Марина Грашина – Языческий календарь (страница 70)
«Переместить» недрогнувшей рукой календарную дату со старого стиля на новый было бы самым простым решением. В случае с датировкой Купалы и Коляды мы имеем для подобного действия твердое основание в виде астрономических точек солнцестояния, к которым оказываются приближены «старостильные» даты. В случае с Перуновым днем — Ильиным днем, напротив, нам представляется более интересной «искаженная» дата 2 августа — не только из-за близости к кельтскому празднику Лугнаса, но и потому, что именно с нею связан целый ряд поверий и примет. Как бы ни надругались над календарем светские и духовные власти, но указания народного месяцеслова в большинстве своем проистекают из вековых наблюдений за действительным ходом природных явлений своей земли. И, конечно же, — из столь же долгого опыта общения с ее незримыми обитателями.
Так, на Руси привычно почитать Громовника в начале августа — во дни ярого, битвенного Солнца и последних гроз в нашей полосе. Перун — начало жатвы, но и день, когда свою жатву собирают усмиренные Перуном лесные жители. Потому в этот день в лес ходят только сведущие люди за своими особыми нуждами. На Перуна устраивается большой общинный пир, к которому готовятся целую неделю. На этот пир, коли все устроено как должно, хозяева Запределья присылают своего посланца и часть от своих благ, чтобы люди торжествовали вместе с Богами. Воины — дети Перуна — воспоминают большой братчиной и состязаниями своих братьев, собиравших когда-либо кровавую жатву на полях правой битвы.
Таким образом, у славянских, кельтских и скандинавских народов, вне зависимости от различий климатических, мы видим два магических составляющих праздника Лугнаса: воинские игры и первый урожай.
Ф. Леру же в своей «Кельтской цивилизации» предлагает нам такое представление праздника, которое бы позволило объединить все его разнородные на первый взгляд смысловые магические аспекты. По Леру, для кельтов Лугнаса в первую очередь был праздником королевским, соответственно, и Луг в это день предстает в своей королевской ипостаси.
Римская политика усилила данное значение праздника, сделав Лугнасу днем, посвященным императору. Соответственно и название месяца август ассоциировано с римской императорской фамилией.
Все это дает нам возможность увидеть новую трактовку праздника. Праздник КОРОЛЕВСКОЙ ВЛАСТИ в высшем смысле этого слова, силы, равновесия и плодородия. С одной стоны — Громовержец как знак высшей власти; с другой — податель урожая, как реализация сакральной функции Короля; с третьей — воинская сила и доблесть, прославляющая верховную власть: кшатрии на службе брахманов; все три касты слиты воедино в потрясающей гармонии.
Знаком Лугнасы, по Пеннику, является полукруг, перечеркнутый линией.
Мифология точки
Если говорить о славянской мифологии, связанной с данной точкой, то самым ярким ее представлением станут сказания и предания, посвященные Громовнику. Причем нам наиболее интересен не знаменитый «грозовой миф», до сих пор вызывающий споры между кабинетными учеными и практикующими традиционалистами о том, кто его придумал, а подлинно традиционное основание, скрытое в так называемой «низшей мифологии», в былинках и бывалыцинах, в толковании народных примет.
Во все времена — ив недавние православные, и в двоеверные, и в вовсе староглиняные, Гром — кто бы ни почитался его причиной или повелителем — был в народном сознании сильнейшим оберегом от нечисти. Соответственно, и весьма распространенная мифологема — некое богоподобное существо (Илья-пророк, реже Егорий Храбрый, архангел Михаил, Кузьма и Демьян) гонится за нечистью (чертом) и, пытаясь догнать его, мечет гром, разбивая камень, — в сказаниях и былинках связана чаще всего с Ильиным днем. Таковых камней известно немало и на территории Руси, и в сопредельных славянских и балтских странах.
