Марина Халкиди – Повелительница дракона. Книга 3 (страница 14)
— Где этот чудак?
Лорш подал знак телохранителю короля и тот выбежал из тронного зала.
Король подозвал слугу и взял с подноса кусок едва прожаренного мяса. Лорш сглотнул, взглянув на поднос с яствами. Король никогда не предлагал помощникам и советникам разделить с ним еду, за исключением редких случаев. Лорш был одним из тех, кто помнил бывшего короля Терхана. И кто знал тайну, которую скрывал Дертен.
Додж неуверенно следовал за телохранителем. Он был стар. Действительно стар. Его плечи давно поникли, а глаза поблекли. Большую часть жизни дрейфус провел в высокой башне, укрывшись от внешнего мира. Додж был отшельником, который едва следил за событиями в Дар Тане. И все-таки Дертен добрался и до него…Лампа Изидора- древний и могучий артефакт, способный обеспечить ее обладателя армией низших опасных и злобных демонов. Додж знал, что армию демонов будет невозможно контролировать, придя в мир Изолеры, они будут сеять опустошение и смерть. Они никогда не остановятся, побуждая хозяина убивать и убивать! Хотя Дертена и не надо будет увещать. Он был рожден убийцей, его жажда крови не утихнет со столетиями и тысячелетиями. Дертен желал стать властителем Изолеры!
Додж поежился. Пока существовал Тар Имо, Дертен не покорит Изолеру. Но, что, если лампа Изидора попадет в руки короля? Армия злобных демонов против драконов света? Кто устоит в этой баталии?
— Ты не спешил предстать передо мной, — с набитым ртом обвинил Дертен, запивая мясо красным вином.
Додж промолчал, зная, что король не ждал от него объяснений и тем более оправданий. «Когда говорит король, остальные молчат». Эту фразу, брошенную королем, в Дар Тане знали все, в том числе и отшельник Додж.
— Ты знаешь, зачем я тебя призвал. Ты отправишься в дорогу вместе с моими воинами, найдешь лампу и доставишь ее мне.
Додж испуганно отпрянул, но все-таки успел вымолвить.
— Ваше величество, слухи о лампе…
— Правдивы! — грубо прервал Дертен. — Надейся на это! Иначе я буду более чем недоволен.
Додж опустил взгляд, злость король вымещал на подданных. Дертен возродил древнюю забаву- гладиаторские бои. И не все воины добровольно выходили на арену, впрочем, и не всем удавалось ее покинуть живыми. К тому же Дертен не собирался совершить ошибку Терхана, он окружил себя оравой преданных слуг. Преданность в обмен на власть, богатство и безнаказанность! Драконы на окраинах Дар Тана шептались о преступлениях совершаемыми слугами короля, которые пугали даже не щепетильных дрейфусов.
— Жакар…
Додж отступил еще на несколько шагов, когда вперед вышел дракон с изуродованным лицом. Слухи о полученных шрамах были довольно противоречивы. Одни утверждали, что это результат встречи с Ларом Белым, другие, что дрейфус сам изуродовал себя. Но одно было неоспоримо- Жакар был убийцей! Беспощадным и жестоким! Как и король, которому он служил.
На лице Дертена заиграла довольная улыбка, он подал знак слуге и тот, угодливо кланяясь, поднес кубок с вином лучшему убийце короля. Лорш недовольно поджал губы, радуясь, что Жакар готов довольствоваться битвами и убийствами, не желая вникать в интриги и политику.
— Я знаю, что ты не подведешь меня. Привези лампу Изидора и убей каждого, кто станет на твоем пути! — приказал Дертен.
Жакар выпил вино, смакуя его вкус, криво усмехнулся и отдал кубок не слуге, а Лоршу, демонстрируя пренебрежение к первому советнику короля.
— Я не слуга, — прошипел Лорш.
Бровь Жакара приподнялась выше, взгляд скользнул по тонкой фигуре первого советника короля и миловидному лицу.
— Да неужели, милашка?
Лорш отбросил кубок, который поймал слуга, советник сделал один шаг и сдулся под насмешливым взглядом гладиатора, который не проиграл еще ни одного боя на арене.
Жакар разочарованно вздохнул, отвернулся от советника и едва поклонился королю.
— Я принесу тебе лампу и головы твоих врагов.
— Твоя награда будет ждать тебя. Приведите ее.
Девушка испуганно вошла в тронный зал, она шарахалась от каждого дрейфуса, а перед Дертеном опустилась на колени.
— Нравится?
Жакар подошел к девушке и рывком поставил ее на ноги. Девица на его вкус была не красива, не выразительные черты лица и вялый подбородок.
Дертен следил за реакцией подданного.
— Она- хейли, — объявил король. — И она родит тебе сына!
Жакар нахмурился.
— Я благодарен тебе за дар, мой король, но я исполню твою волю, не требуя наград.
В тронном зале наступила тишина. Слуги испуганно отступили, даже телохранители сглотнули, страшась вспышки ярости короля, которая последует после слов Жакара.
— Как я уже сказал, твоя награда будет ждать тебя в Даре, — не изменившись в лице, повторил король.
