении полета.
Многие солдаты в крепости и оставшиеся с ними фермеры невольно отвлеклись, чтобы увидеть бегство людей и трех совершенно разных, но величественных драконов. И хотя человеческая жизнь была коротка, и люди не сохранили память о тех временах, когда драконы солнца десятки раз приходили к ним на помощь, прошлое оставалось неизменным вне зависимости оттого — помнили о нем или нет. И может быть, подумал Даре, читая мысли сотен солдат и простых людей, когда- нибудь они и научатся помнить не только имена человеческих героев…
Те времена, когда люди, отправляясь в сражение, пели, давно уже канули в прошлое. Как канули в прошлое и кровопролитные войны на уничтожение. Но сегодня воины, отправляясь в бой, знали свою судьбу. А надеялись и желали они спасения не себе, а беглецам. Так что они шли в бой, чтобы сражаться и умирать не ради славы короля и Сердели, а ради людей. Ради заботливой поварихи, которая всегда пыталась доложить в тарелку добавки и двух ее юных дочерей, которые бегали с тяжелыми корзинами с едой для солдат на дальнюю заставу. Ради веселых служанок и угрюмой миссис Потс, способной заштопать любую рану лучше лекаря. Ради красавицы Эвелин, которая вместе с мужем давала представления в крепости. И ради не улыбающейся Лейси, собирающей в лесу лечебные травы и коренья. Вокруг крепости были разбросаны небольшие селения, и все люди хорошо знали друг друга. Так что солдаты были готовы умереть не ради призрачных лозунгов и легенд, а ради тех, кого знали многие годы.
Первым запел еще молодой парень, который всего лишь пару месяцев назад прибыл в Оширскую крепость. Он запел старую балладу, даже не о войне, а о ратных подвигах старых героев, чьи имена также были вырезаны на столичной стеле. У парня был высокий и чистый голос, которым эхом подхватил ветер.
Губы Витни дрогнули в улыбке, эту песню она знала наизусть. Когда ее мать перестала петь на языке степняков, девочка училась народным песням и балладам у мальчишек и солдат гвардейского столичного гарнизона.
Витни подумала, что ком в горле помешает ей подхватить знакомый напев, но все же она запела. А затем несколько солдат ударили в щиты в ритм музыке. Остальные воины подхватили и песню, и удары в щиты.
Ролан усмехнулся, когда офицеры впервые последовали примеру солдат и тоже запели.
— Так и умирать не страшно, — тихо заметил комендант.
Витни перестала петь и улыбнулась. Все же от страха ей не удалось избавиться. Вот только наконец-то она осознала — это был не страх смерти. Да и что такое смерть? Покой, ведь и терять ей, увы, было нечего и некого. Конечно, Лар сохранит память о ней, возможно, Сендельмен вспомнит о ней за бокалом вина или когда будет писать свои хроники. Принц скорее всего учредит какой-нибудь орден. А может людская молва сохранит в памяти ее имя. Менестрель сочинит балладу, и когда-нибудь, отправляясь в бой, солдаты споют ее перед войском противника. Но никто не отправится следом за ней, ища ее в мире мертвых или в других перерождениях. И Витни сожалела, что так и не успела никого полюбить. И сожалела, что и ее никто не любил. А у костра и на той башне с сигнальным костром — все это было только иллюзией.
— А мне все же страшно, — прошептала в ответ девушка. — И я сожалею о том, что могло бы быть, если мы выжили бы сегодня.
— Что было бы… — повторил Ролан и задумался, покосившись на шлем в руке, который так и не надел. — Я собирался вернуться в столицу и жениться, — признался мужчина, — чтобы род не прервался на мне.
— Ни одного бастарда? — недоверчиво хмыкнула Витни.
— Ни одного… чтобы утешить отца после моей смерти.
— Да и я не обзавелся, — усмехнулся Джеймс Луде, — хотя последний темненький у жены кузнеца очень даже на меня похож.
Капитан рассмеялся собственной шутке, но никто не присоединился к его смеху. Ролан напряженно всматривался вдаль, зная, что он отдал сегодня последний приказ. Он разделил свою маленькую армию на четыре отряда. Сам он собирался возглавить наступление верхом на лошади, чтобы ворваться в гущу врага. Без страха, только вперед, чтобы повести за собой всех воинов.