Перун в славянстве, конечно же, не является единственным защитником от нечисти, но именно с его днем связано большинство поверий о том, как именно по этой местности сам бог на коне-огне гнал нечистого духа, как загнанный супостат пытался спрятаться в кусте, или дереве, или уйти сквозь камень. Божество в конце концов разгадывает хитрость врага и заканчивает битву ударом молнии. Слушателю обязательно укажут и на овеществленное свидетельство давней истории — причудливое дерево, разбитое молнией, или опаленный и расколотый камень, который посещают в праздничные дни, а осколки его разбирают на обереги. Само обилие таких преданий говорит не только о воинской мощи Перуна, но и об особой активности в этот день его противников. Должно же было так случиться, чтобы именно в начале августа по всей Руси обитатели Темной Стороны обратили на себя внимание божества вызывающим поведением!
Наверняка некое мифологическое основание лежало в древности и под целым набором примет, связанных на эти дни с водой. На Руси именно после Ильина дня существовал запрет купаться в реке — в ней-де Олень рога мочил. Что за нужда погнала к реке этого незапамятного Оленя, и почему после его купания вода сделалась запретна для людей, мы не знаем. Но само присутствие Оленя в поверье позволяет нам полагать о Лугнасе как о времени очередной трансформации, общей для всей природы, начало которой дается на небе: Олень, по русским песням и играм, выступает священным зверем небесных божеств, одним из которых является и Перун.
Обладатель легкого бега и гармоничных очертаний, олень так и представляется скачущим по небу среди звезд. Раскидистые рога, у взрослого оленя уходящие в небо, роднят его с Мировым Древом, а быстрые ноги и упорство, с которым реальный, земной олень защищает себя в бою, делают его добычей лишь для самых ловких и опытных охотников. Княжеской добычей.
Впрочем, в иных краях на Руси (в частности, в Ярославской области) запрет купаться после Ильина дня объясняется другой причиной: «Медведь в воду ногу опустил». Стоит ли это понимать в таком смысле, что далекие предки обитателей таких мест видели причину трансформации не в небесном звере Олене, а в не менее почитаемом звере, Хозяине Леса и излюбленном облике Вещего?
Возможно, здесь роль сыграло и то, что в близкие к нам времена на Руси олень в лесах сделался достаточно редким. Слишком много развелось князей да князишек, охочих до драгоценного рогатого трофея, слишком быстро забылось древнее поверье: «Оленя возьми, а матку не трожь».
На Ильин день существовал строгий запрет ходить в лес. В этот день лес принадлежит другим — незримым обитателям, для которых является исконным домом и которые обладали им безраздельно, пока не пришлось потесниться для людей. В день своей славы Перун, оградивший людей от враждебных действий древних лесных обитателей, бережет границу и от самих людей. Нарушителя запрета может постигнуть кара от тех зверей, которых в свое время заклял Перун — волков и змей. Также могут его и «оморочить», что по воздействию сходно с тепловым ударом. Подобное наказание подстерегает и того, кто, несмотря на святость дня, займет его обыкновенной работой.
У кельтов традиционное истолкование Лугнасы — «Свадьба Луга»[25]. Однако же ирландские скелы из серии «Старина мест», повествующие о возникновении обычая игр в начале августа, предлагают несколько иной сюжет. Таких преданий несколько, четыре из них приведены здесь, и далеко не все из них связаны с именем Луга, великого бога, сына Киала по прозвищу Скал Балб — «Немой Дух». Во всех из них происхождение обычая связано с похоронами и поминальными сходами на могиле, причем могила принадлежит женщине — матери героя, или умершей спутнице героя, или матери врагов, побежденных героем.
Еще один вариант трактовки — древняя легенда о том, что этот праздник будто бы установил Луг в честь своей приемной матери богини Таилтине (Тальтиу) после ее смерти. Образ этой богини связывают с землей, плодородием, ведь ее имя «Tailtin» происходит от слова «talam» — земля.
Ниже приводятся несколько ирландских преданий цикла «Старина мест», отображающих более подробно кельтские мифологемы Лугнасы.
Почему так называется Кармун?