Жакар ухмыльнулся, поклонился и направился к выходу, ничем не выражая своих чувств. Додж, видя, что аудиенция окончена, бросился почти бегом из тронного зала, в который раз сожалея, что он родился темным драконом…
Додж оставался в стороне от приготовлений. Жакар брал с собой пять воинов. Додж всматривался в незнакомые лица. Молодые амбициозные воины, которые возвысились благодаря Дертену. Они не предадут короля. Тем более что их, как и их корда, ждет вознаграждение. Жакар отдавал приказы. Он ни разу не повысил голос. Его лицо было непроницаемой маской. Додж покачал головой. Нет, этого дрейфуса невозможно было изменить или же убедить в опасности предприятия для всех жителей Изолеры. Что для дрейфуса смерть и погибель людей и других рас, населяющих Изолеру? Если сам Жакар сеял только смерть! Он ничего не знал о любви и жертвенности. Лучший убийца Дертена был под стать своему королю.
— Ты готов?
Додж вздохнул. У него не было выбора, как и сил бороться против гвардейцев короля.
— Да, — не хотя выдавил дрейфус.
Жакар каждый месяц брил волосы на голове, но за несколько недель они вновь отрастали. Дрейфус как и орки носил кольцо в носу и серьги в ушах. Его внешний вид был вызов Дар Тану и всей Изолере, но его давно уже не задирали и не насмехались над ним.
Жакар пристально взглянул на отшельника. Черные глаза гладиатора были безжизненны, в них не было ничего кроме тьмы и насмешки.
— Я вижу тебя насквозь, старик. Только посмей встать на моем пути, и ты на собственной шкуре узнаешь каково это быть моим врагом!
— Эта лампа создание колдуна, а не драконов и напыщенных эльфов. И она принадлежит нам по закону.
Стесс опустила голову, она принялась с усиленным вниманием разглядывать лежащие на столе рукописи и карты, хотя улыбка невольно скользнула по губам девушки. Утверждение отца позабавило чародейку. Это надо же заявить подобную претензию. Маги из покон веков только и делают, что пытаются украсть чужие идеи и заговоренные артефакты. А ее отец был первым среди тех, кто заимствовал чужие открытия и превозносил мощь магов и Магестерии.
Стесс ухмыльнулась. Она слышала о лампе Изидора едва ли не с рождения. Знаменитый список отца утерянных артефактов. Он с маниакальной одержимостью пополнял коллекцию, заставив семью присоединиться к его поискам. Стесс знала, что отец променял бы ее, не задумываясь, на лампу или же диадему Коди. Власть для него всегда была на первом месте. Положение, уважение, статус в совете Магестерии. И в конце лестницы, на последней ступени семья и дочь.
— Ты отправишься в дорогу с Бохусом. Он возглавит группу, таково пожелание совета и верховного мага. Но учти, ты обязана проследить, чтобы он не наложил лапы на артефакт.
Стесс кивнула, размышляя, отчего мать, не удостоилась чести отправиться на поиски? Не взирая на разногласия и семейные ссоры, Ослам доверял жене.
— Развлекательная прогулка может оказаться опасной затеей, — заметила чародейка.
Ослам отбросил стул в сторону и распрямился, нависая над столом как коршун. Высокий громадный, с гривой рыжих кудрявых волос и щетиной на лице. Ослам умел подавлять не только людей, но и сородичей. Он заработал славу нетерпимого, самовлюбленного, жестокого и хитрого мага, идущего по трупам, причем в буквальном, а не переносном смысле слова.
— Неужели я вырастил трусиху? — не скрывая презрения в голосе, завопил Ослам. — Ты ведь не хочешь, чтобы я пожалел, что у меня родилась дочь, а не сын, который с радостью ухватился бы за возможность совершить подвиг во благо Магестерии и семьи! — к концу речи Ослам усилил голос магией, заставив дрожать стекла.
Стесс сжала кулаки, чтобы не вскочить на ноги и не обрушить на отца обвинения. С самого рождения Ослам не упускал случая заметить, что дочь разочаровала его, появившись на свет вместо долгожданного сына. «Не смей меня разочаровывать!»- это был постоянный девиз отца. Ослам умело пользовался им, чтобы давить на дочь и заставлять ее выполнять приказы. Детство прошло, тогда Стесс поняла: она никогда не сможет заслужить любовь отца. Девушка перестала верить, смирившись с тем, что родилась не мальчиком.
Стесс разжала ладони, откинулась в кресле и взглянула в глаза отца. Чародейка не отвела взгляда и не поежилась, испуганно втянув голову в плечи, как бывало неоднократно. Нет, страха не было. Только маска на лице.
Ослам заметил перемену в дочери, и впервые в жизни в его взгляде промелькнуло удивление и даже подобие уважения.
— Я отправился бы сам, но совет решил, что моя персона слишком важна, чтобы я рис… — маг осекся. Несколько секунд назад он утверждал, что опасности не было. Очередная его ложь. Как и то, что совет пекся о его безопасности. Верховный маг не желал, чтобы могущественный и опасный артефакт попал в руки Ослама.